Розетта мерила шагами знакомый путь, но походка ее казалась чужой. Кладбище кораблей — этот рукотворный остров — ничуть не изменилось. Справа теснились ветхие таверны и грязные лавчонки, слева раскинулась стоянка, забитая пиратскими посудинами. Казалось, все корсары, что прежде рыскали по морям, теперь стянулись сюда, спасаясь от тени грядущей войны. На удивление, праздных гуляк было немного: видно, каждый был готов сняться с якоря по первому же сигналу.
— Сюда, — бросила Розетта и зашагала вперед, выбрав самую приличную дорогу, что шла по центру.
Вскоре они вышли на довольно просторную и чистую площадь, над которой возвышалась двухэтажная лачуга, державшаяся, казалось, на одном честном слове. Ее жалкий вид был ширмой: внутри скрывался Морской банк, чьи бездонные хранилища уходили глубоко под воду. Розетта остановилась у подножия лестницы и обернулась к Тернеру.
— Жди здесь, — распорядилась она.
Тот недоверчиво перевел взгляд с нее на здание.
— И вы пойдете туда одна?
Розетта оценивающе оглядела Тернера. Крепко сбит, лицо открытое — такой вряд ли сам накличет беду.
— Твоя физиономия внушает доверие, так что вряд ли кто прицепится. Но если запахнет жареным — беги.
— И бросить вас? — Тернер явно был не в восторге от такого совета.
— Да, и не беспокойся обо мне. Нечего геройствовать, когда шкура на кону. Внутри мне ничего не грозит, — пояснила Розетта. — Тех, кто прольет кровь в стенах банка, Морская лига тут же объявляет дуралеев своими врагами.
— «Ничего не грозит»? — Тернер недоверчиво хмыкнул.
Розетта скрестила руки на груди, уперевшись на одну ногу, и недоуменно уставилась на него, не понимая, что его так развеселило. Отсмеявшись, Тернер ласково взъерошил ей волосы.
— Идите уже, делайте свои дела. И знайте: я никуда отсюда не уйду.
— Это еще почему? — удивилась она.
— Живым или мертвым, я буду ждать вас здесь. А если вам это не по душе — тогда вам лично придется от меня избавиться.
Розетта хмыкнула и сбросила его руку. Слова эти отозвались в душе странным уколом, будто она и впрямь собиралась его предать, но, наверное, у нее просто разыгралось воображение. Странный он все-таки. Если только… Она вновь подозрительно смерила его взглядом с ног до головы.
— Тебе тоже хитрый ретривер приплатил?
— Что?
— Ничего. Забудь, — отмахнулась она. Привычка вечно во всех сомневаться уже сама по себе была болезнью.
Тяжело вздохнув, Розетта поднялась по истертым ступеням. Наверху, у входа, заливисто храпел красноносый швейцар. Набрав в грудь воздуха, она потянула на себя обитую досками дверь, которая жалобно заскрипела петлями. Розетта невольно зажмурилась, давая глазам привыкнуть к хлынувшему навстречу свету.
Когда зрение прояснилось, она окинула взглядом помещение: полы и колонны из сияющего гладкого мрамора, под потолком — изящная люстра. Глядя на обветшалый фасад снаружи, невозможно было представить себе подобное великолепие. В конце мраморного коридора за конторкой сидел человек в очках на самом кончике носа и увлеченно изучал какие-то бумаги.
Розетта осторожно пошла по залу. И хотя нынешнее тело было лишено прежнего чутья, в бытность Алой Зарей она бы вмиг распознала любую угрозу, затаившуюся в тенях тускло освещенных переходов.
Человек в очках поднял голову.
— Имя, — бросил он.
— Розетта Дракаум, — ответила она.
Мужчина поправил очки и подался вперед, пристально разглядывая черты ее лица.
— Не больно-то вы на нее похожи.
— Я ее преемница.
— «Преемница»? — Он издал хриплый, насмешливый смешок; при каждом движении губ поблескивали золотые зубы. — Мало нам проходимцев, что несли здесь ту же самую чушь, так еще ни один не сумел назвать верный пароль.
— Я — другое дело.
— Все так говорят, — парировал он, пожав плечами, и указал кончиком пера направо. Там, в углу, высилась груда обглоданных костей. Скучающим голосом он продолжил: — Хоть дважды в месяц выгребай, все равно гора растет. Ошибетесь в пароле — и ваше место будет там.
— Знаю.
Мужчина снова то ли хохотнул, то ли закашлялся — звук вышел неопределенным.
— Все думают, что знают, пока не опростоволосятся. Ну что ж, извольте.
С самодовольным видом он поднялся, дернул за шнурок и раздвинул висевшую за спиной занавеску. Стена за ней была уставлена полками с бесчисленным множеством маленьких перекошенных ящичков. Он крутанул диск размером с ладонь и нажал на рычаг; один из покрытых пылью ящиков с щелчком выдвинулся. Взобравшись по приставной лестнице, он достал оттуда свернутый пергамент.
