Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
1 - 28

Суть его заключалась в том, что вскоре после заключения данного договора сменился глава семьи Листеруэлл, и поскольку все семейное имущество должно находиться под управлением нового главы, сама Харриет Листеруэлл отказывается от своих имущественных прав.

— «В связи с вышеизложенными обстоятельствами... право собственности... на упомянутые земли и особняк... передаю... своему дяде Джону Листеруэллу».

Дописав последнюю строчку, Джон удовлетворенно рассмеялся. Он уже собирался сам расписаться за Харриет, но передумал и позвал Беллу.

Посвятив пришедшую Беллу в историю с землей в Периласе, он протянул ей документ о передаче прав.

— Если я распишусь, меня могут раскусить из-за сходства почерков, так что поставь подпись за Харриет ты.

— Хорошо. Но взамен завтра я куплю себе пару сережек. Договорились?

Не дав Джону возможности отказать, она быстро черканула подпись на бумаге.

Ей было крайне неприятно выводить имя Харриет собственной рукой, но ради бриллиантовых серег, которые она недавно присмотрела, это неудобство можно было и потерпеть.

Джон неодобрительно посмотрел на дочь, вновь вознамерившуюся скупать драгоценности, но отказывать не стал.

Если продать землю в Периласе, можно выручить как минимум тридцать миллионов дирхамов. Серьги — это сущие пустяки.

Однако его грандиозным планам суждено было вдребезги разбиться меньше чем за один день.

— Что вы такое говорите? Почему вы отказываетесь это принять?

В тот же день Джон помчался в Перилас и успел встретиться с управляющим банком буквально перед самым закрытием.

Но его облегчение было недолгим — управляющий банком «Асети» наотрез отказался принимать документ о передаче прав.

— Для того чтобы сменить владельца, необходимо сначала подтвердить возврат земли. А для подписания акта о возврате законный владелец обязан явиться лично, если только он не скончался. В письме это было четко указано.

— Послушайте! Зачем так придираться к процедуре? Сама владелица собственноручно подписала согласие на передачу прав. Проявите же хоть немного гибкости.

Но управляющий лишь покачал головой.

— Мне очень жаль. Подтверждение приемки земли и смена владельца — вопросы, связанные с имуществом огромной ценности, поэтому личное присутствие обязательно.

— Я же говорю, Харриет сейчас не в том положении, чтобы приехать сюда!

— Мы готовы ждать столько, сколько потребуется. Мы сохраним всю прибыль, полученную с земли, не потратив ни единого санта, поэтому прошу мисс Харриет Листеруэлл лично посетить нас и подписать акт о возврате.

Столкнувшись с непреклонностью управляющего, Джон был вынужден покинуть банк ни с чем.

Разозлившись не на шутку, он тут же велел гнать карету к монастырю Святой Клариссы. Поскольку Перилас находился как раз по пути к обители, он успел добраться туда до захода солнца.

Сгорая от нетерпения, он грубо забарабанил в монастырские ворота голыми кулаками.

Вскоре небольшое оконце в воротах со щелчком открылось, и послушница с проницательным взглядом спросила:

— Кто вы?

— Я виконт Листеруэлл, приехал повидаться с одной живущей здесь девушкой.

— Поскольку это женский монастырь, посещения разрешены только с одиннадцати утра до пяти вечера. И вам нужно было подать прошение о визите заранее. Приходите завтра.

Джон грубо перехватил створку оконца, не дав ей закрыться.

— Немедленно позови настоятельницу! Как смеет какая-то простолюдинка дерзить мне!

В любое другое время он бы не сорвал с себя маску истинного джентльмена, но долгая тряска в карете с самого утра и то, что все шло не по плану, довели его до белого каления.

Эмму, стоявшую на воротах, тоже захлестнула волна гнева.

Если это виконт Листеруэлл, значит, именно он тот самый человек, который сослал сюда Харриет, а затем в одностороннем порядке разорвал опекунство.

Что же ему теперь понадобилось, раз он снова ищет Харриет?

— Ваше недовольство не изменит монастырских правил. Прошу вас, уходите.

Услышав это, Джон выругался и начал пинать ворота ногами. Весть об этом переполохе тут же дошла до Катрин, и она поспешила к воротам с недовольным лицом.

Отодвинув назад тяжело дышащую от возмущения Эмму, она распахнула монастырские ворота.

— Вот видишь! А говорила — нельзя!

Катрин ледяным взглядом уставилась на торжествующего Джона и громко спросила:

— Я настоятельница Катрин Эмильоса. Что за шум в такой час?

