Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
1 - 4

Астон сгорал от любопытства, глядя на сестру.

Услышав его вопрос, виконт и виконтесса Листеруэлл посмотрели на Беллу с точно таким же выражением на лицах.

Когда они услышали план: «Я прикреплю к платью Харриет брошь мужчины, на которого она даже взглянуть не смеет», они решили, что Белла сама со всем справится, и не стали вдаваться в подробности. Но если этим мужчиной оказался герцог Кайлас, дело принимало иной оборот.

— Действительно. Мне тоже очень интересно, Белла.

— Пфф! — Белла рассмеялась, словно вспомнила что-то забавное. — На самом деле, изначально я собиралась использовать брошь старшего сына графа Чеслоу. Специально для этого лорд Ламберт ее украл.

Даже если бы это был уровень семьи графа Чеслоу, Харриет все равно бы подверглась осуждению. Тем более что владелец той броши, Джеймс Чеслоу, был давним женихом Дафны Лорел, еще одной известной красавицы светского общества.

— Но мне выпала куда большая удача! Я подошла поближе, чтобы просто попасться на глаза герцогу Кайласу.

Белла крутилась неподалеку от Седрика, затерявшись в толпе тех, кто хотел хотя бы раз пожать руку главному герою банкета.

Могли бы и догадаться освободить дорогу, почему они все загораживают?

В тот момент, когда она мысленно негодовала, сверля взглядом затылки старых аристократов, совершенно не собиравшихся уступать ей место, кто-то из знакомых Седрика окликнул его сзади.

Он обернулся в толпе, и именно тогда Белла заметила, как что-то блестящее упало с его груди.

Сам Седрик, отвернувшись, и люди, стоявшие перед ним, пытаясь рассмотреть, кто именно его позвал, судя по всему, не заметили упавшей на пол вещи.

— Поднять ее так, чтобы никто не увидел, было немного сложно, но я притворилась, что у меня болят ноги от туфель, и незаметно ее подобрала.

— Ого, в этом вся Белла Листеруэлл.

— Не дерзи старшей сестре, Астон, — Белла сморщила нос, делая брату выговор, но совершенно не выглядела обиженной.

— А когда в зале погас свет, я быстро подошла к Харриет, приколола брошь, а потом ждала неподалеку, притворяясь, что ничего не знаю.

— И это ты подошла к герцогу Кайласу и рассказала ему?

— А кто еще мог это сделать? Только я знала, что его брошь находится у Харриет.

Однако при воспоминании об этом моменте лицо Беллы слегка напряглось.

— Я слышала, что вы потеряли брошь. Простите, но могу ли я узнать, как она выглядит?

Когда Белла подошла к Седрику, он, глядя на ее цветущий вид, к которому любой мужчина проникся бы симпатией, даже не улыбнулся.

Но, видимо, он очень спешил найти брошь, поэтому спокойно описал ее.

— Это брошь с рубином изумрудной огранки в пятьдесят карат. Вокруг рубина россыпь бриллиантов.

Конечно, она это прекрасно знала. Дизайн был далек от ее вкусов, но сам камень был настолько великолепен, что у нее замирало сердце.

Белла с растерянным и неуверенным видом произнесла:

— Знаете... Моя кузина недавно хвасталась брошью, которую получила, и мне кажется, она была похожа на ту, что вы описали. Конечно, это может быть и не ваша брошь, но...

— И почему же вы подозреваете свою кузину?

— Ах, это... не то чтобы я ее подозреваю...

Когда Белла замялась, делая вид, что ей трудно ответить, стоявшая рядом Кэролайн любезно всё объяснила за нее.

Что Харриет известна в обществе как создательница скандалов, которая вечно преследует мужчин, симпатизирующих Белле, шлет им любовные письма и докучает своим вниманием.

И что вряд ли найдется хоть один мужчина, который захочет признаться такой Харриет в любви, а если и найдется, то точно не станет вот так открыто выставлять свою брошь напоказ.

— И всё, что было потом, вы уже знаете.

Когда Белла услышала, что брошь была памятной вещью покойного герцога, павшего в бою, у нее потемнело в глазах от страха, но, как она и предполагала, Седрик не стал раздувать скандал.

— Если мы скажем, что отправили Харриет в монастырь, герцогу Кайласу это тоже должно понравиться. Ведь он сказал, что всё в порядке, а мы сами проявили инициативу и наказали виновную.

— Если бы это было так, о большем не приходилось бы и мечтать.

— Даже если и нет, мы ничего не теряем. Мы ведь никак не связаны с семьей герцога. К тому же теперь у нас появился предлог заговорить с ним.

