Онлайн чтение книги Безупречное несчастье Flawless Misery
1 - 15

Глава 15

Так прошел месяц. Алия пыталась хоть как-то подняться, опираясь на две трости. Руки, на которых держался весь вес тела, дрожали. Но как она ни старалась, в конце концов теряла равновесие и с глухим стуком падала на ковер.

Не в силах подняться снова, она так и лежала ничком, давая волю слезам, которые сдерживала всё это время. Сердце болело сильнее тела. Как бы Алия ни верила в него одна, Ферн не появлялся уже целый месяц. Он ведь не пострадал, как она, так почему же? Почему?

Ей хотелось отрицать статьи о том, что он днюет и ночует в игорных домах. Фотографии, где он смеется, открывая шампанское после удачного ва-банка, и другие, где он нервно покидает казино на рассвете, проиграв всё дочиста. Всплывали унизительные подробности о том, как её отец, Бенсен, преследует Ферна, умоляя не разводиться и даже оплачивая его карточные долги; колонки, осуждающие или оправдывающие поведение её мужа... Всё это хаотично кружилось в голове, и Алия, не выдержав, закричала.

Если Ферн действительно изменился, причина была только одна. Алия с обидой уставилась на свои безжизненные ноги, распластанные на ковре. Видимо, она так и уснула от изнеможения... Когда она снова пришла в себя, перед ней кто-то был. С трудом подняв затуманенные глаза, она узнала гостью.

— Алия. Ты меня слышишь? Нельзя же ничего не делать. Я нашла врача...

Алия безучастно смотрела на свою подругу Эмильен. Да, кажется, Эмили и другие подруги навещали её несколько раз. Однажды рядом с Эмили сидел незнакомый молодой врач.

— Вы сможете ходить.

От этих слов сознание прояснилось.

— ...Что?

Сначала ей показалось, что она ослышалась.

— Что вы... имеете в виду?

— Не так, как раньше, но, по крайней мере, достаточно для повседневной жизни. Мышцы еще не полностью атрофировались. На самом деле, это не такой уж сложный случай.

Уверенный тон врача вызвал бурю эмоций, подступившую к самому горлу. Горячая волна ударила в глаза, и слезы покатились по щекам.

Вопреки заверениям врача, что это «несложно», Алии пришлось проходить через адскую реабилитацию, похожую на пытки. Врачу было легко — он только отдавал приказы. Но для Алии всё было иначе. Неподвижные ноги туго перевязывали множеством ремней, и она целыми днями терпела боль, понемногу перенося на них вес и пытаясь расширить диапазон движений. Когда ночью снимали вспомогательные устройства, кожа на ногах была стерта и покрыта синяками, что причиняло мучительную боль. Так проходил каждый день. Она рыдала всякий раз, когда ноги не слушались, потом в одиночестве успокаивала себя и терпела, движимая единственным желанием — встретиться с Ферном.

И спустя месяц она действительно смогла ходить, как и обещал врач. Она всё еще хромала и двигалась неуклюже, но это было несравнимо с тем отчаянием, когда она думала, что больше никогда не встанет на ноги.

— Поразительно, госпожа Дробетта. Дело не только в способности к восстановлению, у вас невероятная сила воли.

Впервые за месяц Алия широко улыбнулась. Если всё пойдет так хорошо, я смогу даже бегать, — подумала она. Нет, не будем жадничать. Даже если я просто смогу снова гулять с ним у озера, я буду счастлива. Если это случится, то и Ферн...

— Он вернется.

О, как же наивна она была.

— Приглашение на банкет в честь Праздника Урожая на имя председателя фонда Ридель!

Вскоре Билан принесла приглашение. Это случилось как раз тогда, когда Алия научилась ходить самостоятельно, опираясь на трость. Ферн, никогда не пропускавший балы, наверняка будет там. Если он увидит меня почти такой же, как до аварии, может, его сердце оттает? — казалось, именно так она тогда думала. Подавив тревогу, она отправилась на банкет, и вот, наконец, момент встречи настал.

— Что ты здесь делаешь?