— Посмотрим-посмотрим, — пробормотал он, поправляя сползающие очки и разворачивая бумагу. — Пароль или ключ?
— Пароль, — ответила Розетта.
Мужчина кивнул.
— Что ж, начинайте. Место и время года в правильном порядке.
— У статуи Маллеви, зима, — отчеканила она.
— Дальше.
— Военно-морская база Варена, весна.
— Хорошо. Дальше.
— Монтероза, лето.
— Все верно. — Человек без тени энтузиазма дважды хлопнул в ладоши, затем скатал пергамент и с гадкой ухмылкой небрежно швырнул его в камин. — Надо же, спустя четыре года наконец нашелся хозяин?
— Кончай болтать и открывай. Я спешу, разрази тебя гром.
— Потише! Старые счета в один миг не открываются. — Ворча под нос, он рванул рычаг на столе.
Пол рядом с Розеттой разошелся, открыв взору темные воды. Когда она наклонилась, чтобы заглянуть вглубь, мужчина предупредил:
— Не советую туда падать — не спасу. Там кишмя кишат акулы-людоеды.
— Акулы-людоеды?
— Ага. В последнее время все больше безумцев лезет сюда за чужим добром. Пришлось нанять лучших охранников, чтобы отвадить воришек.
Снова лязгнул рычаг, и где-то в глубине, под толщей воды, гулко отозвались цепные механизмы — что-то встало в пазы. Розетта невольно попятилась, вся обратившись в слух. Утыканная цепями махина дернулась еще пару раз, натужно и тяжело, и наконец замерла.
— Проклятая груда ржавой рухляди! — прохрипел старик.
Снова выругавшись, он с досады пнул конторку; от удара система блоков нехотя ожила. Послышался всплеск — что-то тяжелое взрезало водную гладь. Вскоре на свет божий явился огромный железный сундук, сплошь покрытый коркой из ракушек, к которому намертво присосался осьминог. С трудом отдирая непрошеного гостя, банковский служащий не преминул похвалиться:
— Тут железо из самой Баллуи. Хоть на сто лет в море закинь — ему все нипочем, сдюжит.
Наконец справившись с моллюском и откинув крышку, он принялся рыться внутри, пока не выудил бархатный кисет. Развязав тесьму, старик вытряхнул на стол пригоршню мелких железок. Припав к грубому микроскопу, он кропотливо перебрал каждую деталь, пока под руку не подвернулась тонкая металлическая пластинка.
— Ага, вот она! — воскликнул он.
С виду эта вещица больше походила на обломок железного лома, нежели на ключ. Он продемонстрировал находку Розетте, после чего вновь полез в недра сундука за самим сейфом. Вытащив его на свет, он бережно прижал тяжелый ящичек к груди и вставил железную пластинку в едва заметную прорезь; раздался сухой щелчок, и замок поддался.
Розетта, затаив дыхание, ждала, когда крышка откинется. И тут…
Она судорожно вздохнула. Разрази меня гром! Девушка вырвала сейф из рук старика, переводя ошарашенный взгляд с него на содержимое ящичка, не в силах поверить своим глазам.
— Ты уверен, что взял тот самый ящик? Что это, черт возьми, такое?! — потребовала она ответа.
Внутри сейфа сиротливо поблескивало несколько золотых монет, горсть камней да ворох безделушек — жалкие крохи по сравнению с тем сокровищем, которого должно было хватить на три года содержания всего Восточного региона!
— Куда вы дели золото? — ее голос сорвался на крик.
— Мы действовали строго согласно договору. Прошло четыре года с тех пор, как Алая Заря отправилась на корм рыбам.
— И что с того?
— Спустя три года после смерти владельца семьдесят процентов его богатств переходит в собственность банка, — невозмутимо пояснил старик.
— Чертовы пиявки! Вам мало тех процентов, что вы и так с меня драли? — сплюнула она.
— Вы полагали, мы тут приют для бедных открыли? Покойникам деньги ни к чему, так что вините мертвых, а не нас.
— Ах ты, ублюдок… — Розетта рванулась было, чтобы схватить его за ворот, но тот оказался проворнее и вцепился в рычаг на столе.
Под ногами зловеще щелкнуло. Намек был предельно ясен: одно лишнее движение — и она вылетит в люк на радость кружащим внизу акулам.
— А ну, назад! — приказал он.
— Цинготный выкормыш, слизняк бесхребетный, мозги как у морской звезды! Да ты соленую воду жрать начнешь, если тебе скажут, что это жидкое золото! Висельники… — Розетта зажмурилась, пытаясь усмирить клокочущую ярость. Впрочем, глупо было ожидать иного: банк, кормящийся за счет пиратов, и сам вел дела по-пиратски.