Онлайн чтение книги Безупречное несчастье Flawless Misery
1 - 7

Императрица поднесла чашку к губам Алии.

— Пей!

Чай заливался в рот и нос; Алиа, захлебываясь и издавая мучительные стоны, чувствовала, как рука на шее нетерпеливо встряхивает её.

— Гадала, в чем же твоя привлекательность, а вблизи ты и правда довольно миловидна. Хотя сомнительно, что ради одной лишь внешности этот высокомерный тип вкладывал столько сил и души в этот нелепый брак.

«Разве такое было?» — слова императрицы казались бессмыслицей. Весь мир знал правду: он бросил её, унизив до предела.

— Ферн… меня…

— Он явно дорожит тобой. С самой эпохи республики и до сих пор — неизменно. Можно сказать, ты для него единственная в своем роде.

Алиа беззвучно шевелила губами, но из сдавленного горла не вырывалось ни звука. Она невольно подняла руку и царапнула тыльную сторону ладони императрицы.

Дзынь!

Браслет мучительницы зацепился за пальцы Алии, издав чистый звон. Сквозь хрипы просочился шепот императрицы:

— Пальцы тонкие и красивые. Ему это тоже нравилось? Или, может быть, твои ровные зубы? Сколько же частей любимого тела должно исчезнуть из этого мира, чтобы он наконец показался?

Алиа уже не могла разобрать, что страшнее: удушье сейчас или страх перед грядущим.

— Спешить некуда. Будем действовать медленно, шаг за шагом. Ведь если ты умрешь слишком быстро, проблемы будут у меня.

— Леденящий душу голос смягчился, словно утешая:

— Я тоже не хочу с тобой так поступать. Но если ты продолжишь упорствовать, мне придется заподозрить тебя в соучастии в мятеже. А в таком случае придется проверить и твой фонд, и школу, не так ли?

Императрица продолжала говорить с пугающим спокойствием для человека, который душит другого.

— Неужели мне придется трогать даже детей из Святой Валории? Так что сделай что-нибудь, чтобы он потерял рассудок и вылез наружу. Признайся или покалечь себя. Это единственный способ выжить, Алиа Лидель.

— За… чем…

— Как только Ферн Дробетта окажется в моих руках, мне будет плевать, выпустят тебя или нет.

«Почему она так жаждет заполучить Ферна? Настолько, что готова загнать в угол ни в чем не повинную женщину? Неужели дело действительно в мятеже?»

Вопросы роились в голове, но так и остались невысказанными, растворившись во рту. Хватка на горле не ослабевала, сознание мутило. Сколько бы Алиа ни билась, рука императрицы оставалась железной.

Когда она обмякла и бессильно моргнула, лицо императрицы, искаженное безумием, приблизилось вплотную.

— Времени нет, Лидель. Так что не заставляй меня ждать.

***

Спустя несколько дней Алию снова приволокли в суд.

Народу собралось еще больше, чем в первый раз. После череды избиений она выглядела ужасающе, и люди с жадным любопытством перешептывались, глядя на неё. Судья предоставил ей слово, и она с трудом поднялась на ноги.

— Я…

На глаза навернулись слезы. Она не раз думала о том, чтобы дать императрице желаемое признание и обрести покой. «Я убила его». Всего одной фразы было бы достаточно.

Но в момент признания Ферн…

Примчится ли он ради неё, как утверждала императрица? Нет, этого не может быть. Слезы, скопившиеся в опухших глазах, капали вниз, полные горечи и унижения.

Даже если весь мир пожалеет её, Ферн Дробетта — нет. Он ни разу не подал ей руки, когда она хромала, не помог подняться, когда она выпадала из кареты. Разве не он втоптал достоинство Алии Лидель в грязь в самом прямом смысле слова? Об этом знал весь мир, а если кто забывал, бульварные газетенки услужливо напоминали. «Ты человек, который стоит ровно столько и не больше».

То, что такой мужчина не явится ради Алии, — непреложный факт. И всё же она не могла солгать перед лицом стольких людей. Алиа сама не понимала, что дает ей силы терпеть эту чудовищную боль.

Может, дело в её титулах — председатель фонда, директор школы? Перед глазами пронеслись лица бесчисленных детей, о которых она заботилась. Она никогда не считала свою жизнь особо почетной, но, видимо, где-то в глубине души это скромное доброе имя значило для неё очень много.

Императрица обещала не трогать фонд и школу, но если Алию признают убийцей, они тоже пострадают. Разъяренная толпа и так готова растерзать её. Да, наверное, в этом причина. Она не думала, что заботится о безопасности Ферна. Те чувства, когда она берегла и переживала за него, медленно умерли после той аварии.

