Пока Джон отводил взгляд, лихорадочно соображая, как бы выкрутиться из положения, Белла потянула его за рукав:

— На приеме я сама к нему подойду и еще раз извинюсь за тот инцидент. И если в этот момент на мне будут рубины, между нами возникнет незримая связь. Точка соприкосновения.

— Хм...

— В будущем, стоит ему увидеть рубины, он волей-неволей вспомнит обо мне. Симпатия в человеческих сердцах зарождается именно благодаря таким вот мелочам.

Белла пленяла мужчин далеко не только своей красотой.

Она с самого детства интуитивно чувствовала, как именно они влюбляются.

— Мужчины падки на визуальные стимулы. Чтобы они поверили в «судьбу», грандиозные поводы не нужны. Прекрасная женщина, с которой он однажды столкнулся из-за броши, оставшейся в память об отце, сама носит алые рубины... Разве этого недостаточно, чтобы потерять голову?

Доводы звучали на удивление убедительно, и Джон, поразмыслив, медленно кивнул.

— К тому же, нам ведь не пришлось выплачивать герцогу огромную компенсацию, и всё это исключительно благодаря мне. Так что уж такую мелочь вы можете для меня сделать.

— Разве это благодаря тебе?

— Боже, ну разумеется! Он закрыл глаза на этот инцидент только потому, что я так умоляла о прощении. Или вы всерьез думаете, что он проявил милосердие, проникнувшись симпатией к вам или к Харриет?

При этих словах Джон усмехнулся. Белла — истинно его дочь. Надо же, как выкрутилась!

И ведь она была права. Если бы Седрик не купился на ее смазливое личико, у него не нашлось бы ни единой причины спускать им это дело с рук.

Глаза Джона забегали: в голове он уже лихорадочно щелкал костяшками воображаемых счетов.

А что, если Белла и впрямь станет фавориткой герцога Кайласа?!

Тогда разве какие-то двадцать тысяч дирхамов — это проблема? Уж его девочка непременно вытянет из герцога информацию, которая с лихвой окупит все вложения!

— Ладно, уговорила! Времени мало, так что прямо сегодня бери мать и отправляйтесь по ювелирным лавкам!

— Спасибо, папочка!

В итоге Белла заполучила роскошный гарнитур из рубиновых серег и ожерелья стоимостью в двадцать пять тысяч дирхамов, на который давно положила глаз.

Астон, конечно, дулся и возмущался, почему ему не увеличивают карманные расходы, но даже он не мог отрицать очевидного: эти драгоценности невероятно шли его сестре.

* * *

Вечера в начале лета, с их долгими закатами и легким освежающим ветерком, всегда были пронизаны романтикой.

Дамы могли позволить себе более открытые платья, а джентльменам прощалась пара расстегнутых пуговиц под предлогом легкого опьянения от жары. Именно поэтому летние приемы любили куда больше зимних.

Добавьте к этому изысканные угощения, превосходные напитки и появление редкого, долгожданного гостя — и событие станет главной темой для сплетен на долгие дни вперед.

Прямо как сегодняшний прием.

Бенедикт Кингсли довольно усмехнулся, оглядывая с высоты балкона переполненный зал.

— Когда прибудет Седрик? — бросил его сын Альберт, незаметно подойдя сзади.

— С минуты на минуту. Главный герой всегда появляется с опозданием.

— Это наш прием. С какой стати этот мальчишка вдруг стал главным героем?

— Альберт, — Бенедикт тяжело опустил руку на плечо сына. — Пока не достигнешь своей цели, нужно уметь и голову склонить, и подождать. Если нам удастся перехватить хотя бы часть коммерческих прав, которые этот сопляк держит в своих руках, стоит ли переживать из-за того, что мы оказываем ему почести? Лесть ничего не стоит.

— Просто зло берет! — раздраженно цокнул языком Альберт. — Привык, что с ним носятся как с писаной торбой, только потому, что он унаследовал герцогский титул!

Седрик был на целых два года младше, но уже носил титул герцога и славился как герой войны. Альберту же еще долго предстояло довольствоваться скромным статусом «наследника виконта».

В такие моменты Альберт то и дело задавался вопросом: а что, если бы дядя так и остался всего лишь вторым сыном виконта? Тогда Седрику пришлось бы пресмыкаться перед ними и заискивающе заглядывать им в глаза.

— Вы с дядей похожи как две капли воды, но один удачно пристроился к принцессе и стал герцогом, а другой...

— Альберт!

Заметив, как потемнело лицо отца, юноша поспешно захлопнул рот.

Успех брата-близнеца, которого выбрала сама принцесса, был для Бенедикта самой больной мозолью.

Этот чертов званый обед...

При одном лишь воспоминании о нем Бенедикт едва сдерживал яростный скрежет зубов.

«Званый обед», устраиваемый императрицей раз в квартал, был невероятно тоскливым мероприятием: гостям приходилось часами поддакивать болтливым матронам. Сводив туда мать пару раз и смертельно устав от скуки, Бенедикт с видом великого одолжения спихнул эту обязанность на своего брата, Роуэна.

