Онлайн чтение книги Безупречное несчастье Flawless Misery
1 - 8

— Ты плохо его знаешь.

— А вы, Ваше Величество, знаете его хорошо?

— Вся семья Дробетты погибла. Единственная, кто у него осталась из родных, — эта девочка. Как он мог не дорожить ею?

— Но ведь это был политический брак, который вскоре закончился разводом? К тому же ходили упорные слухи, что на протяжении всей семейной жизни он с каждым днем делал её всё несчастнее и откровенно пренебрегал ею.

— Вот именно. Я же, напротив, увидела в этом страх.

Время от времени доносился смех императрицы, словно ей было весело. С каких пор? Пронзительный звон в ушах мешал слышать.

— Как это утомительно. Почему никто, кроме меня, этого не понимает?

— О чем вы… говорите?

— Тц, забудь.

Слушая обрывки разговора, Алиа пыталась поймать взгляд Жана. Она тешила себя слабой надеждой: может, чувство вины заставит его хоть немного помочь? Но старый придворный с тревогой на лице отвел глаза.

Алиа, задыхаясь на полу, пыталась осмыслить разговор императрицы и её приближенного. Но по лбу текла кровь, заливая глаза. Возможно, что-то в её голове повредилось — она только что слышала слова, но никак не могла уловить их смысл.

«Ферн… дорожил мной?»

Сломанный разум, должно быть, всё перепутал.

«Я жалею об этом. О том, что женился на тебе. Это самое большое разочарование в моей жизни».

Этими словами закончился их брак. Всё было так просто. Сейчас Алиа была заложницей, обвиненной в убийстве, а императрица, похоже, твердо верила, что Ферн придет спасать её.

Алиа же считала это безнадежным. Шансов не было. Она знала это, потому что последние несколько лет постоянно спрашивала себя, почему Ферн бросил её, и время дало ответ. Он не любил её, не уважал как человека и выбросил, как только она перестала быть полезной.

А что насчет императрицы? Что станет с заложницей, утратившей ценность? Мучительница обещала жизнь в обмен на признание, но оставит ли она в живых ту, кто знает правду об этом сфабрикованном деле? Да и если станет известно, что Ферн ценит её меньше, чем постороннего человека, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Посмотрим, сколько она еще выдержит.

Послышалось приближение тюремщика, который, видимо, перевел дух. Алиа инстинктивно сжалась в комок. Невыносимая, острая боль, к которой невозможно привыкнуть, снова обожгла кожу.

Сколько она терпела? Жан, чей голос дрожал от беспокойства, попытался остановить императрицу:

— Так она умрет! Разве вы не говорили, что её нужно сохранить живой до появления герцога Дробетты?!

— Проклятье!

Остановленная Жаном, императрица швырнула чашку в сторону.

Дзынь!

Раздался звон разбивающегося о решетку фарфора. Алиа медленно моргнула, плечи дрогнули. Сквозь тупую боль она инстинктивно почувствовала приближение смерти. Всего несколько дней назад она мирно вязала у камина. А теперь ей суждено умереть из-за мужа, который даже не считал её женой? Она никогда не представляла, что её жизнь закончится так.

— Лучше позвать лекаря. Если она умрет прямо сейчас…

— Делай что хочешь.

После раздраженного ответа императрицы воцарилась тишина. К теряющей сознание Алии подошел Жан и прошептал:

— Потерпи, потерпи еще немного, мисс Лидель. Я сейчас же приведу лекаря.

Потеряла ли она сознание снова? Она не помнила. Неясно было, сколько прошло времени и жива ли она вообще. В последнее время единственное, что она могла делать осознанно, — это моргать одним глазом. Она не помнила, сколько дней здесь находится, почему и кого ждет. Иногда рассудок возвращался, но лишь на краткие мгновения.

Лязг! Бум!

Звуки запираемых железных дверей. Топот слаженно двигающихся стражников, звон оружия… Из-за ударов по лицу уши кровоточили уже много раз, поэтому слух тоже подводил. Но одно было точно — становилось тише. С облегчением осознав, что на сегодня насилие закончилось, Алиа слабо выдохнула.

В этот момент.

— Мисс Лидель.

Кто-то осторожно потряс её за плечо.

— Мисс Лидель, очнитесь.

