Контент удален!

Пока стояло затишье, изменилось многое. Он узнал, что Нейшн Уитакер — один из людей R, а Александр — ещё один помощник.

Он усвоил, что личные притязания и общее дело сосуществовать не могут, а самой большой переменой было то, что он женится.

«Реймонд Итан Эмильхейм, сапфировый ключ, чёрная жемчужина».

Взгляд Рхана, закончившего расшифровку, застыл. С губ сорвалось тихое ругательство.

— Проклятье…

* * *

— Кто же это был? Дани, ты правда никого не видела?

Впервые за долгое время Алисия как следует отмокла в ванне, тщательно вымыла волосы и теперь нежилась под мягким ветерком.

— Наверное, кто-то из охранников. Гостей в усадьбе сегодня не было.

Дани взяла гребень, аккуратно расчесала ей волосы и сказала, что их надо бы немного подстричь.

Алисия ощупью проверила, насколько отросли волосы. И правда, они казались тяжеловатыми. С такими длинными волосами летний зной не вынести.

— А я думала, приезжал господин Эстрисен, — оказывается, нет.

От этих слов, сказанных будто самой себе, Дани вздрогнула и кашлянула. На самом деле Дани знала, что Рхан приезжал, но молчаливо решила сделать вид, что не знает. Потому что лицо у герцога Эстрисена, вышедшего из леса, было такое сложное, что и словами не передать. И, кажется, даже довольное.

Тогда Алисия, перебиравшая кончики влажных волос, медленно легла грудью на бюро.

— Слушай, Дани. А как там Александр? Я думала, после того дня мы, конечно же, увидимся… Оказывается, если не задаться целью, мы и не встретимся.

От тона, полного уныния, лицо Дани тоже погрустнело.

— И правда. Похоже, он потрясён сильнее, чем мы думали. Кажется, он вас по-настоящему любил.

Дани ласково погладила Алисию по спине. Тогда та, спрятавшая лицо в скрещённых руках, резко выпрямилась и вздохнула:

— Он и мне нравится. Нет, я люблю его… но немного иначе. Любить Алека — это, наверное, как любить тебя.

— Вот это и жестоко. Вы же и сами знаете, что принять различия труднее, чем кажется.

Оно и верно… Всё я понимаю, но от этого не менее грустно. Эту тоску не смогла развеять даже недолгая прогулка.

Она вздохнула, кивнула и потом ещё долго сушила волосы, прежде чем смогла лечь.

— Может, написать Алеку письмо? Тогда он, наверное, меня выслушает?

— Хорошая мысль. Господин Персбрандт человек ласковый, он непременно ответит.

Хорошо бы, но ей не давал покоя образ Александра, выбежавшего под ливень.

Алисия укрылась заметно более лёгким одеялом и повернулась. Следом Дани погасила в комнате весь свет и села на длинный диван у кровати.

Едва темнота прояснила ей зрение, первой она увидела Дани. Алисия протянула к ней руку и спросила:

— Дани, я хочу тебя кое о чём спросить.

Тогда Дани крепко взяла её за руку и склонила голову набок.

— Что вас интересует?

— М-м, ты уже занималась этим с мужчиной? Ну, сексом.

— Что?

Звук, с каким она сглотнула, показался особенно громким. Дани смущённо пошевелила губами и рассмеялась, не договорив:

— Выйдете замуж — сами всё узнаете. Если спросить у госпожи маркизы…

— Нет, матушка велела только терпеть. А я не хочу быть куклой, которая ничего не знает. Расскажи, ну?

— М-м, барышня. Это как-то… А, если хотите, я дам вам книгу?

— А есть книга, напечатанная шрифтом Брайля?

— Такой нет, но…

— Ты же знаешь. Мелкие буквы я и ночью не вижу.

Глаза Алисии загорелись любопытством, и она поторопила её.

Дани потихоньку присела на край кровати и повернулась к окну. Ей казалось, что при виде простодушного лица Алисии говорить о непристойном будет трудно.

С таким ангельским лицом — и про секс.

Про секс!

Дани погладила Алисию по плечу, как несмышлёную младшую сестру, и нерешительно заговорила:

— Хорошо. Скажу коротко. У секса две задачи. Одна — удовольствие, другая — зачатие.

* * *

Огни на вывеске «Вирджин Шелл» погасли, и один за другим люди в рабочей одежде отворяли дверь и входили.

То, что через заднюю дверь «Вирджин Шелл» ходили люди и это никого не удивляло, объяснялось тем, что второй и третий этажи здания числились гостиницей.

История эта уходила очень далеко. Когда эти земли ещё не были Багенской империей, здесь был постоялый двор для тех, кто приезжал вступать в гильдию наёмников, а после Северной войны — первая больница, где принимали по ночам.

