Контент удален!

От одной фразы Алисии вся серьёзность обстановки рухнула. Кеннет чуть не осел на пол, схватившись за живот, Габи куда-то исчезла, и было слышно, как давятся смехом попрятавшиеся по углам члены организации.

— Заждались? Духи готовы. Только пользоваться сразу нельзя: надо выдержать дней пятнадцать — тридцать. Как ветчину.

Когда молчание в «Вирджин Шелл» стало совсем тягостным, Габи как раз принесла готовые духи в стеклянном флаконе.

На прозрачном флаконе со стеклянной пробкой, запечатанной воском, была наклеена ровная квадратная этикетка с приметным, будто нарисованным от руки, изображением раковины.

— Вот здесь, рядом с датой, впишите название духов сами. Это единственные такие духи в мире. Рецепт я записала, так что, если понравится, приходите — сделаем ещё.

Алисия, бесстрашно пившая крепкое как лимонад, ощупала стол и обхватила флакон.

— Спасибо, Габи. Заплатит моя камеристка. Спасибо, что приняли нас в такой поздний час.

— В следующий раз непременно приходите днём. Днём у нас работает подруга, которая изумительно печёт торты.

— Непременно.

Дани убрала духи вместо Алисии в сумку и хотела было расплатиться, но Габи замахала руками и похлопала по карману, куда убрала недавно полученные деньги.

Наблюдавший за этим Рхан подставил Алисии локоть. С его помощью она легко спустилась с высокого стула. То, что они привыкали друг к другу — словно он то приручался сам, то приручал её, — вызывало у него сложные чувства.

— Осторожно.

От хмеля, должно быть, она покачнулась; Рхан поддержал её и снова свирепо посмотрел на Кеннета. Тот, пожелав им доброго пути, тихонько отвернулся.

— Всё хорошо. Просто оступилась.

— Поедешь в моей машине.

— Почему? Провожать меня не нужно. Час поздний, господин, вам пора домой…

— Мне не хочется целоваться на улице. И целоваться между твоей камеристкой и охранником тоже не хочется.

Дверь «Вирджин Шелл» открылась, и ждавшая её темнота мягко обняла обоих.

Будто спала завеса, застилавшая зрение: в прояснившемся поле зрения первым она увидела лицо Рхана. Алисия невольно задержала дыхание при виде его облика, о котором так гадала.

Мужчина был красив и безупречно ухожен, но и вот таким, разнузданно растрёпанным, выглядел великолепно.

И что это со мной?...

А потом она вдруг поняла, что это мгновение, когда она стоит рядом с ним, ей знакомо.

«Вирджин Шелл».

Лестница, уходящая в подвал, маленькая вывеска, мигавшая, возможно, из-за неисправного генератора. И она вспомнила свежий запах тела мужчины, зажавшего её тогда.

— Поедешь в моей машине.

— П-подождите.

Алисия подошла к охраннику и Дани, застывшим от неожиданности.

— Я вернусь в машине господина герцога. Вы двое поезжайте домой.

На это Дани испуганно понизила голос:

— Барышня, здесь странно. Правда, обстановка была очень странная. То есть… все словно друг другу близкие, и посетители какие-то не такие… Я и сама не разберу, но в общем.

— Дани, на свете чего только не бывает. И то, чем занимаюсь я, тоже не назовёшь обычным.

— Нет, это совсем другое. Тут, похоже, полно опасных людей.

— Я знаю.

Алисия решительно оборвала её причитания. Она оглянулась на «Вирджин Шелл» и вспомнила мужчину, который когда-то приставил нож к её горлу.

И то, что тот мужчина был поразительно похож на Рхана Эстрисена.

От многозначительной манеры Алисии Дани стиснула ручку сумочки и закусила губу. К счастью, время шло, и темнота сгустилась ещё сильнее. Благодаря этому Алисия не могла ни заблудиться, ни попасть в беду из-за слепоты.

Дани, отдышавшись и смерив взглядом вывеску «Вирджин Шелл», открыла сумочку и достала аккуратно завёрнутые духи.

— Вы ведь их сделали, чтобы подарить господину герцогу?

При виде перевязанных лентой духов у неё чуть покраснели уши.

— Да, верно.

— Я знаю, что вам нравится господин герцог. И понимаю, что вы им увлеклись. Наверное, и я бы не устояла, будь у меня такой жених. И всё же господин герцог должен вас уважать. Знаете, иногда он кажется мне злодеем.

От слова «злодей» Алисия тихонько рассмеялась.

— Он и есть злодей. И со мной злодей. Но ты разве забыла, что меня всегда тянет к злодеям? И в романах я всегда на стороне злодея…

— Ох, барышня, ну что вы. Довольно, берите. Господин герцог заждётся.

— Спасибо, Дани. Увидимся дома.

Слегка улыбнувшись, Алисия убрала полученные духи в сумочку и вернулась к Рхану.

Надо же, я увлеклась этим странным мужчиной. То, что это заметила даже Дани, изрядно её потрясло. Она думала, что уж лицо и чувства сумеет скрыть, но обмануть глаза Дани, похоже, было невозможно.

Рхан, ждавший в лунном свете, вынул руки из карманов и сказал:

— Дома ведь всё равно увидитесь, а прощаетесь долго.