В рот полилась чистая вода. Алиа, проливая половину горьковатой жидкости, медленно открыла глаза. Из-за отека на избитом лице один глаз видел плохо. Смутно виднелся мужчина в очках. Кажется, это был лекарь, которого позвал Жан.

— Ли… черт возьми, Алиа.

Алиа безучастно слушала своё имя, звучавшее теперь так чуждо. Но после воды и некоторого времени боль немного утихла. Тем временем мужчина снял цепи с её запястий и лодыжек. Возможность просто положить руки и ноги так, как удобно, казалась невероятной свободой.

Тело мужчины обняло её, согревая промерзшую от холодного пола плоть. Его температура казалась не просто теплой, а обжигающей; жар мгновенно передался ей, и Алиа обмякла.

— Я должен забрать её.

Мужчина сказал это твердо, но кто-то из темноты тут же возразил:

— Нельзя.

— Как я могу её оставить?

— Это противоречит плану.

Но спаситель обхватил её плечи так, словно не собирался отпускать. Алиа не видела его лица много лет, но узнала обладателя этих рук мгновенно. Она попыталась поднять дрожащую ладонь, чтобы коснуться его пальцев, но ни один из её собственных пальцев не был цел. Вместо этого он тут же накрыл её руку своей.

Ошибки быть не могло. В тот момент, когда она поняла, кто это, в изувеченном теле откуда-то взялись силы, и она, превозмогая боль, крепко вцепилась в его рукав. Обида? Гнев?

— У-у, хы… х-х-х…

Сдавленный звук, не ставший словами, вырвался вместе со слезами. Пока она рыдала, мужчина не оттолкнул её и не произнес ни слова. А затем, когда лунный свет скользнул по его глазам, Алиа невольно позвала:

— Фе… рн?

«Это предсмертный сон? Иллюзия, рожденная тщетной надеждой?»

Нет, лунный свет задержался на его лице, подтверждая реальность.

— Поче… му?

— Прости, что так поздно. Мне так жаль… Алиа.

Лицо мужчины тоже было мокрым от слез.

«Не может быть».

Это Ферн из прошлого. Тот Ферн, который был до её травмы. В его глазах читалась та же преданность, что и в первые дни их брака. Это совершенно не походило на реальность. Это мог быть сон умирающей или галлюцинация от боли. Но всё это было неважно. Она просто была рада ему.

«Неужели он пришел спасти меня? Значит, императрица была права?»

Смятение быстро уступило место единственному желанию, заполнившему разум.

«Скорее, забери меня из этого ада».

Её разбитый разум больше не был способен на сложные мысли. Остался лишь инстинкт, вопящий о выживании.

— Нельзя.

— Мне не нужно твое разрешение.

— …Вы с самого начала планировали это?

Снова прозвучал решительный голос, но Ферн, не отвечая, поднял Алию на руки. Из-за множества ран тело пронзила ужасная боль, но она не издала ни звука. Даже в полубессознательном состоянии она инстинктивно понимала: она тоже должна постараться, чтобы они могли выбраться незаметно. Руки и ноги бессильно болтались в воздухе.

Казалось, Ферн куда-то бежит. Чем быстрее он двигался, тем сильнее становилась боль. Сломанные кости давали о себе знать — она не могла пошевелить ни ногой, ни рукой.

— Постой.

Внезапная остановка отдалась в теле резкой вспышкой.

— Угх! — Алиа невольно застонала. Руки мужчины напряглись.

— Постой, ей слишком больно. Нужно хотя бы зафиксировать ногу…

— Нет времени.

Но Ферн замер, и Алиа с трудом разомкнула губы:

— Всё… в по… рядке…

— Алиа.

Она напрягла руку, обнимающую его за шею.

— Я в порядке…

Нельзя терять время. Если это шанс вырваться из лап императрицы, боль не имеет значения.

— Еще можно всё вернуть назад.

— Хватит болтать, лучше шевелись.

Похоже, спутник Ферна считал, что Алию нужно оставить. В страхе, что её бросят, она еще крепче вцепилась в спасителя. Боль от смещающихся костей пугала её меньше, чем перспектива остаться здесь навсегда, покинутой им. Словно прочитав её мысли, Ферн прижал её к себе еще крепче.