Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
1 - 18

Причина была ясна: единственным, кто получал выгоду от этой войны, было вражеское королевство Фирма. Для Империи же этот конфликт сулил одни убытки — что в случае поражения, что в случае победы. Поэтому, несмотря на вторжение на их территории, никто из аристократов не рвался в бой. Наоборот, все пытались под шумок переложить бремя ответственности на императорскую семью.

И тогда вперед вышел Роуэн.

«Я поведу армию. Если главнокомандующим стану я, зять Вашего Величества, это будет означать, что императорская семья взяла на себя основной удар. Так вам будет проще надавить на остальную знать».

План Роуэна сработал: император заставил аристократов наладить бесперебойное снабжение, и благодаря этому им удалось отбить Кифрен — приграничную территорию, захваченную Фирмой.

Если бы Роуэн не погиб в бою, победа была бы абсолютной. Но он отдал свою жизнь, пытаясь сдержать армию Фирмы, готовившую внезапную атаку на войска под командованием Седрика.

После этого молодому герцогу не составило труда окончательно сломить дух понесшей тяжелые потери вражеской армии и принудить Фирму к капитуляции.

— Войну выиграли вы, отец, а героем провозгласили меня. Вы вечно остаетесь в проигрыше.

Грани броши, зажатой в твердых пальцах Седрика, отбрасывали на его лицо холодные блики зимнего солнца.

— А может, и ваша смерть была ловушкой, расставленной для того, чтобы вывести этих предателей на чистую воду?

Видимо, решив, что Седрика, не достигшего и тридцати лет, можно не брать в расчет, при первых же вестях о смерти Роуэна враги стали быстро проявлять себя.

С внешними всё было ясно. Ими оказались те самые аристократы, которые с того самого дня, как обычный второй сын виконта внезапно получил герцогский титул, завидовали его удаче и боялись потерять собственное влияние.

Но теперь он обнаружил нечто новое — внутренних врагов.

Люди, наслаждавшиеся богатством и властью под прикрытием фамилии Кайлас, посмели приложить руку к убийству его отца? Такого Седрик простить не мог. Шаг за шагом он хладнокровно готовил их падение.

* * *

Он вновь окинул холодным взглядом разложенные на столе донесения, когда в дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет уверенно шагнул Эдгар Доусон — его друг, недавно вернувшийся после двухлетней учебы за границей.

Седрик опустил брошь в карман, поднялся навстречу и крепко пожал ему руку.

— Давно не виделись, Эд.

— Спасибо за теплый прием, Седди.

— Предпочел бы, чтобы ты меня так не называл.

— Тогда прикажете величать вас «Ваша Светлость герцог»?

— Прекрати.

Эдгар с усмешкой опустился в кресло. Седрик велел дежурившей за дверью горничной подать чай, сел напротив друга и закинул ногу на ногу.

— И каково это — вернуться на родину после столь долгого отсутствия?

— Каково? Разумеется, дома лучше. И хотя люди здесь ведут себя ровно так же, как и раньше, я всё равно был рад их видеть.

— Видимо, ты уже успел много где побывать.

— Отец не отпускал меня ни на шаг. Твердил, что я обязан показаться в свете. Ты не представляешь, сколько приемов мне пришлось посетить! — Эдгар передернул плечами, словно от холода, но озорная улыбка так и не сошла с его губ.

Хотя Эдгар и ворчал на излишнюю назойливость графа, Седрик, прекрасно знавший, насколько сильна привязанность в семье Доусонов, не стал ему сочувствовать.

— Ну так что, успел уловить какие-нибудь интересные слухи?

— Хм... Разве что о том, что виконт Листеруэлл лишил опеки свою племянницу.

При этих словах Седрик замер.

— Ты знаком с семьей Листеруэлл?

— Не столько с самой семьей, сколько с Беллой и Харриет Листеруэлл. Обе леди весьма знамениты в свете.

Седрик не испытывал интереса ни к одной, ни к другой, однако новость о том, что Харриет лишилась опекуна, привлекла его внимание.

— Что значит «лишил опеки»? У нее появился другой опекун?

— Вовсе нет. Говорят, виконт просто расторг опекунство, пока она отбывает наказание в монастыре.

— И что же теперь с ней будет?

— Ну, судя по всему, ей придется стать монахиней. Я слышал, пока меня не было, она успела натворить дел? — Эдгар взял чашку чая, только что принесенную горничной. Он уже собирался сделать глоток, но вдруг посмотрел на Седрика с лукавым блеском в глазах. — Кстати, ты так и не договорил. Говорят, героем последнего скандала, который устроила эта леди, был ты сам!

— Разве это можно назвать скандалом?