Каждый раз, когда она вставала перед императрицей или входила в зал суда, её трясло так, словно тело вот-вот рассыплется. Она была обычной гражданкой, жившей вдали от борьбы за власть, но теперь… В расплывающемся поле зрения мелькнули её пальцы, изуродованные пытками. Это было её собственное тело, но зрелище было настолько жутким, что она не могла на него смотреть. Боль, въевшаяся в кости, вспыхнула с новой силой.

Она не знала, сколько еще сможет выдержать. И всё же.

— Я не убийца… я не убийца…

Она шептала это, пытаясь удержать ускользающий рассудок. Слезы снова подступили, и она, сложив дрожащие руки, начала читать молитву. Императрица, восседавшая на возвышении позади судей, наблюдала за Алией.

«Только одно слово».

Шепот императрицы звучал в ушах как наваждение. Казалось, это лицо, на первый взгляд даже милосердное, обещает свободу, стоит лишь подчиниться. «Нет, не обманывайся. Это та самая женщина, что безжалостно пытала меня».

В этот момент кто-то ткнул её в бок.

— Что вы делаете? Говорите же скорее.

Адвокат, обливаясь потом и косясь на сидящую вдалеке императрицу, уже заготовил следующую реплику. Вероятно, о признании вины и просьбе о снисхождении. Фонд наверняка прислал бы своего юриста, но человек, сидевший рядом с ней, был ей совершенно незнаком.

Дрожа всем телом, Алиа в итоге не произнесла ни слова. Зрители, ждавшие признания, пришли в ярость от её молчания и начали выкрикивать проклятия.

Вспышка, вспышка! Когда Алиа выходила из здания суда, вспышки камер слепили её одна за другой.

***

«Разъяренная толпа атакует тюрьму! Алиа Лидель подверглась нападению неизвестных».

Не было ни неизвестных, ни толпы. Были только императрица, приказывающая бить, и тюремщики, усердно исполняющие приказ. Алию таскали в суд без всякого смысла. Это была уловка императрицы, чтобы заполнить все газеты фотографиями её обезображенного вида. Снимки лица Алии, покрытого синяками и ранами, публиковались один за другим.

— Нужно менять тактику.

Глядя на распластанную на полу Алию, императрица небрежно бросила:

— Сообщите журналистам, каким именно допросам подвергалась эта девчонка, пока не объявится Дробетта. Передайте всё в подробностях — всё, что делали до сих пор. И, разумеется, то, что предстоит сделать.

— Вы собираетесь… пытать её еще сильнее? Сейчас и так уже слишком сурово…

— Придворный Жан, приближенный императрицы, спросил, вытирая холодный пот.

Императрица усмехнулась и поправила его:

— Какие пытки? Это допрос, Жан.

— М-мисс Лидель пользуется большой популярностью среди простых граждан благодаря своей благотворительной деятельности. Нет, даже больше — вряд ли найдется кто-то столь же уважаемый, как она. Сейчас нам удается подстрекать народ с помощью нескольких нанятых крикунов, но петиций в защиту невиновности мисс Лидель становится всё больше. Не обязательно заходить так далеко…

— Но он же не приходит.

— Императрица раздраженно цокнула языком.

— Это не моя вина. Виноват Дробетта, который не показывается даже тогда, когда его бывшая жена дошла до такого состояния.

— Может, не стоит так усердствовать?

— Кто знает, может, когда на неё станет невозможно смотреть без содрогания, мертвец вдруг оживет?

Глаза Жана пробежались по телу Алии, которая выглядела так, словно умрет от любой новой пытки. Лежа ничком, она с трудом прохрипела:

— …Он не придет. Я для него ничего не значу.

— А-а, ты думаешь так, потому что Дробетта всю жизнь игнорировал тебя?

Императрица громко рассмеялась.

— Какая же ты глупая. Почему ты не понимаешь?

Она подошла к Алии и носком туфли перевернула обмякшее тело.

— Причину, по которой он так старательно отворачивался от тебя.

— Судя по всему, она действительно ничего не знает, — поспешно вставил Жан, семеня за императрицей.

Алиа скосила глаза вверх, и он тут же отвел взгляд. Жан был знаком с отцом Алии и знал её саму. Отворачиваясь, он попытался осторожно вступиться за неё:

— Велика вероятность, что он не посвящал её в свои планы.

— Значит, она тем более важна, не так ли?

— Простите?

— Раз он её берег, то и не сообщал ничего.

— Разве такое возможно?

Алиа отчаянно пыталась оставаться в сознании, но тело не слушалось. Разговор императрицы и Жана то доносился до неё, то пропадал.