Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
2 - 8

Цок-цок-цок…

Сердце Харриет колотилось в такт перестуку копыт.

О чем он только думает?

Прошение об аудиенции у герцога Кайласа, которое, как она была уверена, непременно отклонят, одобрили на удивление легко. И хотя Харриет считала его инвестором номер один, ее собственная растерянность выдавала истинное положение дел: в глубине души она на него почти не рассчитывала.

Встречу назначили еще три дня назад. И вот теперь Харриет ехала в поместье Кайлас, крепко сжимая в руках доведенный до ума бизнес-план, над которым просидела до глубокой ночи.

Без паники. Я не сделала ничего такого, за что мне следовало бы перед ним лебезить. Если подумать, как же хорошо, что тогда в монастыре я отказалась от его финансовой помощи.

Она покрепче перехватила конверт и вздернула подбородок. Харриет изо всех сил пыталась взять себя в руки, внушая, что тверда, как алмаз, когда экипаж вдруг замедлил ход и остановился.

Кучер, перебросившись с кем-то парой слов, подошел к дверце:

— Госпожа. Мы у ворот поместья Кайлас, но чтобы проехать внутрь, от нас требуют приглашение или разрешение на аудиенцию. А еще говорят, что должны осмотреть экипаж изнутри.

— Что это, досмотр?

— Выходит, так.

Это что, императорский дворец, чтобы досматривать проезжающих? Каким бы знатным ни был герцогский род, заглядывать в кареты аристократов — неслыханная дерзость. Впрочем, Харриет, которой сейчас никак нельзя было портить настроение потенциальному инвестору, послушно открыла дверцу в ответ на стук стражника.

— Благодарю за содействие. Вы одна, миледи?

— Да. Как видите.

— Ваше разрешение на проезд или приглашение…

— Вот.

Стражник скупо поклонился и взял бумагу. Однако, скользнув взглядом по строчкам, он вдруг резко вскинул голову и уставился на Харриет. По его лицу она без труда догадалась, о чем он думает.

— В чем дело?

— А, ничего. Значит… вы и есть леди Харриет Листеруэлл? — В его тоне проскользнула едва уловимая насмешка. Взгляд, которым он бесцеремонно смерил ее с ног до головы, был ей под стать.

Раньше Харриет вспыхнула бы от такого взгляда, но только не теперь. Она склонила голову набок и с ледяной вежливостью предупредила:

— Полагаю, герцогу вряд ли понравится, если его стража начнет распускать сплетни на стороне.

Стражник стушевался, молча вернул пропуск и закрыл дверцу.

— Проезжайте.

Когда кучер уже собрался было подняться на козлы, Харриет приоткрыла окно и спросила:

— В поместье герцога всегда так тщательно досматривают гостей?

Стражник, видимо, не раз слышавший подобные претензии, слегка нахмурился:

— После Кифренской войны мятежники из королевства Фирма несколько раз покушались на жизнь Его Светлости. Меры безопасности усилены, просим отнестись с пониманием.

Услышав это, она вспомнила недавние газетные заголовки.

«Взрыв кареты герцога Кайласа: обнаружена взрывчатка из Фирмы»

«Восемнадцатилетний юноша из Фирмы напал с ножом на аристократов на проспекте Незерио»

«Намерена ли королевская семья Фирмы соблюдать условия капитуляции?»

Тогда Харриет решила, что эти далекие политические дрязги ее никак не касаются, и лишь бегло проглядела статьи. Но теперь до нее дошло: именно герцог Кайлас был главной мишенью для ненависти фирманийцев.

Каково это — жить, не зная, откуда и когда прилетит смертельный удар? И при этом, ведя такую жизнь, Седрик всегда выглядел абсолютно безмятежным.

Пока Харриет размышляла о том, какая пропасть разделяет их миры, экипаж миновал ворота и въехал на территорию поместья.

Резиденция Кайласов поражала величием. Особняк Феллонов тоже был не из скромных, но это колоссальное сооружение впору было называть дворцом.

Каким бы огромным он ни был, это просто дом, где живут люди.