— А как же! Леди открыто навязывалась джентльмену и публично опозорилась.

Он сделал глоток, ожидая от Седрика объяснений. И хотя Эдгар мог казаться легкомысленным повесой, он всё же был наследником графского титула, а потому пил чай совершенно бесшумно, сохраняя безупречные манеры.

— На самом деле ничего особенного не случилось. Я потерял брошь, а эта леди, видимо, ее нашла. Она утверждала, что носила ее, не зная, кому она принадлежит... В тот вечер я был на взводе из-за мыслей об отце, потому и поднял шум.

— Это несколько расходится с тем, что слышал я.

— Как бы там ни было, мне совершенно не хочется это вспоминать.

Эдгар Доусон, прекрасно умеющий чувствовать границы дозволенного, немедленно сменил тему. В конце концов, ни одна сплетня не стоила того, чтобы портить отношения с другом.

— Ну да ладно. Слушай, мне придется пожить у тебя какое-то время.

— С чего бы вдруг?

Эдгар смущенно потер затылок:

— Отец начал что-то подозревать. Как думаешь, почему он таскает меня по приемам с самого моего приезда, не давая ни дня передышки?

При слове «подозревать» легкая полуулыбка мгновенно исчезла с лица Седрика. Истинная роль Эдгара, руководившего одним из ключевых звеньев его тайной информационной сети «Облако», была строжайшим секретом даже для семьи графа Доусона.

— В чем именно он мог заподозрить тебя?

— Ума не приложу, с чего вдруг, но он запросил отчет о моей успеваемости из университета. И обнаружил, что посещаемость его дорогого сына, якобы отбывшего за границу из жгучей страсти к кандийской литературе, балансировала на грани отчисления.

Седрик устало потер лоб.

— Тебе следовало нанять кого-то, кто ходил бы на лекции вместо тебя.

— Кто же знал, что отец копнет так глубоко?

— И как ты выкрутился?

— А какое оправдание может придумать юноша с тонкой литературной душой? — Эдгар театрально раскинул руки и с гордостью провозгласил: — Любовь! Исключительно она!

— Безумец...

— А разве можно быть агентом тайной сети Седрика Кайласа и не быть хоть немного безумцем? Хм... А всё-таки звучит захватывающе: «Тайный агент»!

— Умоляю, замолчи...

Седрик почувствовал, как от острой неловкости за друга у него по спине пробежал холодок.

Его друг Эдгар, несмотря на образ беззаботного повесы, обладал блестящим умом и был непревзойденным мастером импровизации. Именно поэтому они решили, что отправить его в королевство Кандия для сбора информации под благовидным предлогом «учебы» будет безопаснее всего. Знай они заранее, что граф Доусон станет с таким пристрастием проверять академические успехи сына, придумали бы другую легенду.

Седрик почувствовал, как у него начинает ныть висок, в то время как Эдгар сидел с абсолютно безмятежным лицом.

— В общем, отец устроил мне грандиозный разнос и выставил за дверь. Так что пусти меня пожить к себе. Ты же не бросишь на произвол судьбы верного агента, пострадавшего из-за работы?

В его словах была доля правды, к тому же жить под одной крышей было куда удобнее для обработки собранных данных, так что причин для отказа у Седрика не нашлось.

— Свободных комнат предостаточно, выбирай любую.

— А быть доверенным лицом герцога Кайласа не так уж плохо! Даже покои выделяют по первому требованию. Ха-ха!

На этом болтовня с Эдгаром закончилась.

Какое-то время они оба в тишине пили чай. Но в эти минуты молчания мысли Седрика занимала вовсе не ссора Эдгара с отцом, а история Харриет. Леди, которую бросили в монастыре, лишив опеки.

Неужели я совершил ошибку?

В тот вечер он был взвинчен из-за потери отцовской памятной вещи и слишком легко поверил чужим словам о том, что Харриет якобы надела его брошь ради хвастовства. Заметив ее неподдельное возмущение и обиду, он еще тогда допустил мысль о своей неправоте. Он просто отступил, решив замять инцидент.

Но теперь выходило, что из-за того скандала жизнь девушки оказалась полностью разрушена...

Седрик редко сожалел о принятых решениях, но сейчас не мог не признать, что действовал слишком опрометчиво.

Проглотив печенье, Эдгар прервал его размышления:

— Кстати, куда ты планируешь отправиться на Неделю Святых в этом году?

Немного помедлив, Седрик ответил:

— Думаю посетить монастырь Святой Клариссы. Во время кампании в Кифрене они присылали к нам сестер милосердия, а я так и не успел отблагодарить их должным образом.

У него была и еще одна причина для визита, но вдаваться в подробности он не стал.