Онлайн чтение книги Безупречное несчастье Flawless Misery
1 - 4

«Личный врач Алии Дробетты: „Она никогда не сможет ходить“».

«Адвокат семьи Дробетта делает заявление! „Её состояние здоровья — серьезное препятствие для продолжения брака... Скоро последует развод“. Неужели он только этого и ждал?»

«Ферн Дробетта снова замечен в игорном доме; ставки внезапно выросли. Предполагается, что он получил огромные отступные от Бенсена Лиделя. Неужели магнат готов пожертвовать состоянием, лишь бы сохранить брак дочери?»

«Авария экипажа Дробетты: ученый, изучавший паровые машины, выражает сомнение. „Подобная неисправность технически невозможна“. Не была ли авария подстроена? А если так, кто извлек наибольшую выгоду? В таких случаях преступником чаще всего оказывается муж!»

В те дни газеты пестрели заголовками о том, что Ферн Дробетта бросил жену, прикованную к постели. Пока одна из этих статей не попала ей в руки, Алиа ничего не знала. Она каждый день ждала мужа, не подозревая о предательстве и переживая, не получил ли он сам серьезных травм.

Прокурор, глядя на неё сверху вниз, вкрадчиво произнес:

— Ну же, читайте с самой левой статьи. Разве вам не было обидно? Возможно, это ваш шанс. Расскажите здесь всё, что ваш бывший муж творил с вами.

Старые вырезки тянули её на дно. Ноги заныли, словно она вернулась в прошлое, и чувствительность начала исчезать. Она отчаянно пыталась думать о чем-то другом, но шепот слуг о том, что у него, кажется, есть другая женщина, зазвучал в ушах как наяву. Сейчас, как и тогда, люди вокруг шушукались, глядя на неё.

— Вспоминая тот банкет на Праздник урожая, её можно понять. Я бы тоже его убила.

— О да! Праздник урожая! Точно, я помню.

— Говорили, что герцог Дробетта бросил мисс Лидель, которая даже ходить толком не могла, уехал один в экипаже и заявил, что хочет развода?

— Кто вообще может винить её... то есть мисс Лидель? Даже если она убийца... честно говоря, я на её стороне.

— Мисс Лидель выгоднее признать вину и попытаться вызвать сочувствие.

— Тсс! Замолчите! Хотите, чтобы вас арестовали за оскорбление императорской семьи?

Алиа отрешенно посмотрела на свои ноги. Сейчас они восстановились, это нельзя было даже сравнить с тем состоянием, но при воспоминаниях о прошлом они всё равно казались неподъемными, словно налитыми свинцом.

— ...Ферн.

Впервые за несколько лет она произнесла имя бывшего мужа вслух.

— Разве не потому мотив преступления столь очевиден?

— продолжал прокурор.

— Нет жизни более бесчестной, чем в жестоком браке. Особенно если об этом позоре ежедневно трубят во всех газетах.

В зале поднялся гул согласия. Как бы Алиа ни старалась, в голове промелькнул образ бывшего мужа — таким, каким она видела его в последний раз. Их прощание было пустым и горьким.

Однажды ночью она открыла глаза и увидела его. Сомневаясь, не сон ли это, она позвала:

— Ферн?

В свете догорающей свечи и слабом лунном сиянии, лившемся из окна, фигура мужчины у кровати казалась размытой тенью. Алиа хотела схватить его за руку, но тело не слушалось. Она попыталась хотя бы приподняться на постели, но он даже не шелохнулся, чтобы помочь. Он просто смотрел на её мучения сверху вниз.

— Я хочу стереть тебя из своей жизни.

Выражение его лица было невозможно разобрать. Сколько они так простояли? Когда на одеяло глухо упал тяжелый конверт, Алиа инстинктивно поняла: это документы о разводе.

«Я жалею об этом. О том, что женился на тебе. Это самое большое разочарование в моей жизни».

Голос Ферна всё еще звучал в её ушах.

На самом деле она до сих пор не могла поверить, что он умер. Разве это возможно? Он был невыносимым, живучим человеком. Пока страна дважды переворачивалась с ног на голову, Ферн оставался на виду, занимая высокие посты, и ему всё было нипочем. Несмотря на легионы тех, кто его презирал и завидовал, он вел активную жизнь: балы, спорт, инвестиции.

