Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
1 - 9

Бам-бам.

Звон колокола на шпиле разбудил погруженный во тьму монастырь.

Рассвет уже занимался, но в этот час было так темно, что без лампы трудно было отличить переднюю часть одежды от задней, и Харриет сонно поднялась с постели.

— Ух, как всё затекло.

Когда она потянулась, суставы, придавленные к жесткой кровати, издали хруст.

Хотелось поспать еще немного, но было ясно, что если она будет мешкать, то останется без завтрака и навлечет на себя лишь косые взгляды.

Харриет наскоро умылась водой, набранной еще с вечера, и снова протерла лицо лосьоном, полученным в монастыре.

Ах, какой приятный аромат.

Она глубоко вдохнула, похлопывая кончиками пальцев по лицу. Аромат лаванды от лосьона всегда приносил чувство умиротворения.

На травяной ферме при монастыре, помимо этого лосьона, делали также попурри [1], лекарства и масла.

[1] смесь сухих лепестков и трав, используемая для ароматизации помещений.

Сначала она думала, что качество будет намного хуже того, чем она пользовалась раньше, но, на удивление, средства отлично подошли коже, так что Харриет, отбросив стыд, выпросила еще масла и попурри.

Тем, кто живет в монастыре, это дают бесплатно, просто невероятная удача!

Даже закралась мысль, что по возвращении она может начать скучать по монастырской жизни именно из-за этих вещей.

Надев поверх шемиза [2] монашеское одеяние, она в меру туго затянула пояс на талии и, снова расчесав волосы, собрала в один хвост.

[2] женская нательная рубашка.

Так удобно, что не нужно заботиться о нарядах и сборах. Наверное, по возвращении первое время не смогу привыкнуть.

С того момента, как она встала с постели, и до завершения сборов в столовую прошло всего пять минут.

Конечно, другие благородные леди, пребывающие в монастыре, вели себя иначе. Они не носили монашеских одеяний и каждое утро наносили хотя бы легкий макияж.

Да и комнаты, в которых они жили, были куда просторнее и лучше комнаты Харриет, а некоторые даже привезли с собой служанок.

Поначалу закрадывалась мысль, не предвзято ли это, но пожив здесь, Харриет поняла, что так даже удобнее, и потому просто держала рот на замке.

Да и останусь я тут подольше их.

Другие леди возвращались домой самое меньшее через полмесяца, максимум — через три-четыре. И если с ними здесь обращались как с гостьями, то к Харриет, которой предстояло пробыть целый год, относились наполовину как к монахине.

Спасибо и на том, что не относятся как к настоящей монахине. И свободного времени побольше, чем у других.

Прополоскав тряпку в воде после умывания и протерев немногочисленную мебель и подоконник, Харриет убрала таз с тряпкой и направилась в столовую.

Коротко помолившись перед святым образом, висящим над дверью, она вошла в столовую, и монахини, стоявшие в очереди перед окном раздачи, поздоровались, кивнув головами.

Сегодняшний завтрак состоял из ржаного хлеба, сыра, оливок, стакана молока и половинки яблока.

Сначала казалось, что для приема пищи в такую рань, когда еще даже не взошло солнце, порция слишком велика, но теперь Харриет съедала всё, не оставив ни единого кусочка оливки.

Если плотно не поесть, то было бы трудно нормально завершить утренние дела.

Сразу после еды нужно было идти на работу. Местом, куда распределили Харриет, оказалась мыловаренная мастерская.

— Сестра Харриет! Вам нет нужды приходить так рано.

Сестра София, ответственная за производство мыла, замахала руками, но всё же радостно встретила Харриет.

Женщина чуть за сорок имела приятную внешность и была очень мягким и приветливым человеком. Настолько, что благодаря ей тревога и страх перед монастырем значительно улеглись.

— Мне всё равно особо нечем заняться. Что мне сегодня делать? — спросила Харриет, помогая Софии доставать рабочие инструменты.

— Хм... Как насчет того, чтобы с сегодняшнего дня попробовать лично поучаствовать в изготовлении мыла?

— Да? Правда?

Харриет, которой до сих пор доверяли лишь мелкие поручения, почувствовала легкое волнение: кажется, ее наконец-то признали полноправной работницей мыловаренной мастерской.

