Онлайн чтение книги Безупречное несчастье Flawless Misery
1 - 29

— Чего нет?

Слегка подозрительно прищурившись, Анна протянула ему чашку.

— Вряд ли вы съели что-то не то. Похоже на психосоматику, так что выпейте это.

— Что это?

От чашки поднимался пар, похоже на чай или микстуру.

Взяв чашку, он привычным жестом поднес её к губам. В нос ударил сладко-свежий аромат.

— Это чай с лимоном и медом. Пейте медленно.

В этот момент в голове Ферна вдруг всплыла строчка из письма, которое он когда-то получил от Алии:

«Иногда, когда мне тяжело на душе, я пью горячую воду с лимоном и медом. Это согревает и успокаивает».

Он сделал глоток, и сладковатая жидкость мягко прокатилась по горлу.

Такой ли чай пила Алия?

Искоса поглядывая на Анну, он как бы невзначай бросил:

— Одна знакомая мне леди тоже любила такой чай.

— ...Многие его пьют. Это популярное народное средство.

Ответ последовал с небольшой заминкой. Возможно, из-за того, что она подозревала его во всем, ему показалось, что этот простой вопрос застал её врасплох.

— Правда?

— Допивайте и уходите.

Анна, не дожидаясь, пока он допьет, отвернулась, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Глядя ей вслед, когда она шла к столу, Ферн принял решение.

Да, он был женихом Алии три года. Должно быть множество способов удостовериться в её личности, не срывая с неё парик или шарф. Он мог бы сделать это так, что она даже ничего не заподозрит.

Ферн наслаждался свежим послевкусием чая во рту.

Действительно, чай подействовал: тяжесть в груди словно растворилась.

***

Алия снова и снова вспоминала тот день, когда Ферн пришел в лазарет.

Она дала ему чай с лимоном и медом, и ей казалось, что в тот момент взгляд Ферна неуловимо изменился. Она не могла бы сказать точно, что это было, но привычная навязчивость исчезла...

«Одна знакомая мне леди тоже любила такой чай».

Что это было?

Неужели он вспомнил об Алии? Из всех бесчисленных дам, которых он знал?

Неужели она в своих письмах Ферну расписывала прелести чая с лимоном и медом? Она пыталась вспомнить, но для неё это было событиями десятилетней давности. Она физически не могла помнить, о чем писала в письмах так давно.

«Надо быть осторожнее».

Постоянные встречи с Ферном не сулили ничего хорошего.

Приняв такое решение, Алия стала каждый день менять маршрут до лазарета.

И в один из дней, когда ей казалось, что она успешно его избегает, она попалась. Опасаясь встретить Ферна в лаунже, она пошла по прогулочной палубе со стороны ресторана, и, как назло, столкнулась с ним лицом к лицу.

Более того, он преградил ей путь.

— Что вы делаете?

— Присаживайтесь.

Ферн указал на стул напротив мольберта. Сегодня с самого утра на прогулочной палубе было на удивление многолюдно. Алия, не желая привлекать внимание, вежливо улыбнулась и попыталась пройти мимо, сделав вид, что не услышала.

Она уже несколько раз видела здесь художника, рисующего портреты пассажиров. На крупных пассажирских судах, чтобы развлечь публику, часто нанимали артистов, которые выступали за билет — это были музыканты, театральные труппы, рассказчики. Художники, разумеется, тоже пользовались популярностью.

И на пианино играет, а теперь еще и рисовать надумал?

— Вы так равнодушно пройдете мимо трудолюбивого молодого человека, который изо всех сил старается расплатиться с долгами? Вы же мне жизнь спасли, а?

Ферн крикнул это так громко вслед удаляющейся Алии, что люди вокруг зашушукались и уставились на них.

— Эй, этот мужчина... он не похож на господина Дробетту?

Алия вздрогнула.

Испугавшись, она стала тайком прислушиваться к разговору стоявших рядом пассажиров.

— Очень похож. Такого красавца трудно не узнать.

— Но ты кое-что путаешь. Господин Дробетта сейчас на борту «Алии».

— А!

— И наверняка празднует роскошную свадьбу на этом шикарном лайнере.

— А, точно!

Испугавшись, что люди в итоге узнают Ферна, Алия стиснула зубы и резко развернулась, встав прямо перед ним. Её тень упала на лицо Ферна.

— Ладно.

Ферн, не подозревая о сомнениях публики, снова довольно заулыбался. Алия собиралась сойти в промежуточном порту, но до Сольбро плыть еще около недели, и если так пойдет и дальше, её могут раскрыть до прибытия.