После объединения земель в Багенскую империю Лусон стал столицей, вокруг дворца собралось дворянство, а это место превратилось в кабак с номерами. С тех пор сменилось не одно поколение.

Оттого здание «Вирджин Шелл» было одним из старейших даже в столице.

— Держи.

Рхан достал из кармана подвеску и положил перед Кеннетом.

— Господи! Спасибо, Рхан!

Кеннет со стоявшими в глазах слезами схватил подвеску и рухнул на колени.

Рхан, полусидевший на барном стуле, снял надвинутую шляпу и надавил на уставшие глаза.

— Так как же всё вышло? Это правда была невеста Рхана? Все ведь видели? Ну как? У меня от одного её голоса всё внутри защекотало.

Габи, зардевшись, вертела головой с полным ожидания лицом.

Тогда Тео, принёсший печенье, с любопытством облокотился на барную стойку.

— Я тоже не видел. Кеннет, а ты?

— Я видел. Но, по мне, Габи всё равно красивее.

На это влюблённое замечание Кеннета Тео цокнул языком.

— Не увиливай, объясни толком. Знаешь, как мы перепугались? Как вспомню, что все целились в неё из заряженного оружия, до сих пор мороз по спине. И правда никто не знал?

Рхан пожал плечами и отказался от печенья, протянутого Кеннетом. Сейчас ничего не лезло. Съест — и, чего доброго, всю ночь будет мучиться тошнотой.

В последнее время он чувствовал себя особенно взвинченным. Подумав, что скоро надо будет показаться врачу, Рхан поднял Кеннета.

— Пришло указание.

— Она была как ангел.

Оба заговорили одновременно и поморщились. Тогда Габи вскинула руки, нащупала руку Кеннета, сказавшего про ангела, и кивнула:

— Сначала ты.

— А, да… В общем, она была страшно красивая. Больше и слов не подберу. Словно не из этого мира; кажется, я даже понял, почему Рхан, едва увидев её лицо, решил жениться.

— Что это, у тебя других слов не нашлось?

— Ай, ну не знаю. В общем, вот так. Как ангел. Это высшая похвала, какую я знаю. Тео увидит — скажет то же самое.

Теперь была очередь Рхана. Описание Алисии, данное Кеннетом, ему не понравилось, но сейчас было не до возражений.

«Реймонд Итан Эмильхейм, сапфировый ключ, чёрная жемчужина».

Рхан положил перед ними исписанный листок.

У товарищей, увидевших имя маркиза Эмильхейма, глаза расширились от потрясения.

Все, будто у них слова застряли в горле, не издавали ни звука и только смотрели на бумагу.

Одна лишь Габи, растерявшись от внезапной тишины, смирно сидела и крепко сжимала полу одежды Кеннета.

— Что будешь делать, Рхан? — спросил Тео, первым совладавший с собой.

— Сапфировый ключ маркиза Эмильхейма и без того известен. Ключ императорского дома, пожалованный лично императором. И доступ туда разрешён только семье маркиза…

— А ты вот-вот станешь членом этой семьи. Значит, дело нехитрое.

На бестактное хладнокровие Тео Кеннет цыкнул и поморщился.

Но Рхан кивнул, соглашаясь со словами Тео.

— Действовать лучше после свадьбы. Свадебное путешествие изначально не задумывалось, но его можно устроить. Уедем в недалёкий Бас, под утро вернёмся в Риэрвайн и найдём ключ.

— А охрана?

— У меня есть задумка.

Рхан обстоятельно изложил заранее продуманный план. Дом маркиза Эмильхейма был огромен, и к тому же ни у кого из них не было его чертежей.

К тому же флигель Алисии и главный дом Риэрвайна были разными постройками, так что плохо продуманная операция была обречена на провал.

— Пока на этом остановимся. Это дело… не из тех, что можно закончить быстро. И с прошлым делом о винном складе оно наверняка связано.

Рхан прикурил и заодно сжёг принесённый листок. Тяжёлую обстановку развеяла Габи.

— Кстати, утром пришли вести. Про нашу ткацкую фабрику в Билуа. Похоже, дела там идут отлично. Женщины прислали шёлк, благодарят за работу, представляете?

Габи открыла хорошо упакованную коробку, достала мягкую ткань и потёрлась о неё лицом. Материя, близкая по цвету к кремовой, была из тех, что идут на свадебные платья.

От этого зрелища Кеннет покраснел, а Рхан с Тео тихо смеялись.

— Что ж… значит, на этот раз днём операции станет твоя свадьба. Когда она, точно?

Взгляд Рхана, смотревшего на календарь на стене, потемнел. Он по привычке открыл и закрыл крышку карманных часов и сказал:

— Через полмесяца. Ещё полмесяца… осталось.