Но именно на том приеме, куда Роуэн впервые пришел с матерью, появилась юная принцесса Джеремия. Она вышла поприветствовать дам накануне своего дебюта в высшем обществе.

Если бы туда пошел я, то именно я стал бы мужем принцессы!

Джеремия влюбилась в Роуэна с первого взгляда. Она открыто заявила о своих чувствах, и семья виконта Кингсли неожиданно для всех породнилась с императорским домом.

Разумеется, муж всеобщей любимицы Джеремии не мог оставаться простым «вторым сыном виконта», поэтому предыдущий император даровал Роуэну герцогский титул.

И пусть фактической главой дома была сама принцесса, положение обязывало: вскоре Роуэн стал полностью соответствовать своему высокому статусу.

— Этот герцогский титул — просто красивая пустышка, — процедил Бенедикт. — Посуди сам: он так и не смог отказать императору, отправился на передовую и вернулся оттуда в гробу.

Бенедикт изо всех сил старался сделать вид, что его это не задевает.

Но он ничего не мог поделать со жгучей завистью и жаждой прибрать к рукам коммерческие монополии герцогской семьи.

— Главное — это практическая выгода. Седрик — всего лишь двадцатипятилетний юнец. Если мы сумеем втереться к нему в доверие, то сможем дергать за ниточки от имени Кайласов.

— Для юнца он слишком уж скользкий тип, не находите?

— Он лишь делает вид. Вернуться с войны и тут же взвалить на себя управление герцогством — это тяжелое бремя. Он не может не чувствовать давления, и мы должны бить именно в это слабое место.

В этот момент у входа возникло оживление: прибыл Седрик Кайлас.

Бенедикт, который еще минуту назад скрежетал зубами от злости, мгновенно расплылся в широкой, радушной улыбке и поспешил вниз по лестнице.

— Седрик, мальчик мой! Наконец-то ты здесь!

— Дядя.

Седрик коротко и сдержанно кивнул.

Про себя Бенедикт отметил, что племянник держится слишком высокомерно, но не признать очевидного не мог: парень действительно приковывал к себе взгляды.

Императорская кровь дает о себе знать, не иначе.

Ослепительно светлые волосы, унаследованные от матери, и пронзительные красновато-карие глаза наделяли его магнетической привлекательностью.

Впрочем, дело было не только во внешности. Седрик обладал совершенно уникальной аурой.

Так было с самого детства.

Он умел подчинять себе атмосферу в зале, не произнося ни слова. Умел демонстрировать гнев, не стирая улыбки с лица, и никого не подпускал к себе близко.

И парадоксальным образом именно это заставляло всех вокруг мечтать хотя бы о паре слов с ним.

Окажись он на любом другом приеме, всё равно стал бы центром внимания.

Те, к кому Седрик проявлял благосклонность, немедленно возвышались в глазах общества. А теперь, когда он стал герцогом, любой признанный им деловой партнер мгновенно приобретет огромный вес.

Именно на это и делал ставку Бенедикт.

Я не пресмыкаюсь. Я просто использую этого мальчишку в своих целях.

В руках Кайласов было сосредоточено множество исключительных торговых прав. Стоит получить к ним доступ — и статус семьи Кингсли взлетит до небес, оставив позади осиротевшее герцогство.

По-родственному положив руку Седрику на спину, Бенедикт начал водить его по залу, знакомя с нужными людьми.

Сегодня виконт намеренно оделся в стиле покойного брата, из-за чего издали могло показаться, будто сам Роуэн чудесным образом воскрес.

— Ваша Светлость, стоя рядом с виконтом Кингсли, вы смотритесь невероятно гармонично. Но это и неудивительно, ведь ваш покойный батюшка и виконт были близнецами! Ха-ха!

— Истинно так! Безвременная кончина вашего отца — невосполнимая утрата, но уверен, общество виконта Кингсли служит вам великим утешением, Ваша Светлость.

Приятели Бенедикта, словно по заранее заученному сценарию, наперебой твердили о его сходстве с Роуэном.

Седрик в ответ лишь вежливо, но холодно улыбался.

Выждав ровно столько, сколько требовали правила приличия, он непринужденно сменил тему:

— Прошу прощения, что прерываю, дядя, но я весь день провел за бумагами и с самого обеда во рту маковой росинки не было.

Бенедикт, таскавший племянника по залу, не предложив даже бокала лимонада, слегка стушевался.

— Ох, Великий Явар! Где мои манеры! Я был так рад тебя видеть, что совершенно забыл...

— Принимать гостей — всегда хлопотно, я всё понимаю. Не обращайте на меня внимания, продолжайте беседу. А я пойду смочу горло.

Изящно откланявшись, Седрик широким шагом направился к столу с напитками.

Привет!

Здесь новые главы выходят раз в две недели, а в приложении и на Бусти — раньше и чаще:

t.me/tenebrisverbot

https://boosty.to/novelslab/posts/bea71444-2c46-4f0f-9460-0b033407b3fc