Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 60

Люди называли этот холм «Мокянджэ» — перевал, где пастух пасет овец.

Говорили, что на этом высоком, но пологом склоне каждый год вырастает сочная трава, и название пошло с тех давних времен, когда здесь действительно пасли стада.

Вид отсюда открывался невероятный — ничто не загораживало горизонт, а рассветы и закаты были просто потрясающими. Агент по недвижимости, дядюшка Чхве, заходивший в ателье, как-то говорил, что с точки зрения фэн-шуй лучшего места не найти.

Но сейчас Ё Хи было совершенно не до пейзажей и не до фэн-шуй.

В её голове крутилась только одна мысль:

«Я вошла в его пространство».

«Я в его доме».

«Я сижу на диване Ги Хон Чо».

— Выпей.

На чайный столик перед диваном опустилась чашка. В изящном фарфоре, стоящем на блюдце, плескалась оранжевая жидкость.

— Я любил пить этот чай, когда жил в Англии. Не знаю, понравится ли он тебе.

Ё Хи осторожно подняла чашку и сделала глоток. Во рту разлился аромат трав и горьковатое послевкусие. Это напоминало тот молочный чай, что она пила раньше, но без мягкости — только горечь.

— Вкусно.

— Рад слышать. Это мой любимый.

«Значит, Ги Хон Чо любит горькое. А я-то думала, почему он даже не притронулся к кофе с кучей сахара и сливок, который я ему подавала. В следующий раз надо будет заварить ему просто черный кофе, покрепче». Ё Хи мысленно добавила этот факт в список «Что я знаю о Ги Хон Чо».

Хлюп, хлюп.

Некоторое время слышались только звуки глотков. От неловкости у Ё Хи пересохло в горле.

— Что хочешь на ужин?

— У... ужин?

— Да. Особых продуктов у меня нет, но что-то простое я приготовить смогу. Чего бы тебе хотелось? Что ты любишь?

Ужин...

Конечно, время было ужинать. Но Ё Хи, примчавшаяся сюда за ним, даже не думала о том, что они будут сидеть друг напротив друга и есть.

Он же продолжил как ни в чем не бывало:

— Поужинаем, и я тебя провожу.

Неужели она придала словам «давай будем вместе» слишком много значения? Ё Хи невольно переспросила, заикаясь:

— Мы... мы будем есть?

Глаза Ги Хон Чо слегка расширились, а потом он вдруг рассмеялся.

Его смех, освежающий, как лопающиеся пузырьки лимонада, был настолько прекрасен, что Ё Хи почувствовала одновременно смущение и трепет.

— А чем бы ты хотела заняться, Ё Хи?

В его голосе зазвучали нотки озорства и смеха.

— М? Скажи. Если ты пришла сюда не ужинать, то что ты хотела делать?

— ...

На этот явный намек Ё Хи невольно надула губы. А действительно, зачем она пришла? Она и сама не знала, и от этого стало еще более неловко.

— ...Я просто выпью чаю и уйду.

Мужчина снова рассмеялся.

Хон Чо забрал чашку из её рук, поставил на стол и придвинулся ближе. Обхватив её тонкую, податливую талию одной рукой, он резко притянул её к себе.

— Нет, так не пойдет.

«Кто тебе позволит?» — прошептал он и наклонил голову. Губы, которые он жаждал испробовать уже давно, наконец сомкнулись.

Это был грубый поцелуй.

Ни следа той осторожности, с которой он раньше спрашивал разрешения, прежде чем коснуться её, лизнуть или проникнуть внутрь.

Он терпел достаточно долго, и теперь его терпение лопнуло.

Большой ладонью он сжал её щеки, заставляя открыть рот. Язык, изнывавший от жажды, ворвался внутрь и начал жадно исследовать каждый уголок.

Он будил, ласкал и сплетал её язык, который до этого смирно лежал в своем уютном гроте, как спящая принцесса в башне. Сладкая слюна, скопившаяся под ним, имела вкус его любимого черного чая.

«Как же мне это нравится». От удовольствия в его горле зародился стон.

Он подхватил Ё Хи и усадил к себе на колени.

Ё Хи оказалась верхом на нем, обхватив его бедра ногами, но даже не осознала, насколько непристойна эта поза.

Мужчина, который поглощал её, был таким горячим. Мужчина, который ласкал её языком, словно утешая все её прошлые обиды, был таким нежным и сладким. Ё Хи была слишком занята тем, что обнимала его за шею и отвечала на этот шквал поцелуев.

— Хм... ах...

— Ха-а...

