Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
2 - 3

Но слова — удивительно гибкий инструмент. Можно не солгать ни единым словом, но при этом рассказать людям именно то, что они жаждут услышать, и изящно получить желаемый результат. Именно этому тонкому искусству манипуляции Роксана так безжалостно обучала ее.

Триша молча обдумала ее слова, а затем коротко кивнула.

— Хм-м. Дело твое, тебе и решать. Но заруби себе на носу: люди захотят использовать тебя, чтобы подобраться ко мне.

— Я ни за что не позволю себе поступков, способных бросить тень на ваше имя, мадам.

— Посмотрим.

На этом разговор был окончен. Графиня поднялась и покинула гостиную.

Оставшись одна, Харриет смущенно усмехнулась. Прежде чем подняться к себе в спальню, она решила немного прибраться и расставила кресла по местам.

Именно тогда под креслом, в котором сидела Триша, она заметила плотный шерстяной плед.

Зачем здесь теплый плед в такую жару?

Пожав плечами, Харриет аккуратно сложила его и оставила на сиденье.

* * *

— Ваше сиятельство, информация по дому виконтов Листеруэлл, как вы и заказывали. Мы собрали практически всё за последние двадцать лет.

Человек, куривший на балконе особняка Вандербильтов неделю назад, возник словно из ниоткуда и протянул Седрику увесистую папку.

— Отличная работа. Скорее всего, следующим будет прием у графа Данна. Прощупайте там всё заранее.

— Будет исполнено.

Не прошло и пяти минут, как человек бесследно растворился в тени.

«Облако» — тайная агентурная сеть, созданная Седриком, — всегда работала именно так. За исключением Эдгара, стоявшего у истоков ее создания, все агенты действовали строго поодиночке, не знали друг друга в лицо, а их встречи для передачи данных длились считаные минуты.

Благодаря этому о существовании «Облака» до сих пор не знал ни один человек в Империи, хотя по уровню сбора информации им не было равных.

«Говоришь, двадцать лет? Что-то тонковата папка для двух десятилетий», — усмехнулся Седрик, листая страницы, словно какой-то роман.

Он никогда не находил ничего увлекательного в копании в грязном белье чужих родов, но досье Листеруэллов почему-то читалось на одном дыхании.

В нем обнаружилось немало событий, по драматизму не уступающих бульварным романам.

Первым в этом списке, безусловно, стояла трагическая гибель Артура Листеруэлла, предыдущего главы рода.

«28 июня 1866 года Артур Листеруэлл и его супруга утонули. Место происшествия — центральная часть озера Тасия в парке Альбрехт.

Спустя неделю тела были обнаружены на противоположном берегу, близ парка Сент-Ант.

...Ввиду отсутствия завещания титул унаследовал не прямой потомок (дочь Харриет), а младший брат покойного, Джон Листеруэлл».

Седрик смутно припоминал, что слышал о несчастном случае на озере Альбрехт. Кажется, после той трагедии лодочные прогулки там надолго вышли из моды.

В отчете довольно подробно описывались обстоятельства происшествия.

«Первым, кто обнаружил место трагедии и позвал на помощь, был Джон Листеруэлл. Однако к моменту прибытия спасателей лодка уже затонула...»

Вообще, несчастные случаи на воде происходили с завидной регулярностью, но редко заканчивались гибелью аристократов. Как правило, лодки переворачивались на мелководье.

Но почему-то супруги Листеруэлл заплыли так далеко, на самую глубину. Неужели так залюбовались пейзажами, что не заметили, как отдалились от берега?

Седрик живо представил, как безмятежный пикник в мгновение ока превращается в сцену кровавой трагедии.

Но для всех ли она была таковой?

Похоже, для Джона Листеруэлла этот инцидент стал неслыханной удачей. Артур, который души не чаял в дочери, вдруг погибает, даже не успев оставить завещания.

За два года до его гибели Имперский закон был изменен, позволив передавать титул по женской линии, но лишь в том случае, если глава рода оставит четкое завещание на этот счет.

И даже тогда побочные ветви зачастую поднимали бунт, и всё заканчивалось ничем. Закон был принят недавно, так что двенадцатилетняя Харриет, скорее всего, даже не подозревала о своих правах, когда дядя безжалостно отбирал у нее всё.

Седрик быстро пролистывал страницы, пока вновь не наткнулся на имя «Харриет».

Однако девочка, в двенадцать лет оказавшаяся приживалкой в доме дяди, в документах почти не фигурировала вплоть до семнадцати лет. Куда чаще мелькало имя Беллы.

