Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
1 - 1

Наверное, мне уже пора уйти.

Огни императорского банкета, устроенного в честь победы в Кифренской войне, сияли так ярко, что резали глаза. Было совершенно невыносимо стоять вот так, вжавшись в стену, так и не дождавшись ни единого приглашения на танец.

Харриет огляделась, ища возможность незаметно ускользнуть.

Ее дядя, виконт Листеруэлл, находился неподалеку. Впрочем, он был слишком занят, знакомя своего сына Астона с нужными людьми и стараясь произвести на них впечатление, чтобы обращать на племянницу хоть какое-то внимание. Да он бы и в любом другом случае не стал о ней беспокоиться.

Где же тетя и Белла?

Тети нигде не было видно. Скорее всего, она уединилась с другими дамами в одной из комнат, скинула туфли и самозабвенно болтала.

Харриет напоследок скользнула взглядом по стайкам молодежи — Белла должна быть где-то там.

Как и ожидалось, кузина вместе с подругами оказалась в самом центре плотного кольца кавалеров.

А чего еще ожидать от Золотой Розы Дженоа.

Харриет слегка поджала губы, сдерживая готовую сорваться усмешку. Догадываются ли эти джентльмены, какой секрет таит роза, вооруженная ангельски светлой улыбкой?

Так или иначе, убедившись, что дядиной семье не до нее, Харриет тихонько направилась к выходу.

Но в этот момент зал внезапно погрузился в кромешную тьму.

— Ах! Что такое?

— Свет погас?

Послышались растерянные голоса — гости в замешательстве озирались по сторонам. Хотя они, наверное, испугались не так сильно, как Харриет, которую темнота застигла во время попытки к бегству.

Тут же раздался зычный голос императорского церемониймейстера:

— Сохраняйте спокойствие! Сейчас зажгут запасные огни!

Слуги, словно только этого и ждали, быстро затеплили масляные лампы. Догадливый дирижер взмахнул палочкой, и оркестр заиграл нежную, похожую на серенаду мелодию; под звуки скрипки мягкий свет ламп наполнил зал особым, романтичным очарованием.

Успокоившись, гости наконец-то поняли смысл внезапной темноты.

— А! Кажется, это та самая забава с брошами!

— Я слышал, сейчас на банкетах модно ненадолго гасить свет, но не думал, что такое устроят и в императорском дворце.

— Война закончилась, так что, наверное, это намек поскорее искать себе пару. Хо-хо-хо.

Тайком приколоть брошь к подолу платья избранницы — такой способ признания в любви с недавних пор вошел в моду. Женщина бережно хранила украшение, в предвкушении гадая, кто же ее тайный поклонник. Несколько дней спустя к ней подходил мужчина со словами: «Я пришел забрать то, что оставил», — и приносил ей либо радость, либо разочарование. Жизнь — штука непростая, поэтому разочарований обычно бывало больше.

— Еще одно развлечение — угадывать, на чьем платье окажется больше всего брошей.

— Разве леди по имени Белла не займет первое место?

Харриет, изо всех сил стараясь удержаться на ногах в толпе неосторожно снующих туда-сюда мужчин, усмехнулась, услышав краем уха имя кузины.

Наверняка увешается брошами, будет изображать смущение и заодно позлит остальных леди. Мужчинам тоже придется несладко: Белла мило улыбалась всем, кто к ней подходил, но жестко проводила черту, стоило кому-то начать ухаживать за ней в открытую.

Окажись я на ее месте, хоть слезу бы проронила от благодарности.

Харриет горько причмокнула губами.

Подари ей кто-нибудь брошь — она бы вышла за него замуж не раздумывая, лишь бы у жениха не было совсем уж вопиющих недостатков. Да и стоит ли придираться к мелким изъянам, если это положит конец ее жизни нахлебницы в дядином доме?

Однако ее платью было суждено остаться без брошей.

— Ой! Кто здесь?

— Ах!

То тут, то там раздавались полные смущения и кокетства вскрики. Харриет, тихо вздохнув из-за забавы, не имеющей к ней ни малейшего отношения, ждала, когда поскорее включат свет.

В этой суматошной атмосфере прошло минут пять. Люстры в зале несколько раз мигнули и снова залили все ярким светом.

Оркестр умело вернулся к мелодии, звучавшей до темноты, а гости принялись увлеченно рассматривать подолы платьев, проверяя результаты тайных признаний.

Харриет, едва заметно улыбнувшись, снова собралась сделать шаг к выходу. Если бы только Белла внезапно не окликнула ее со спины.

— Ой, Харриет! Что это?

Кузина, до отключения света находившаяся довольно далеко, теперь стояла в пяти-шести шагах и указывала на ее платье.

Когда она успела сюда подойти?