Его большая рука скользнула ей под юбку и погладила бедро. Рука, лежавшая на талии, с каждым движением их языков поднималась все выше.

Грубая, жадная ладонь легла поверх тонкого вязаного кардигана с рядом крошечных пуговиц. Когда он сжал её грудь и начал разминать, в голове у Ё Хи взорвались фейерверки, и её плечи подскочили. От этого резкого движения их губы, казавшиеся единым целым, разомкнулись.

— Ха... Что такое?

Он мгновенно уловил реакцию её тела. Хон Чо был настолько сосредоточен на ней, что мог отличить дрожь возбуждения от дрожи испуга.

На его вопрос она лишь покраснела и не смогла ответить. Взгляд мужчины, не понимающего причины заминки, упал на его собственную руку, которая самовольно натворила дел. Руку, которая мяла полную грудь через белый трикотаж.

— ...А.

Особой вины он не чувствовал. Он и так был джентльменом достаточно долго. Вел себя так, будто готов её съесть, но при этом держал руки на талии, даже не пытаясь распускать их.

— Нельзя?

Его рука снова сжала грудь, словно спрашивая разрешения.

— Я хочу потрогать тебя, Ё Хи. Нельзя?

Брюки на левом бедре, казалось, вот-вот лопнут.

По правде говоря, он не планировал сегодня идти до конца. Он не видел её два дня, она плакала, она пришла за ним — он просто хотел немного удовлетворить свою жадность. Секс казался ему преждевременным.

«Вкусным блюдом нужно наслаждаться медленно, смакуя каждый кусочек. Это ведь пир, приготовленный специально для меня».

«Так что помять твою красивую грудь — это всего лишь закуска, аперитив».

Но его желание было слишком настойчивым, чтобы от него можно было отмахнуться. Его взгляд, который раньше никогда не задерживался на женской груди, теперь был прикован именно туда.

Хон Чо был уверен, что она не откажет.

Однако, к его удивлению, тонкие белые пальцы легли на его руку с вздувшимися венами и убрали её с груди.

Прежде чем он успел ощутить растерянность от первого отказа, Хам Ё Хи отпустила свою прикушенную губу и потянулась к пуговицам кардигана.

Чпок, чпок. Маленькие белые бусины начали выскальзывать из петель.

Кардиган распахнулся, и перед глазами Хон Чо открылась кожа, еще более белая, чем трикотаж.

Видя, как горящий взгляд мужчины прикован к её груди и следит за каждым её движением, Ё Хи готова была умереть со стыда. И все же остановиться она не могла.

Она дернулась, когда он коснулся её груди, не потому, что ей было неприятно.

Напротив. Когда рука Ги Хон Чо коснулась груди, которая всегда была лишь помехой, спрятанной в лифчике, её пронзило током. Низ живота сжался, и по телу разлилась постыдная, но сладкая дрожь. К тому же...

«Почему трусики стали мокрыми?..»

Она не хотела останавливаться. На самом деле, она хотела, чтобы он подошел ближе. Чтобы он желал её.

Но сказать об этом у неё не хватало духу. Оставалось только действовать.

Весенний кардиган соскользнул с белых плеч. В отличие от скромных чашечек бюстгальтера, открывшиеся холмы выглядели бесстыдно пышными. Между двумя белоснежными полушариями пролегла глубокая ложбина.

От этой головокружительной панорамы исходил свежий, юный аромат женщины. Хон Чо окинул взглядом открывшийся вид, а затем посмотрел ей в глаза. Его голос стал низким и вкрадчивым:

— И что, по-твоему, я должен сделать?

Сидя верхом на нем, раздвинув ноги, в одном лифчике, она вдруг засмущалась. И это после того, как сама же скинула кардиган! Эта её наивная дерзость нравилась ему и одновременно дразнила.

Он положил указательный палец плашмя и медленно провел по выпуклости её груди. Кожа была до безумия мягкой. Он почувствовал, как внизу живота снова пульсирует, и понял, что белье, скорее всего, уже безнадежно испорчено.

— Ё Хи. Что это значит?

— ...Ах!

Он медленно провел ребром пальца вниз.

Зацепив край скромной хлопковой чашечки, он слегка оттянул её. Дёрг. Хозяйка вздрогнула, и её грудь, белая, как пудинг, задрожала в ответ.

Не обращая внимания на её реакцию, он потянул ткань еще ниже, и у него вырвался вздох восхищения.

На белом снежном поле показался крошечный, аккуратный сосок. Маленький, нежно-розовый, идеально созданный для того, чтобы его дразнить. Рот мгновенно наполнился слюной.