Харриет изо всех сил старалась не робеть.

Едва экипаж остановился у парадного входа, к ней тут же приблизился статный лакей и учтиво помог спуститься.

— Аудиенция леди Листеруэлл назначена на половину двенадцатого. Позвольте проводить вас в комнату ожидания.

Следуя за ним, она с удивлением отметила, как много людей снует по огромному холлу первого этажа. По виду — сплошь знатные аристократы. Одни о чем-то тихо беседовали, другие, как и Харриет, следовали за лакеями. Это разительно отличалось от тишины дома Феллонов, где гости появлялись крайне редко.

— Неужели все эти люди пришли к Его Светлости? — тихо спросила Харриет.

Лакей вежливо улыбнулся:

— Кто-то пришел к Ее Светлости вдовствующей герцогине, кто-то — из числа вассалов, но большинство действительно прибыли по делам к герцогу.

— А-а…

Харриет стало неловко за свою наивность. Как глупо было полагать, что пробиться на прием к Кайласу — плевое дело. Просто ей невероятно повезло. Седрик стоял на самой вершине имперской иерархии, ежедневно принимал десятки людей и вершил судьбы. Если она упустит сегодняшний шанс, другой возможности заговорить с ним о бизнесе и инвестициях уже не представится.

— Прошу, подождите здесь.

Комната ожидания оказалась небольшой, но обставленной с такой изысканностью, что вполне сошла бы за малую гостиную.

На стене висели портреты предыдущей четы Кайлас. Стоило Харриет взглянуть на бывшую герцогиню, как она сразу поняла: Седрик пошел в мать. Точная копия. Похоже, единственное, что герцог Роуэн Кайлас передал сыну, — это военная выправка.

Безусловно, Роуэн Кайлас тоже был хорош собой — не зря же ходили слухи о безумной страсти, которую питала к нему принцесса Иеремия. Но на фоне Седрика с его природной, чуть хищной томностью, отец выглядел суховато.

К тому же, супруги на портрете отнюдь не казались любящей парой. Историю их брака знал каждый в высшем свете: одержимость принцессы, Роуэн, не посмевший отвергнуть волю императорского дома, но так и не ответивший на чувства жены, и сама Иеремия, нарочито заводившая любовников, чтобы вызвать хоть каплю ревности. Но Роуэн лишь делал вид, что ничего не замечает. В конце концов отчаявшаяся принцесса отбросила всякую надежду на любовь и стала менять фаворитов как перчатки.

И все же поразительно, что они так и не развелись. Харриет искренне не понимала, какой смысл в союзе, где нет ни любви, ни доверия, ни уважения, ни заботы. Неужели для высшего общества это норма? Неужели взаимность не имеет никакого значения, и главное — произвести на свет наследника?

Глядя на Седрика Кайласа, рожденного в этом холодном браке и почитаемого теперь как полноправный хозяин дома, начинало казаться, что так оно и есть.

И хотя императорская семья даровала Роуэну титул герцога, лишь бы не выдать принцессу замуж за простого второго сына виконта, все прекрасно понимали: истинной владелицей титула и богатств оставалась Иеремия. Возможно, именно из-за ледяного отчуждения между супругами императорский двор все чаще воспринимал герцогство Кайлас как «побочную ветвь императорской семьи». К тому же Седрик походил на мать так сильно, словно Иеремия зачала его в одиночку — в нем явно текла густая императорская кровь.

Поговаривали, что при жизни Роуэна многие аристократы втайне презирали герцога-консорта, но стоило титулу перейти к Седрику, как влияние и авторитет дома Кайлас взлетели до небес.

В любом случае, детство у него вряд ли было нормальным. Харриет с трудом могла представить себе подобную жизнь. Ребенок, выросший в атмосфере родительской ненависти, обычно вызывает жалость. Но почему-то ей казалось, что Седрик Кайлас даже в детстве вел себя точно так же, как сейчас.

Она слегка склонила голову, пытаясь вообразить маленького Седрика, как вдруг дверь на противоположной стороне со щелчком отворилась. В комнату вошел пожилой мужчина.