«Нелепица какая-то».

Алия посмотрела ему прямо в глаза и снова заговорила резким тоном:

— Рисуйте. Быстрее.

Не скрывая недовольства, Алия села напротив мольберта. Ей страстно захотелось пнуть эту нелепую конструкцию.

«Может, я схожу с ума?»

Где ей выместить эту накопившуюся злость? Сама того не замечая, Алия сжала кулаки, лежавшие у неё на коленях.

Ферн, держа кусок угля вертикально, с деловым видом прищурил один глаз. Он с таким серьезным лицом изучал черты Алии, что можно было подумать, он и впрямь собирается писать её портрет.

У неё открыты только глаза, что там рисовать?

— Шарф тоже рисовать?

Этот вопрос словно прочитал её мысли. Он намекал на то, что для портрета шарф лучше бы снять.

Алия вздрогнула и прищурилась, но Ферн, видимо, спросил это просто так и больше не настаивал на том, чтобы она сняла шарф.

Он даже не обратил внимания на то, что Алия ничего не ответила.

Поняв это, Алия слегка расслабилась.

Пока она сидела неподвижно, утренний ветерок показался ей прохладным.

Она слышала мощный гул двигателей корабля и гул людских голосов. Белый дым из трубы «Шены» рассеивался в небе. Вся эта сцена казалась нереальной.

А разве нет? Вместо того чтобы бежать от Ферна, она сидит тут и позирует ему.

Синие глаза внимательно изучали её поверх холста. Алии некуда было деть взгляд, поэтому она тоже стала рассматривать лицо Ферна. От сосредоточенности его губы слегка приоткрылись, и стали видны ровные зубы.

В обычной ситуации, если бы Алия так на него смотрела, он бы уже наговорил кучу всякой чепухи, но сейчас он был поглощен рисованием. Учитывая количество красок, он, видимо, собирался писать портрет в цвете. Отвлекаясь на эти мысли, Алия вдруг встрепенулась.

Ей в голову пришла внезапная мысль: нельзя позволить ему закончить рисунок.

Этот портрет — улика.

Доказательство того, что Алия была на этом корабле.

Поэтому он не должен попасть в руки ни Ферну, ни кому-либо еще. «Я должна забрать его и сжечь», — мысленно спланировала Алия.

Но реакция людей, проходящих мимо по прогулочной палубе за спиной Ферна, была странной.

В отличие от Ферна с его серьезным лицом маэстро, прохожие дергали лицами, еле сдерживая смех, или спешно отворачивались, прикрывая рты руками.

Почувствовав неладное, Алия резко вскочила.

— О? Я еще не...

Ферн растерянно посмотрел на Алию, стремительно приближающуюся к нему. Он попытался схватить лист, но Алия оказалась быстрее.

Лист перевернулся, и Алия увидела рисунок.

Она потеряла дар речи и просто открыла рот.

— Э... это что такое!

— Похоже, правда?

Невероятно, но Ферн улыбался с гордым видом.

— По... похоже?!

На холсте была изображена уродливая картофелина с платком, завязанным треугольником на манер бандита. И в милой шляпке с ленточкой.

Рисунок изобиловал геометрическими формами, характерными для людей, не умеющих рисовать. Лицо было кривым, как картофелина, челка нарисована квадратом, а стрижка каре — ровными прямыми линиями. В этой каракуле хоть как-то можно было смотреть только на глаза. Вокруг двух зеленых пятен, закрашенных разными оттенками зеленого, было нагромождение ярких блестящих деталей. Но даже это было на уровне детского рисунка звездочек, так что Алии глаза казались похожими на зеленые ростки, пробивающиеся из испорченной картофелины.

И хотя глаза он попытался нарисовать красивыми, брови были вздернуты вверх самым свирепым образом.

Назвать это картиной язык не поворачивался.

Алия, потрясенная до глубины души, пробормотала:

— Вы... не умеете рисовать?

Учитывая его познания в искусстве и умение играть на музыкальных инструментах, она думала, что он и рисует отлично, но это...

Из глубины души вырвались искренние слова:

— Пятилетний ребенок ногой нарисовал бы лучше.

Несмотря на резкую критику, Ферн откашлялся, заложил руки за спину и встал. Встав рядом с Алией, он посмотрел на рисунок.

— Ох, мисс Миддл. Разве вы не знаете? С изобретением фотоаппарата картины, в точности копирующие объект, потеряли свою ценность.

— И что же это тогда символизирует?

— Ну, не знаю. Может быть, ваш внутренний мир? Такое чувство, что вы хотите убить меня каждый раз, когда смотрите.