Она никогда не забудет выражение его лица, словно он увидел что-то неприятное. Ноги задрожали так, будто она снова разучилась ходить. Ферн просто прошел мимо неё, едва державшейся на ногах с помощью трости. Боль была такой, словно в голове перемешивались осколки стекла. Спина мужчины, не отходящего от игорного стола. И она сама, оставшаяся в одиночестве в пустеющем зале, когда уже перевалило за полночь, всё еще ждущая его.

— Не надоедай мне.

Он даже не понизил голос, и окружающие услышали это вместе с ней. До неё донесся шепот людей. И откровенные насмешки.

Ферн кивнул своему сопровождающему, и тот отвел её к экипажу. Это был старомодный экипаж, запряженный лошадьми, а не паровая карета, и Алия с некоторым облегчением забралась внутрь.

— Постойте. Не трогайтесь. Я буду ждать Ферна.

Неужели у него действительно есть другая женщина? Глупая, снедаемая тревогой, она ждала его в карете. Лучше бы я с самого начала оставалась здесь, где меня не видят люди, — жалела она. Может, он не мог нормально поговорить со мной из-за чужих взглядов? Ведь наедине он всегда был таким нежным. Значит, здесь... Она хотела поговорить с ним по-настоящему, хотя бы раз. Почему он не приходит домой, что случилось, как он поживает, и правда ли... Правда ли дело в её ногах? Все эти вопросы испарились в тот миг, когда она встретилась с ним взглядом, едва он открыл дверцу кареты.

— Выходи.

От его ледяных слов всё внутри похолодело, но в голове билась лишь одна мысль: сейчас или никогда.

— Ферн, давай поговорим, ненадолго...

— Выходи, живо.

— Это не займет много времени.

— Раз ты не понимаешь слов, пойду я.

С этими словами Ферн, державшийся за дверцу, собрался развернуться. Откуда только взялась смелость — Алия поспешно вскочила и схватила уходящего Ферна за руку. Мужчина рефлекторно отдернул руку с силой, и тело Алии, резко поднявшееся без опоры на трость, потеряло равновесие. Она взмахнула руками в воздухе, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но пальцы схватили пустоту, и она полетела вниз со ступенек экипажа.

Шмяк.

Ударившись пару раз о ступеньки, её тело, словно деревянная кукла, рухнуло под карету, прямо в лужу. Непослушные ноги не смогли спружинить, и она лежала в неестественной, изломанной позе. От нового удара по ногам боль была такой, что она даже не смогла застонать. Она кое-как уперлась руками в землю, но грязь забрызгала всё лицо, а платье промокло в жидкой жиже. Но больше, чем боль, её беспокоили люди, начинавшие собираться вокруг один за другим. Лицо и шея мгновенно вспыхнули жаром. Не зная, что делать, она барахталась, пытаясь поднять своё пылающее от стыда тело, когда за спиной раздался звук захлопывающейся дверцы кареты.

— Трогай!

Раздраженный голос. Топ-топ — стук по крыше кареты, затем звук покатившихся колес. По спине пробежали мурашки, и холодок пронзил позвоночник. Зеваки, перешептываясь, подходили всё ближе. Алия, не в силах даже попытаться встать, так и оставалась лежать лицом в грязи.

— Боже мой. Господин Дробетта... он спятил?

— Сегодня он крупно проигрался. Из-за кого-то он никак не мог сосредоточиться, тц.

— Нет! Но даже так, поступить подобным образом...

— Может, она в обмороке? Что нам делать с его женой?

— Давайте сначала поднимем её.

Она крепко зажмурилась, притворяясь, что потеряла сознание, но слезы текли непрерывно, смешиваясь с грязью на лице — этого зрелища она не могла показать никому. Но что же делать? Казалось, если кто-то не поможет ей, она не сможет подняться вечно. Голоса обеспокоенных людей, хихиканье над её жалким видом. Кто-то, задыхаясь, пробился сквозь толпу.

— Не поднимайте её пока! Давайте сделаем хотя бы один снимок в таком виде!

Пока возбужденные репортеры щелкали затворами и слепили вспышками, никто не пытался их остановить.

Вспышка, вспышка!

Звук, возвещающий о том, что это унижение и позор будут запечатлены навечно, безжалостно врезался в уши.