«Белла Листеруэлл с юных лет славилась своей красотой, а ее жизнерадостный, добродушный нрав снискал ей всеобщую любовь.

Еще до того, как ее отец унаследовал титул, она часто появлялась на приемах вместе с Харриет Листеруэлл...

...Достигнув пятнадцатилетия, Белла Листеруэлл стала объектом пристального внимания со стороны молодых людей. Имеются сведения о ранних предложениях руки и сердца.

...Белла Листеруэлл часто посещала эти светские мероприятия, неизменно находясь в центре внимания...»

Вкратце это означало одно: Белла с детства купалась во всеобщем обожании.

И дело было не только в поклонниках. Вокруг нее вечно вились стайки восторженных девиц. Все восхваляли Беллу, и от того, насколько близко ты был знаком с «Золотой Розой», зависела твоя собственная популярность в обществе.

По описанию вылитая пчелиная матка.

Впрочем, общество явно считало иначе: дурных слухов о Белле в отчете практически не было.

Интересно. Получается, источником всех бед была Харриет Листеруэлл, которая до этого сидела тише воды ниже травы? Причем всё началось ровно в восемнадцать лет?

В год их восемнадцатилетия Харриет внезапно оказалась в центре всеобщего внимания. И отнюдь не в позитивном ключе.

«...Молодого человека звали Джулиан Пейс (младший сын виконта Пейса). Харриет Листеруэлл, давно питавшая к нему тайные чувства, перехватила письмо, адресованное Белле, и ответила от ее имени...»

А вот это уже интересно. Именно эту историю Седрик подслушал на балу.

С того момента имя Харриет неразрывно связывали со скандалами. Как и в случае с Джулианом, она якобы выманивала у мужчин подарки, прикрываясь именем Беллы, а то и вовсе заявлялась на маскарады по ее приглашению, флиртуя направо и налево.

Даже Тэз Роак, тот самый тип с турнира по поло, оказался одним из тех, кто на маскараде принял Харриет за Беллу и вступил с ней в весьма тесную связь.

Дочитав до этого места, Седрик озадаченно склонил голову.

Что-то не сходится. Она совершенно не похожа на девицу подобного сорта.

Он мог с уверенностью заявить: во взгляде, которым она на него смотрела, не было ни капли кокетства или желания соблазнить.

Скорее уж, это Белла вечно пыталась строить ему глазки.

Если Харриет цеплялась только к тем мужчинам, которыми интересовалась кузина, она должна была хоть как-то отреагировать, когда он предложил ей финансовую помощь в монастыре. Но она лишь окатила его ледяным презрением и гордо отказалась. И на приеме у Вандербильтов повела себя точно так же.

С поведением Беллы тоже было не всё гладко.

И на банкете по случаю победы, и на приеме у графа эта Белла Листеруэлл откровенно строила мне глазки. Станет ли скромная, добродетельная леди вешаться на шею мужчине, прикрываясь ошибками сестры?

Кто-то, возможно, и поверил бы, что ею движут исключительно благие намерения, но объективный, трезвый взгляд Седрика не оставлял от этого образа камня на камне.

Белла обладала поразительным талантом делать из кузины козла отпущения, чтобы сиять на ее фоне еще ярче.

И если его догадка верна, то положение Харриет воистину незавидное. И всё же она ни разу не попыталась оправдаться.

Или, может... ей просто не давали такой возможности?

Сирота, живущая из милости у дяди; девчонка, изводящаяся от зависти к кузине и вечно влипающая в скандалы... У кого в этих отношениях была реальная власть?

Но теперь расстановка сил резко изменилась.

Харриет обзавелась могущественным покровителем и больше ни в чем не зависела от Джона Листеруэлла. И она вернулась в общество с твердым намерением дать отпор.

Губы Седрика изогнулись в предвкушающей усмешке.

За этим будет весьма занятно понаблюдать.

Он небрежно швырнул прочитанное досье в камин.

* * *

Очередное письмо, перевернувшее жизнь Харриет, пришло в один из июльских дней.

Вернувшись с урока иностранных языков, который вела Роксана, Харриет собиралась тут же сесть за домашнее задание, но заметила на серебряном подносе стопку писем.

Она сразу потянулась к дешевому желтоватому конверту, какими пользовались только в монастырях.

От матушки Катрин!

Она как раз собиралась написать ей, что в Дженоа всё благополучно.