Контент удален!

— Как знать. Я всего лишь возвращаю своё. И ради этого иду с тобой одной дорогой. Если тебе кажется, что я тебе помогаю, — так оно и есть. Если кажется, что мешаю, — тоже правда.

И правда, взгляд у него был острый — по нему и не сказать, что человек пил. За дымом, выпущенным сквозь губы, лицо Нейшна расплылось.

— Ты тоже человек R? — спросил Рхан.

Скрывать было больше нечего. На короткий, воинственный вопрос Нейшн слегка улыбнулся:

— Разумеется.

— А Деан?

— Он принял «Вирджин Шелл».

— Ха, а от него это принял я.

— «Вирджин Шелл» была одной из частей наследства Деана. И только теперь ты стал её настоящим хозяином.

Должно быть, он вспомнил покойного друга: Уитакер сухо усмехнулся и пожал плечами.

— Что тебе известно?

— Мы равны. Я знаю то, чего не знаешь ты, а ты знаешь то, чего не знаю я. Таково правило R.

Мудрёно.

Значит, и Нейшн — не R. Всего лишь ещё одна сила, помогающая R. Ему было достаточно убедиться, что Нейшн — человек R и не враг, но какая-то смутная неловкость осталась.

Виной тому, вероятно, было неясное впечатление, которое оставлял Нейшн Уитакер.

Что же он ищет?

Нейшн Уитакер, никогда прежде открыто не участвовавший ни в одной операции, начал действовать всерьёз после нападения на винный склад графа Сойера.

Начало невольничьих торгов.

Невольничьи торги…

— Ты, случаем, кого-то ищешь?

Рхан затушил укоротившуюся сигарету и поднял голову. Нейшн, с усилием изогнув застывшие в прямую линию губы, мягко сощурился и приподнял подбородок.

— Как знать.

— Есть кто-то, кого ты ищешь. Женщина?

— И на это — как знать…

— Женщина.

— Ха, Эстрисен.

Мрачная улыбка, проступившая на лице Нейшна, сказала всё. Рхан не упустил этой трещины и нанёс ответный словесный удар:

— Дворяне… забавные. Обручиться с молодой госпожой Сойер и при этом рыскать в поисках другой женщины. Занятную ты, однако, жизнь ведёшь.

Он наконец повернулся и достал карманные часы, чтобы проверить время.

— Я собирался пробыть ровно минут сорок, но, пока возился с тобой, прошло больше времени. Было приятно, Уитакер. В следующий раз лучше бы встретиться в месте поприличнее. Тогда… в следующий раз выпьем в «Вирджин Шелл».

* * *

Лусон, как и предупреждал охранник, сегодня был особенно шумным и светлым.

Наверное, потому, что заметно потеплело, ветер, задувавший в открытое шофёром окно, даже ночью был мягким. А потом машина ненадолго остановилась, и снаружи донеслась громкая музыка.

— Мы перед «Гленом». Сейчас проедем.

На слова охранника Алисия повернула голову на звук. Видеть она не могла, но людскую бодрость чувствовала сполна.

Она слышала, как люди радуются, как веселятся. Стоило ей подумать, что там, внутри, этот мужчина, как в горле почему-то стало тесно.

Мне с того дня не прислал ни письма, а сам созвал актёров с танцовщицами и закатил приём. Ей стало жаль времени, которое она до сих пор тратила на мысли и тревоги о нём.

К тому же против обыкновения народу было много и погулять по улице вволю не удавалось, что лишь усиливало тяжесть на душе.

Алисия моргала мутными, будто затянутыми туманом глазами и крепко сжимала ручку зонта. К счастью, их машина быстро удалилась от света и шума.

Шофёр остановил машину в месте, о котором заранее сказала Дани, вышел и открыл заднюю дверцу.

Охранник в штатском сунул в свёрнутую газету дубинку и встал рядом с ней.

Здания в три-четыре этажа с редкими освещёнными окнами смотрели на неё сверху, заслоняя тоскливый лунный свет.

Алисия почувствовала, что эти ничем не примечательные старые дома её подавляют. В смутной памяти улица перед ней была сплошь из красноватого кирпича.

Когда-то у окон с тремя соединёнными арками были террасы с зелёными перилами голубоватого оттенка, и на каждых перилах стояли горшки с разноцветными цветами.

Это было место деревенское, уютное и мирное — как воскресный полдень. Но мир, который она видела теперь, во многом переменился.

Опрокинутый горшок на перилах говорил о жизни после войны.

— Я буду держаться поодаль и идти за вами, так что гуляйте спокойно. Только ровно один час. Дольше — и можно навлечь ненужные подозрения.

На ворчание охранника Дани сказала, что поняла, и аккуратно застегнула пальто Алисии.

— Не тревожьтесь. Я и сама не собираюсь держать барышню снаружи так долго.

— Госпожа Райт слишком мягка с барышней. Если господин маркиз узнает, что она вышла в такой час, беда будет.

— Я и сама знаю, господин Даниэль. Но барышня ведь скоро выходит замуж. Тогда и такой свободе конец — так что же, мне быть бессердечной?

Ей хотелось спросить, почему конец, но Алисия сдержала вопрос.