София же, напротив, выглядела обеспокоенной и виновато произнесла:

— По правде говоря, для леди из благородной семьи это довольно тяжелый труд. Если вдруг почувствуете, что не справляетесь, сразу скажите мне.

— Я приложу все усилия! — с готовностью отозвалась Харриет.

Услышав столь горячий ответ, София удивленно на нее взглянула.

— Сестра, вы...

— Что? Я что-то сделала не так?

— Ах, нет, просто... Вы немного не такая, как я себе представляла.

Харриет замерла.

Интересно, что подумала София, когда ей представили «леди, которая устроила скандал в светском обществе и была сослана в монастырь на целый год»? Наверняка ожидала увидеть высокомерную и своенравную особу.

И всё же, в отличие от наставниц других мастерских, открыто выражавших недовольство, София сама вызвалась взять Харриет к себе.

— В нашей мастерской труд всё-таки самый легкий. Я постараюсь давать вам посильные задания, чтобы вы не слишком уставали, так что и вы, сестра, пожалуйста, постарайтесь.

При их первой встрече София произнесла эти слова таким тоном, словно пыталась ее утешить.

Изменилось ли ее мнение теперь?

Харриет подавила волнение и лишь слегка улыбнулась.

Процесс мыловарения был и трудным, и небезопасным, но для Харриет, впервые столкнувшейся с подобным ремеслом, он казался невероятно увлекательным.

Вскоре одна из опытных монахинь, по просьбе Софии, со строгим видом объяснила ей суть работы на сегодня.

— В этом котле мы будем кипятить оливковое масло, воду, соду и другие добавки. Варево нужно постоянно помешивать. Одно неверное движение — и можно получить сильный ожог, так что будьте предельно внимательны.

— Варить мыло из масла... сколько на это ни смотрю, не перестаю удивляться.

— Если очистить качественное оливковое масло от примесей и дать ему затвердеть, на свет рождается ни с чем не сравнимое сокровище.

С этими словами монахиня взяла в руки кусок мыла молочно-белого цвета. Точно такое же выдали Харриет по прибытии, и она им с удовольствием пользовалась.

— Кстати, оно и впрямь оказалось очень хорошим, — заметила девушка.

Лицо монахини мгновенно просияло.

— Сестра, вы понимаете ценность этого мыла!

На радостях она даже схватила Харриет за руки, а затем вдруг зашептала, понизив голос:

— Я предлагала наше мыло и другим «гостьям», но они совсем не обрадовались.

— Правда? Оно им не подошло?

— Если бы они его хотя бы попробовали, мне было бы не так обидно! Но они заявили, что пользуются куда более дорогими сортами и в такой дешевке не нуждаются.

Оставалось лишь посочувствовать этим леди.

Сама Харриет, долгое время страдавшая от крапивницы и непонятных высыпаний, заметила поразительный эффект уже после первого применения.

— Уверяю вас, оно лучше любого мыла, которым я когда-либо пользовалась. Мягкое, отлично очищает, и даже после умывания кожа совершенно не стянута.

— Ведь правда?

— А главное, оно помогло мне от высыпаний.

Сколько же насмешек ей пришлось вытерпеть из-за покрытого воспалениями лица!

Но с тех пор, как Харриет приехала в монастырь и стала пользоваться этим невзрачным белым мылом в паре с освежающим травяным лосьоном, состояние ее кожи стремительно улучшалось.

Покраснения постепенно сходили на нет, а цвет лица выровнялся и посвежел.

— Ха-ха-ха! Сестра, ваша любовь к нашему мылу придает мне сил! С таким-то настроем мы и сегодня сварим отличную партию!

— Обязательно! Я буду очень стараться.

Харриет радостно улыбнулась и засучила рукава.

Мысль о том, что в монастыре появился еще один благосклонно настроенный к ней человек, окрыляла. Казалось, с такой поддержкой любая работа будет по плечу.

Однако вечером, вернувшись в свою комнату, Харриет без сил рухнула на кровать.

— Ох... Умираю...

В мастерской она до последнего делала вид, что всё в порядке, но стоять весь день на ногах, непрерывно помешивая густое варево в котле, оказалось каторжным трудом.

Ныло всё: от плеч, рук и запястий до поясницы и икр — не осталось ни одной мышцы, которая бы не болела.

— И сколько же дней мне предстоит этим заниматься?..

От одной этой мысли темнело в глазах.