— Приношу извинения за ожидание. Прошу за мной.

— А, да!

Забыв обо всех уроках изящных манер, вбитых Саной, Харриет поспешно вскочила. Сердце колотилось так гулко, что от волнения свело живот, но она стиснула зубы и послушно направилась за мужчиной, похожим на дворецкого, в просторную гостиную.

— Присаживайтесь. Его Светлость скоро присоединится к вам.

Он наверняка знал, кто такая Харриет Листеруэлл, но не выдал этого ни единым жестом, держась безупречно вежливо и почтительно. Разительный контраст с поведением стражника у ворот.

Диван оказался в меру упругим, а на мраморном столе слева аккуратно расположились чернильница и перьевая ручка. То, что письменный прибор лежал с той стороны, где было удобно хозяину, а не гостю, говорило о многом. Здесь, за этим столом, герцог Кайлас держит в своих руках все нити сделок.

Харриет горько усмехнулась. Многим ли удалось пробить броню Седрика в этой комнате? С другой стороны, раз уж дело дошло до личной аудиенции, значит, его секретари уже одобрили предложение, и шансы на успех высоки? Или же она станет тем редким исключением, когда переговоры с треском провалятся.

Что я делаю… это же просто смешно.

Разве может дом Кайлас, ворочающий грандиозными имперскими проектами, заинтересоваться продажей какого-то мыла? Голова шла кругом.

В этот момент дверь отворилась, и в гостиную вошел высокий мужчина. Даже по одним только платиновым волосам, сияющим в лучах летнего солнца, можно было безошибочно узнать Седрика.

Харриет поднялась, дождалась, пока он подойдет ближе, и сделала безупречный реверанс. Седрик несколько секунд молча разглядывал ее, а затем нарушил тишину:

— Когда леди, столь рьяно пекущаяся о чистоте моего имени, вдруг сама просит об аудиенции, мое любопытство становится поистине невыносимым. В чем же дело?

Харриет едва сумела растянуть губы в вежливой улыбке. Так он все-таки затаил обиду.

Она не могла позволить себе огрызаться, даже не раскрыв перед ним бизнес-план. Но из-за глухой, необъяснимой неприязни к Седрику ее ответ прозвучал суше, чем следовало:

— В прошлый раз в инциденте был замешан еще и лорд Джулиан. Я лишь опасалась, что скандал может бросить тень на вашу репутацию, Ваша Светлость. Прошу прощения: я не учла, что мой поспешный уход покажется грубостью человеку, предложившему помощь из лучших побуждений.

«Я ради вас же поспешила исчезнуть, а вы ничего не поняли и надулись», — вот что читалось между строк. Оба это прекрасно понимали, но Седрик не стал переводить шпильку в прямой конфликт. Напротив, казалось, его это только позабавило. Во всяком случае, рассмеялся он совершенно искренне.

У него такое лицо, когда он смеется…

Нельзя сказать, что она никогда прежде не видела его улыбки. В прошлом, наблюдая за ним издалека, она всегда видела на его лице легкую полуулыбку, создававшую иллюзию мягкого характера. Но сейчас его смех звучал по-настоящему живо. В чем именно заключалась разница, Харриет сказать бы не смогла.

Однако обманываться этой непринужденностью не стоило. Он собаку съел на деловых переговорах, и этот обезоруживающий смех вполне мог быть частью холодного расчета.

Она мысленно подобралась, когда Седрик жестом предложил ей сесть.

— Присаживайтесь. Я не настолько спешу, чтобы заставлять вас докладывать стоя.

Даже на диван он опустился с какой-то ленивой, кошачьей грацией. Или ей это только мерещилось на нервной почве? Желая выглядеть хоть чуточку увереннее, Харриет выпрямила спину и расправила плечи.

— Ваша Светлость, я прошу вас отбросить все слухи о моем прошлом. Забудьте и о том, что случилось в монастыре, и о приеме у Вандербильтов. Сегодня я здесь исключительно по делу.