Онлайн чтение книги Безупречное несчастье Flawless Misery
1 - 19

Глава 19

Щелк.

— Ха-а...

Алия прислонилась спиной к двери каюты и попыталась перевести дух, но сердце всё еще колотилось как бешеное. Она прижала ладонь к груди и опасливо огляделась по сторонам. Рукава свободной одежды надежно скрывали красные следы на запястье, а также позволяли прикрывать лицо. Коридор, устланный мягким ковром, был тих — никто не стал свидетелем её странного поведения.

К счастью, Ферн, похоже, её не узнал. Это было естественно — он не знал, как она выглядит. Многие считали Алию единственным слабым местом Бенсена, у которого было много врагов, поэтому из соображений безопасности Алия почти не появлялась на публике. Да и сама Алия по натуре была замкнутой и редко покидала особняк. Людей, знавших её в лицо, можно было пересчитать по пальцам.

Как только первое облегчение прошло, мысли переключились на следующее:

— Но почему же...

Почему Ферн дрейфовал посреди моря? Корабль уже давно вышел в открытое море. Быть одному в маленькой спасательной шлюпке, когда вокруг только горизонт? Это была смертельно опасная ситуация. Во что он ввязался? И повлияет ли это на Алию в будущем? Такого она не предвидела. План просто сбежать со свадьбы рушился на глазах. Ей стало страшно от мысли, что еще может случиться.

Сжав плечи, она побрела по коридору. Вспоминая мимолетную встречу с Ферном, она вдруг замерла, пораженная его тоном. Сначала настороженность при виде незнакомки, а затем вежливость, когда он принял её за медсестру. Его отношение к человеку, к которому он не испытывал никаких чувств, заставило старые раны заныть.

— Значит, со мной ты вел себя так специально.

Большую часть её воспоминаний о нем составляли ледяной тон и презрительные взгляды. Если он просто хотел развода, зачем было заходить так далеко? Что в Алии вызывало у него такое отвращение? Если он ничего к ней не чувствовал, зачем ранил так глубоко? Ведь он мог быть просто равнодушным, как сейчас. Такое безразличие ранило бы её куда меньше.

И всё же, когда матрос крикнул, что он не дышит, когда она подумала, что Ферн может умереть прямо сейчас, она испытала глупый, иррациональный страх. Несмотря на всю ненависть к мужу, его образ из последних мгновений прошлой жизни служил ему мощной индульгенцией. Среди всей пережитой боли закралось глупое предположение: а вдруг она что-то значила для него? Поведение императрицы и Жана, появление Ферна перед самой её смертью — всё это давало почву для таких сомнений. Но какой в этом смысл теперь?

Если она не опомнится, то повторит прошлую жизнь. Жизнь, где она внезапно окажется обвиненной в убийстве и умрет под пытками только потому, что была женой Ферна. Алия не желала этого. Тряхнув головой, она поднялась по лестнице в конце коридора, направляясь в свою каюту. Не любопытствуй. Цель этой жизни не в том, чтобы разгадывать эти загадки. Главное — жить жизнью, не связанной с Ферном. Поэтому нужно максимально избегать контактов с ним. По пути она встретила сотрудника, спускавшегося вниз, и попросила его присмотреть за очнувшимся Ферном. О вознаграждении он пусть договаривается сам. Теперь нужно вести себя как можно тише.

...Так она думала вчера вечером.

Алия подняла глаза на очередь пассажиров, выстроившуюся перед ней. С самого утра в лазарет «Шены» потянулись страждущие, дружно ожидая приема.

— Говорят, она снимает морскую болезнь как рукой.

— Говорят, медсестра отлично разбирается в лекарствах.

— Надо и мне показаться. Со вчерашнего дня желудок что-то барахлит...

Слыша этот гул, она издала вздох такой глубины, что казалось, пол вот-вот провалится. Управляющая, прислонившаяся к косяку открытой двери, довольно улыбнулась и кивнула ей. Алии ничего не оставалось, кроме как войти в лазарет и занять свое место.

До неё долетали обрывки разговоров: на вопрос пациента, почему лицо медсестры замотано шарфом, управляющая отвечала, что у бедняжки ужасные шрамы. Краем глаза Алия видела, как управляющая прикладывает палец к губам, предупреждая не упоминать при ней о шарфе, так как девушка очень стесняется. Окружающие с любопытством прислушивались.