Вопреки равнодушному тону его пальцы, переплётшиеся с её пальцами, были тёплыми.

— Дани, наверное, беспокоится, что я выпила. Барышням нельзя пить вне дома. Тем более в отсутствие родителей.

— И на такое надо спрашивать разрешение?

— Говорят, после свадьбы иногда нужно и разрешение мужа.

— Не тревожься. Ради счастья жены я обеспечу ей свободу пить. Лишь бы не напивалась вусмерть.

Алисия тихо рассмеялась, а он улыбнулся и опустил взгляд.

— Кстати… то, что вы сказали, — что не хотите целоваться на улице. Это выглядело мелочно. Мстите, да?

— Мелочно? С чего мне мстить? Мне ведь ничего не сделали.

— Ну да, пусть будет «ничего не сделали». И я вас ничем не затрудняла.

Её негромкий голос, спокойный и вместе с тем изящный, хорошо ложился на темноту. Внешность, ясная, как солнечный свет, — и темнота. Рхан нарочно крепко сжал руку Алисии и пошёл дальше.

— Но, кажется, это не та дорога, по которой я обычно хожу.

— Тут рядом Восточная восемьдесят первая.

— А…

Улыбка мигом сошла с её лица.

Они с Рханом шли в сторону, противоположную той, где она вышла из машины. Вдали, под шпилем церкви, где огни часовой башни светили мягко, как луна в тумане, виднелась табличка Восточного восемьдесят первого квартала — того, что называли трущобами.

Как это ни печально, мир отверженных был тёмным. Переулок без единого ночного фонаря. Один узкий мостик служил точно дорогой в совершенно другой мир: здесь и высота домов была не та, что в Лусоне.

Но Рхан проходил по такому месту без малейшей брезгливости, не так, как прочие дворяне. Ей вспомнились голоса тех, кто содрогался: мол, стоит подойти близко — и подхватишь заразу.

— Не думала, что это так близко.

— Вот потому и опасно бродить по ночам. Есть у тебя охранник и камеристка или нет, мир таков, что беда может случиться в любую минуту.

Предостережение было избитым, но Алисия сморщила нос и кивнула.

— Я знаю. Но мне ночь удобнее дня. И никто не пялится.

Рхан глубоко вздохнул.

— После свадьбы придётся запирать по ночам дверь. Иначе не угадаешь, когда жена уйдёт из дому.

— Как низко. Тогда выходите со мной.

— Это-то нетрудно, только после свадьбы мы будем куда дольше в постели.

От разговора, странно уходившего в сторону, Алисия склонила голову набок, пытаясь понять смысл.

Это выглядело так мило, что внутри у Рхана снова разгорелся жар. Ему совсем не нравилось, что рядом с Алисией он всякий раз обезоруживается.

К тому же если бы сегодня он случайно не заглянул в «Вирджин Шелл»… от одной этой мысли голова шла кругом.

Восточная восемьдесят первая была районом, жители которого питали особенно сильную неприязнь к дворянам и богатым джентри. Днём, когда открыты лавки, ещё куда ни шло, но с наступлением ночи дело менялось.

Место, где собираются те, кто ради утоления голода охотно идёт на преступление. Зная, как это исправить, король и дворяне отстаивали разные позиции, но хлопотали лишь о том, чтобы удержать свои места.

Потому и была создана «Вирджин Шелл», и, как ни парадоксально, «Вирджин Шелл» нужен был настоящий дворянин. Причём вельможа, у которого есть голос.

Рхан посмотрел на часовую и минутную стрелки, показывавшие полночь, и холодно цокнул языком.

Дани Райт, кажется?

Не может же она не знать, что́ такое Восточная восемьдесят первая, — и всё-таки привела сюда Алисию. Если нарочно — это наглый обман, если ненарочно — глупость. А в его планах не было места тому, чтобы Алисия оказалась в опасности.

Взгляд Рхана потемнел.

— Как бы там ни было, запомни. Сюда ни в коем случае нельзя ходить ни с кем, кроме меня. Я-то могу убить человека, не поморщившись, а другие не смогут.

Говоря такие жестокие вещи, Рхан ласково улыбался.

Она долго шла с ним за руку кружным путём, а дойдя наконец до машины, стала озираться в поисках шофёра, которого нигде не было.

Тогда он сузил глаза и спросил:

— Что ты делаешь?

Поняв, что оплошала, она кашлянула и помассировала шею сзади.

— Ш-шея болит…

— Ха, потому и болит, что ходишь такая прямая. Может, иногда стоит и расслабиться? Ну, например, вот так.

Он открыл заднюю дверцу, обхватил её за талию и в один миг лишил равновесия.

Она испуганно охнула и растянулась на сиденье. Тогда он затолкал внутрь высунувшуюся наружу юбку, навалился сверху и с грохотом закрыл дверцу.

Алисия попыталась опереться о сиденье и подняться, но его тело ей помешало.

Дверца машины, ещё хранившая прохладу, щёлкнула замком. Следом ей под голову скользнула большая ладонь.

— Ну, теперь проверим, что ты там пила.

— Э-это… м-м.

Он слегка приподнял её — и их губы сомкнулись. Алисия сморщилась и крепко зажмурилась.