Белла самоуверенно улыбнулась.

Избавиться от Харриет уже было успехом, а создать повод для знакомства с Седриком делало этот план абсолютно беспроигрышным.

Но тут Астон вставил свое слово:

— Сестра сестрой, но захочет ли семья герцога породниться с нами? Матушка, отец, не стоит возлагать слишком больших надежд.

Но Белла думала иначе.

— А почему бы и нет? Покойный герцог Кайлас тоже был вторым сыном виконта. Он приглянулся принцессе и стал герцогом, так что мое положение даже лучше.

— Это верно. В любом случае, решения о браке принимает мать герцога, а леди Кайлас — особа романтичная.

Мириам, встав на сторону дочери, преисполнилась надежд.

Для этой дружной семьи ни обстоятельства герцогского дома Кайлас, потерявшего главу, ни судьба Харриет, несправедливо изгнанной в монастырь, не имели никакого значения.

* * *

— Седрик! Или теперь мне следует называть тебя Его светлостью герцогом?

— Внутри, конечно, придется, но сейчас достаточно и просто «Седрик», дядя.

Седрик встретил своего дядю, виконта Бенедикта Кингсли, прибывшего в герцогскую резиденцию, с подобающей вежливостью.

Сегодня был день званого ужина для родственников и вассалов. За исключением тех, кто не смог присутствовать, собрались все, и последним прибыл виконт Кингсли.

Когда Седрик вошел с ним в банкетный зал, все присутствующие поднялись со своих мест. Этот жест предназначался Седрику, но поскольку вошедший вместе с ним Бенедикт кивнул в ответ, всё выглядело так, словно дань уважения была оказана ему.

Бенедикт не мог не заметить, как изменилась атмосфера. Напротив, он именно этого и добивался — чтобы все обратили на него внимание.

— Благодарю за помощь в последнее время. Смерть Роуэна Кайласа нам на руку, но тот факт, что Седрик выжил, не дает мне покоя.

— Он всего лишь юнец, не знающий жизни. Чего вы боитесь?

— Пожалуй. Но если он узнает о наших связях, думаете, он оставит виконта в покое?

Маркиз Паскаль, хоть и извлек немалую выгоду из информации, предоставленной Бенедиктом, скрыто презирал его. Он смотрел на него как на труса, который боится собственного племянника.

Это задевало гордость Бенедикта.

Если я возьму Седрика под свой контроль, и маркиз Паскаль, и граф Хейворд будут пресмыкаться передо мной.

А для этого нужно было сначала расположить к себе Седрика.

Он похлопал по плечу племянника, провожавшего его к месту, словно ободряя.

— Наверное, сходишь с ума от того, что столько важных дел навалилось разом?

Затем он с обеспокоенным видом внимательно осмотрел лицо Седрика.

— Кажется, ты немного похудел за это время. Ты нормально питаешься?

Его рука всё еще лежала на спине племянника.

— Разумеется.

— Хорошо, хорошо! Управлять герцогством со слабым здоровьем — дело нелегкое. Я понимаю твою скорбь по отцу, но именно в такие времена нужно быть особенно собранным.

— Вы совершенно правы.

Слово «слабый» абсолютно не подходило Седрику Кайласу, прославленному герою войны, но он покорно соглашался с дядей.

Удовлетворенный этим, Бенедикт снова похлопал племянника по плечу и кивнул.

— Если возникнут трудности, обращайся ко мне в любое время. Мы с Роуэном похожи как две капли воды, так что отныне можешь считать меня своим отцом.

— Ха-ха, думаю, для этого нужно выслушать мнение моей тетушки и моей матери.

Когда Седрик рассмеялся, остальные присутствующие в зале тоже тихонько засмеялись.

Близнецы Бенедикт и Роуэн действительно родились с совершенно одинаковыми лицами, но сейчас, когда им было уже за пятьдесят, любой мог отличить их друг от друга — настолько разными были их внешность и манеры.

Бенедикт, которому повезло родиться на пять минут раньше и стать виконтом Кингсли, обычно носил на лице улыбку, был красноречив и легок на подъем. Грубо говоря, он выглядел как делец, или, мягче выражаясь, как бизнесмен.

Покойный Роуэн был неразговорчивым, упрямым, честным и преданным человеком, а также рыцарем с крепким телосложением. Он редко улыбался, а из-за своей задумчивости говорил так мало, что окружающим порой было тяжело находиться рядом.

Так что, как бы сильно они ни были похожи, никто не смог бы воспринимать Бенедикта как Роуэна.

— Мы немного задержались. Раз уж все в сборе, давайте приступим к ужину.