— ...

Корабль был сценой, с которой нельзя сбежать. Начав играть роль, приходится играть её до самого схода на берег. Сейчас Алия была не председателем фонда Ридель и не директором школы, а всего лишь Анной Миддл, выпускницей колледжа, только что закончившей практику. У неё не было сил отказать всемогущей управляющей, контролирующей пассажиров и каюты.

Почему именно «Анна Миддл»... Нет, хватит об этом. Нужно делать то, что должно. Главная цель на «Шене» — не выделяться подозрительным поведением и не сталкиваться с Ферном. Хотя, сидя в лазарете, шансы встретить его снова были высоки. Надо заранее продумать, как действовать в таком случае.

— Нет же, не здесь, а вот тут!

Алия, протиравшая руку пациента спиртом, вздрогнула и очнулась. Она настолько погрузилась в мысли, что дезинфицировала здоровую кожу вместо раны.

***

— Ха...

Только к обеду поток пациентов иссяк. Алия сказала, что поест здесь, и любезный матрос принес поднос с простой едой, но аппетита не было совсем. Она свернулась калачиком на одной из пустых кушеток. Бессмысленно глядя в круглый иллюминатор, она увидела птицу, пролетающую на фоне нежно-голубого неба. Корабль мягко покачивался: вверх-вниз, вверх-вниз.

Судя по всему, до прибытия в порт через неделю ей придется безвылазно сидеть в этом лазарете и лечить людей. Раз уж стать невидимкой не получилось, лучше будет сойти в промежуточном порту и найти другой корабль до Сольбро.

Устала. Глаза сохли и слипались. От постоянного напряжения и тепла солнечных лучей её разморило. Роль «Анны Миддл» тяготила, но мысль о том, что теперь вряд ли кто-то усомнится в её личности, приносила некоторое облегчение. Хотелось бы уснуть и проснуться там, где её никто не знает. С этой мыслью она на мгновение закрыла глаза.

— Уа-а-а-а!

Глухой рев толпы накрыл её. Ощущение скорости скачущей лошади, разрезающей поле для поло под ярким солнцем. Топот копыт звучал как тяжелая барабанная дробь по дерну. Глубокие следы на поле говорили о том, насколько ожесточенным был матч. Сидя под навесом на трибуне, Алия подняла бинокль. Оставались последние минуты, счет был равным, и ладони, сжимающие бинокль, вспотели.

Фвить! Вместе со свистком судья бросил белый мяч. Ферн, пригнувшись к шее лошади, коротко натянул поводья, и животное, мгновенно среагировав, рвануло вперед. Оставив позади двух соперников, пытавшихся его блокировать, Ферн замахнулся клюшкой. Сбоку и сзади на него насели другие игроки. Поднялась густая пыль, застилая обзор в бинокле. На мгновение всё смешалось, но тут Ферн, почти слившийся с лошадью, вылетел из облака пыли по дуге. Алия проследила за траекторией его замаха и только тогда увидела мяч на конце клюшки.

Бах! Белый шар покатился точно в центр ворот.

— И-и-й-й-а-а-а!

Как только поднялся флаг, означающий гол, зрители повскакивали с мест, разразившись овациями. Кто-то, не в силах сдержать эмоций, истошно вопил. Свисток судьи, возвещающий об окончании матча, потонул в шуме толпы. Алия тоже не могла усидеть: отбросив зонтик, она хлопала в ладоши до боли. Сердце колотилось так, словно это она одержала победу.

Подъезжая издалека, Ферн снял шлем. Взмокшие светлые волосы весело развевались на ветру. Загорелая кожа, раскрасневшееся от азарта лицо, прищуренные от яркого солнца глаза. Его мощное тело, тяжело дышащее после скачки, выглядело почти диким. Всё в Ферне Дробетте было притягательным. Не верилось, что этот мужчина — её муж.

Пробившись сквозь пыль и приблизившись, он увидел Алию и широко улыбнулся. Это была открытая, сияющая улыбка, от которой на щеках появлялись глубокие ямочки.