Он был мужчиной, который, не колеблясь, ломал чужие судьбы ради своих целей. Он с полным самоотвержением играл роль «сладкого мужа», а затем выбросил её как мусор. После развода он вечно ввязывался в неприятности из-за долгов и выпивки, лез в драки. Было множество людей, желавших смерти Ферну. Но почему именно она?

На мгновение Алиа усомнилась, но тут же потеряла нить рассуждений. «Действительно ли я знала о Ферне всё?»

Каждый раз, когда она пыталась возненавидеть его, в памяти всплывали первые месяцы брака. Его улыбка, полная заботы, его слова. Поступки настолько искренние, что их невозможно было принять за игру. Они прожили вместе около полугода, но он оставался для неё загадкой. Она думала, что их ждет только любовь, и его внезапный уход поверг её в отчаяние. Но она не хотела его убивать. Скорее она сама желала исчезнуть из этого мира.

«Если бы я могла испариться, не оставив следа...» — об этом она думала каждый день.

Ей часто снились сны о тех счастливых днях. Первые несколько лет после развода Алиа была сама не своя. Она не понимала, ненавидит ли его или всё еще любит. Как бы она ни заставляла себя презирать его, ей казалось: вернись он — и она простит всё. Она блуждала в иллюзиях, веря, что в его объятиях старые раны затянутся, а потом вспоминала тот злополучный банкет и снова зажмуривалась от боли.

К счастью, на ней лежала ответственность за благотворительный фонд. Погружение в дела помогало забыть о стыде. Шло время, и они стали друг другу хуже, чем чужие. Даже если они случайно сталкивались на улицах Арселлы, Ферн проходил мимо, демонстративно игнорируя её. Те, кто поначалу высмеивал Алию, со временем успокоились, и она наконец обрела покой. Жизнь в одиночестве была куда лучше, чем брак, каждый шаг в котором смаковался прессой. Теперь Ферн казался ей совершенно посторонним. Одно время она мечтала вычеркнуть его из своей биографии, но теперь забыла о нем настолько, что даже не предавалась этим бесплодным фантазиям. Зачем ей было убивать его теперь?

Но люди в зале суда, похоже, ни капли не сомневались в её виновности.

— Ох, похоже, вы ничего не помните? Видимо, вы были изрядно пьяны, — голос императрицы просочился в сознание, словно гипноз.

— Постарайтесь вспомнить как следует.

Зал суда был круглым, и оттого голос государыни обретал странное эхо. Казалось, будто говорят несколько человек одновременно. Снова накатила головная боль, и Алиа поморщилась.

В туманных воспоминаниях послышался звук металла. Ощущение чего-то, вонзающегося в мягкую плоть. Алиа снова посмотрела на свои ладони. Между большим и указательным пальцами правой руки остался след, будто она за что-то сильно хваталась. Стоило ей это осознать, как внезапно вспыхнула боль.

Вздрогнув, Алиа подняла голову. И встретилась взглядом с императрицей. Взор той был цепким, пронзающим насквозь. Она явно что-то знала, но Алиа не понимала, что именно.

Тук-тук, тук-тук.

Сердце забилось в странном ритме. Что это за воспоминание? Плечи задрожали, цепи на руках загремели. Мышцы ныли так, будто она тащила неимоверную тяжесть. Четкой картины не было, но звуки, тактильные ощущения и запах крови нахлынули разом. Это было чуждое воспоминание, похожее на галлюцинацию. Императрица пристально наблюдала за реакцией Алии.

— А вот фотографии с места преступления!

Зрители подались вперед, чтобы разглядеть снимки. Фотографии залитого кровью дома Алии были сделаны с разных ракурсов и во всех деталях.

— Не толкайтесь!

— Эй! Назад!

— О-о-о!

Раздался треск ломающихся перил — репортеры тоже ринулись вперед. В этом хаосе ни императрица, ни судья не призывали к порядку. Словно они ждали еще большего смятения. И вдруг среди гула голосов кто-то выкрикнул:

— Казнить её!

— Приговорить к смерти!