Не желая вести себя как несмышлёный ребёнок, она слегка улыбнулась вздыхающему охраннику.

— Я полагаюсь на вас, господин Даниэль.

Алисия наконец пошла вместе с Дани. Музыка, шум и голоса отдалились, но улица по-прежнему казалась неспокойной.

Хорошо было хотя бы то, что с каждым шагом они приближались к темноте. Чем дальше от света, тем яснее делалось зрение, а когда они дошли туда, где свет фонарей исчез совсем, она уже могла как следует разглядеть всё вокруг.

— Здесь?

Алисия поняла, что это тот самый северный переулок Эвертауна, где она нередко бывала в поздний час, и спросила Дани.

— Да, верно. Здесь.

«Вирджин Шелл».

«Вирджин Шелл» — где же я это слышала?

Странно знакомое имя заставило её склонить голову набок, а Дани потянула её за руку и указала на небольшую деревянную вывеску.

Перед заведением стояла милая, забавная вывеска-раскладушка, вырезанная в форме створки раковины.

— Смотрите, внизу написано «кафе», видите? А ещё «парфюм», «туалетная вода», «одеколон».

— Хм… но вид у него для кофейни несколько…

— Просто здесь всё не так, как на вашей любимой Четвёртой улице. Давайте зайдём, барышня. Ну же.

Ей отчего-то было не по себе, но разочаровывать взбудораженную Дани не хотелось.

Однако, едва открыв дверь «Вирджин Шелл», она не могла не пожалеть.

Её встретили не тёмный и не яркий свет, мутный сигарный дух и мужские голоса.

Поле её зрения снова потемнело, но из общего шума отчётливо выделялся игривый женский смех.

— Дани.

— А, это…

Дани, изрядно растерявшись, запнулась и стиснула руку Алисии. Они уже собирались поспешно уйти, и тут откуда-то раздался бодрый незнакомый женский голос:

— Добро пожаловать! Кеннет, гости!

В тот же миг взгляды всех, кто был в «Вирджин Шелл», обратились к ним. Прямо перед ними стоял шкаф с разными напитками, а возле высокой барной стойки кое-где располагались круглые столики. Место, в котором не чувствовалось ни малейшего намерения набрать побольше посетителей и заработать.

К тому же вопреки роскоши люстры посетители были одеты просто, а женщины были не дорогими куртизанками, а скорее гризетками ¹.

¹ Примечание автора. Гризетка — не проститутка, но женщина, которая ради заработка на жизнь время от времени продаёт себя.

К Дани, растерянно озиравшейся по сторонам, подошёл мужчина, которого назвали Кеннетом.

— Вы, кажется, не из тех, кто заходит в такие места. Похоже, вы ошиблись дверью.

Мужчина поставил стакан, вытертый сухим полотенцем; вопреки его опрятной внешности, лицо у него пересекал изрядный шрам.

— Разве это не «Вирджин Шелл»?

— Она самая.

— Ох…

Пока растерянная Дани не знала, куда деваться, Алисия молча вслушивалась в звуки внутри. Раз название «Вирджин Шелл» никак не идёт у меня из головы, значит, наверняка…

— Похоже, мы ошиблись. Мы думали, что здесь можно заказать духи.

— Духи? А-а, это Габи подрабатывает днём… А вечером у нас, как видите, вот такое.

В ответ на равнодушные слова мужчины из-за арочной занавеси, куда только что ушла женщина, вдруг высунулась голова:

— Это ко мне гости, Кеннет?

— Похоже на то. Только сейчас…

— Тогда надо принять!

Женщина, радостно улыбнувшись, оборвала его на полуслове, шагнула внутрь и застучала тростью по полу.

Алисия на этот звук подняла голову, а Дани, увидев её, задержала дыхание.

Женщина по имени Габи была слепой. Она ощупала довольно высокий стол и поманила обеих рукой.

— Проходите сюда. Вообще-то за духами я принимаю только днём, но сегодня днём я не торговала.

Однако Дани не нравилась здешняя обстановка. Даже не обычный кабак, а место, где смотрят сквозь пальцы на проституцию! Оставлять Алисию в таком низкопробном месте она не хотела ни на минуту.

И она уже собиралась как можно вежливее отказаться, но Алисия отпустила её руку и шагнула вперёд.

— Спасибо.

Увидев, как она простукивает пол зонтом, Кеннет сузил глаза. Дани испуганно вздрогнула, натянуто улыбнулась, подошла и взяла Алисию за руку.

— Барышня.

— Пахнет очень хорошо. Я впервые встречаю место, где используют отдушку из водяного кресса, Дани.

Взгляд у Алисии был искренний.

— Что? В-вы уверены?

— М-м? В чём? А… ну, что бы это ни было за место, я ведь ничего не вижу. И ты рядом, значит, всё в порядке, разве нет?

Перед ангельской улыбкой Алисии Дани в конце концов сдалась. Вместо этого она с решительным лицом встала рядом, чтобы оградить её от чужого внимания.

— Скажите, а вы, госпожа, тоже слепая?

Приятно позвякивали стеклянные флаконы. Из проигрывателя лилась медленная классическая музыка. Бах или Шуберт?