Перед лицом Катрин, которая ничуть не дрогнула перед ним и отчитывала его зычным голосом, Джон моментально поджал хвост.

Даже в маленьком, не имеющем большого влияния монастыре статус настоятельницы давал ей право голоса в религиозных кругах, а Катрин отнюдь не выглядела как человек, который будет покорно сносить оскорбления.

— Ах, так вы настоятельница. Ваша послушница оказалась настолько несговорчивой, что я не сдержался. Я прибыл по срочному делу.

— Вы не из тех, кто не понимает, что являться в такой час без предварительного уведомления — вопиющая грубость. Так насколько же срочное у вас дело?

— Это сугубо личное семейное дело, поэтому я не могу вдаваться в подробности. Но дело действительно исключительной важности, так что я должен забрать Харриет.

Заявление человека, ввалившегося без предупреждения и требующего выдать ему Харриет, не вызвало у настоятельницы ни капли сочувствия.

Глядя на возмутительно хамское поведение Джона, Катрин почувствовала, словно воочию убедилась в правдивости всего, что Харриет рассказывала о своей жизни в доме Листеруэллов.

Поэтому она не удержалась от легкой усмешки.

— Почему вы ищете мисс Харриет здесь?

— Как это почему? Потому что она находится здесь!

— О чем вы говорите? Мисс Харриет уже давно вернулась в Дженоа.

— Что?

Джон вытаращил глаза и переспросил.

Катрин, наслаждаясь моментом, широко улыбнулась.

— Мисс Харриет Листеруэлл покинула обитель первого июня, завершив годичное пребывание в монастыре в соответствии с изначальным соглашением. Ах! Вы ведь разорвали опекунство, так что могли и не знать. У нас больше нет обязательств докладывать об этом виконту.

— К-как такое может быть!.. Куда же, по ее словам, она отправилась?

— Я слышала только, что она направляется в Дженоа. Но, полагаю, вы осведомлены о делах в столице куда лучше моего.

Джон лишь затрясся от злости, крепко сжимая кулаки.

Он и представить себе не мог, что Харриет, лишившись опеки, покинет монастырь. У нее ведь не было ни гроша — на что она рассчитывала, уходя отсюда?

По его спине пробежал холодок дурного предчувствия.

— Полагаю, ваш вопрос исчерпан, так что прошу вас прекратить шуметь и уйти. Больше я этого терпеть не намерена.

Под враждебным взглядом Катрин Джону не оставалось ничего другого, кроме как повернуть назад.

Дело принимает скверный оборот. Если нанять людей, я, конечно, быстро ее найду, но на это опять уйдут деньги. Тц.

Он сел в карету, недовольно цокая языком.

Однако тратить эти деньги ему не пришлось. Харриет нашлась сама, еще до того, как он успел кого-то нанять.

* * *

Темно-зеленое шелковое платье, изумрудное ожерелье, лежащее на ключицах, и роскошно покачивающиеся серьги-шандельеры.

Харриет мысленно перебрала все, что было на ней надето, прикидывая стоимость. Пожалуй, даже у Беллы вряд ли наберется много платьев или украшений подобного уровня.

— Ты морально готова, Харриет? — спросила Триша перед тем, как выйти из экипажа.

Честно говоря, сердце колотилось так сильно, что к горлу подступала тошнота, но Харриет лишь сглотнула и кивнула.

Она уже ступила на путь, с которого не было возврата, и теперь не имела права давать слабину.

— Тогда идем.

Харриет вышла из кареты вслед за Тришей.

Стоило открыть дверцу, как на них пахнуло воздухом, заметно посвежевшим по сравнению с дневным. Примешанный к нему аромат цветов и трав, а также стрекотание насекомых придавали летней ночи особое очарование.

— Добро пожаловать. Не соизволите ли показать приглашение?

Лакей из семьи графа Вандербильта проверил приглашение и вежливо проводил их в особняк.

Харриет показалось, что даже этот лакей бросает на нее вороватые взгляды.

Я — бриллиант, я — бриллиант, я...

Харриет повторяла заклинание, которое без конца твердила себе, готовясь к сегодняшнему дню.

Она — бриллиант, все испытания — лишь проверка на прочность, а злословие в ее адрес — не более чем зависть.

Никто не сможет меня сломить.

Представив себе бриллиант, отражающий ослепительный свет во все стороны, она вздернула подбородок и посмотрела прямо перед собой.