Харриет, не в силах скрыть растерянность, опустила взгляд туда, куда указывала Белла. На подоле простенького платья, сшитого специально для сегодняшнего банкета, висела элегантная и на вид безумно дорогая рубиновая брошь.

— Ч-что это?

Белла подошла к замеревшей с округлившимися глазами Харриет.

— Похоже, кто-то хочет признаться тебе в любви! Судя по такому ярко-красному рубину, это кто-то очень страстный!

— А? Н-не может быть...

— Никого не подозреваешь?

— Нет! Совершенно. Наверное, просто обознались. Было ведь довольно темно.

— Да брось, быть такого не может! Наша Харриет просто скромничает.

Белла звонко рассмеялась, словно услышав забавную шутку, и похлопала Харриет по плечу. Привлеченные этим смехом, к ним тут же стянулись ее подруги и поклонники. Разумеется, взгляды, которые они бросали на Харриет, были не особо доброжелательными.

— Интересно. Кто бы это мог быть? Мужчина, решивший признаться в любви леди Харриет Листеруэлл.

— Ну, вкусы бывают разные.

— Разве это вопрос вкуса? Это вопрос репутации.

В каждом слове, брошенном словно в шутку, сквозила колкость, которую было трудно игнорировать.

Но Харриет, как обычно, не оставалось ничего другого, кроме как притвориться, что она не заметила издевки. Вступи она в перепалку — никто бы не встал на ее сторону.

Вместо этого она отцепила от подола брошь с ярко-красным рубином и внимательно ее осмотрела.

Один только крупный камень стоил бы целого состояния, но искусная работа мастера, создавшего платиновую оправу, и качество усыпавших её бриллиантов тоже были совершенно исключительными.

Дизайн казался слегка старомодным. Скорее всего, владелец — мужчина в годах.

Ну разумеется. Нормальный молодой человек ни за что не осмелился бы сделать ей предложение. Наверняка брачный возраст этого джентльмена давно прошел, а за плечами, возможно, уже есть один брак. Возможно, у него есть дети, он инвалид или уродлив.

Зато, кажется, у него много денег.

Сама по себе брошь должна стоить немало, так что если человек прикрепил ее к чьей-то юбке и не боится потерять, значит, он богат. 

Этого достаточно.

Харриет решила: если владелец броши действительно не обознался, она охотно примет его предложение. Она ничуть не расстроится, даже если к ней подойдет мужчина лет пятидесяти. Для Харриет даже пошлая сделка, где мужское богатство покупает женскую молодость, казалась непозволительной роскошью.

— И правда, красивая брошь. Кто же владелец? Я видела сегодня нескольких мужчин с рубиновыми украшениями...

Ласковый щебет Беллы вывел Харриет из задумчивости. Подруги и поклонники кузины тоже столпились рядом, роясь в памяти, кто же сегодня был с рубиновой брошью.

Харриет совершенно не хотелось, чтобы Белла догадалась о ее отчаянных мечтах о замужестве.

— Нет, должно быть, и правда перепутали. В любом случае, нужно ее приберечь и вернуть. Кажется, это очень дорогая вещь.

— Хм, тогда, на всякий случай, почему бы тебе не приколоть ее на грудь? Если действительно обознались, владелец должен как-то заметить свою ошибку.

— А?

Белла была права, но на душе все равно было неспокойно. Если это действительно произошло по недоразумению, как же неловко будет и владельцу броши, и Харриет, которая выставила ее напоказ.

Пока Харриет колебалась, Каролин, близкая подруга Беллы, язвительно заметила:

— Харриет хочет тайком оставить брошь себе, а мы тут, наверное, бестактно лезем со своими советами.

— Н-нет, вовсе нет.

В конце концов Харриет решила приколоть брошь на грудь, как и советовала Белла. Возможный позор теперь не имел особого значения. В любом случае, ее репутация уже не могла стать хуже.

— Так ведь любой ее узнает?

— Конечно. Но я верю, что за этим последует романтическое признание. Ведь наша Харриет такая добрая и милая!

Белла крепко обняла Харриет.

Любой со стороны принял бы их за двух нежно любящих друг друга кузин-ровесниц. Харриет натянула кислую улыбку и слегка сжала руки Беллы. На самом деле, не будь на них устремлены чужие взгляды, ей бы хотелось грубо сбросить эти руки.

— Белла, это ты слишком добрая. И твои родители тоже.

— Верно. Будь я на ее месте...

— Эй, вы что несете? В каком свете предстанет Белла, если мы будем так говорить?

Белла, обращаясь к подругам, в которых не было ни капли сочувствия к Харриет, лучезарно улыбнулась и скромно произнесла:

— Да что вы. Это вы меня слишком переоцениваете.