Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 59

Ему хотелось встретиться с ней сразу, но когда он добрался до Чхонджина, была уже ночь.

Номера телефона он не знал, так что связаться с ней не мог.

Это напоминало ожидание открытия галереи, где выставили картину, которую он жаждал увидеть.

Забавно: он никогда не ждал у закрытых дверей ради какой-то картины, но чувство было до странности похожим.

Ко времени, когда она обычно заканчивала работу, он припарковал машину на привычном месте. Вдалеке показалась женская фигура. Они не виделись всего сутки, но её силуэт казался ему чем-то совершенно новым.

«Могла бы идти и побыстрее. Чего она так плетется сегодня? Обычно порхает как бабочка, завидевшая цветок».

Он не сводил глаз с её приближающейся фигуры, нетерпеливо постукивая по рулю.

Заметив машину, женщина открыла дверь и опустилась на пассажирское сиденье.

Хлоп.

Едва дверь закрылась, он спросил так, словно ничего особенного не происходило:

— Как вы поживали?

Прошел всего день, но он спрашивал так, будто вернулся из долгого путешествия. Его взгляд скользил по её лбу, переносице, губам, словно облизывая их. В горле уже пересохло, губы требовали влаги.

Пока не забыл, он открыл консоль, достал блокнот и ручку. Нацарапав семь цифр, он продолжил:

— Это мой номер. Я живу один, так что если будет дело — звоните. Спрашивать ваш номер... вы ведь живете не одна, Ё Хи?

Ответа не последовало, но он аккуратно сложил листок и вложил его в руку женщины. Её тонкие белые пальцы нервно сжали бумагу.

— Не посмотрите на меня? Видимо, совсем не скучали. Обидно.

«Ты должна смотреть на меня. Всегда. Вести себя так, будто глазам больно, когда я исчезаю из вида».

Голова женщины медленно повернулась в его сторону. В её глазах, полных слез, читалась густая, необъяснимая тоска.

— ...Что с вами? Что-то случилось?

Он не мог не спросить. Хон Чо любил ту живость, что обычно плескалась в этих глазах. Когда этот блеск был направлен только на него, когда он знал, что сам является его причиной — это пьянило. Но сегодня в её взгляде была лишь липкая, тяжелая печаль.

— В-вы... хорошо съездили в Сеул?

— Раз я здесь, значит, хорошо. ...Я спросил, что у вас случилось. М?

Тон был нарочито ласковым, но внутри у Хон Чо начало нарастать раздражение.

Обычно ему было плевать на чужие эмоции, которые читались как открытая книга. Заботиться о чувствах других — не его профиль, он никогда этого не делал. Даже перед своим отцом, которого все боялись до дрожи, он всегда говорил то, что думал.

Но с этой женщиной так не получалось. Ему казалось, что он не успокоится, пока не выскребет из неё все, до самого дна, пока не узнает каждую мелочь.

Мы не виделись целый день, ты должна сиять от радости, а не прятать взгляд с таким жалким видом. Так что я должен знать причину.

— Ё Хи.

— ...

— Мне можно рассказать все.

Женщина, теребившая листок с номером, подняла голову на его настойчивый призыв. Их глаза встретились: зрачки дрожали, она покусывала нижнюю губу — явно нервничала. Лицо человека, который хочет что-то сказать, но не решается. Он проявил терпение.

Наконец, приняв решение, её сегодня особенно алые губы разомкнулись.

— Послушайте... Хон Чо-сси... что вы... думаете обо мне?

— ...

— Мы... то есть вы и я... мы встречались уже несколько раз... и я...

Глядя на то, как она мечется, Хон Чо издал тихий смешок, больше похожий на вздох. «А, так дело всего лишь в этом».

Значит, настал «тот самый момент». Момент ожиданий от отношений и определения их статуса.

Она говорила, что у неё был парень, так что совсем уж простушкой в этих делах она быть не должна. У них было что-то вроде свиданий, и каждый раз они целовались так, будто от этого зависела их жизнь. Теперь она хочет от него определенности. Хочет дать имя тому, что между ними происходит.

Обычно в такой момент он заканчивал отношения. По правде говоря, для него это и так уже затянулось на удивление долго.

«Что делать? Как поступить?»

Тук, тук. Указательный палец привычно отбивал секунды на руле.

— ...Я люблю вас.

Палец замер. Взгляд сам собой устремился к ней, следуя за звуком её голоса.

Хам Ё Хи подняла на него влажные глаза. Ей было стыдно, неловко, но она больше не могла скрывать то, что переполняло её сердце. Она смотрела прямо на него.

— Я... я люблю вас, Ги Хон Чо-сси. Я полюбила вас.

Для Ё Хи это признание было неизбежностью. Пак Чжэ Ман разворошил её самую глубокую рану. «Гусеница должна есть сосновые иголки, как ты посмела...» Она не могла возразить. Какой смысл отрицать очевидное?

У неё нет ни престижной работы, ни выдающейся внешности, ни талантов. Она — «мешок с ячменем», обуза даже для собственной семьи, как сказал Пак Чжэ Ман. Как она может заявить, что подходит Ги Хон Чо?

Ги Хон Чо сказал, что ей можно говорить все, но о таком она спросить не смела. «Я вам подхожу?» — задать этот вопрос было выше её сил. У неё не было мужества услышать ответ.

Поэтому единственное, что ей оставалось — это признаться в своих чувствах, чистых на сто процентов. Когда встречаешь противника, которого невозможно победить, выложить все карты на стол — это и капитуляция, и мольба: «Пожалуйста, посмотри на меня». Признание в любви — это удел слабого.

— ...

Хон Чо застыл, переваривая её признание.

То, что Хам Ё Хи влюблена в него, он и так знал. Все её существо кричало об этом.

Конечно, он слышал признания и пооткровеннее. Женщины, шептавшие ему липкие, сладкие слова, были опытными, умелыми и утонченными. От них разило феромонами до тошноты.

«Я люблю вас. Я полюбила вас».

Признание этой женщины пахло свежесорванным персиком. Неуклюжее, неловкое, простоватое и... сияющее. Ароматное, свежее, бодрящее и мягкое.

Из всего, что когда-либо щекотало чувства Ги Хон Чо, это было самым соблазнительным. А этот взгляд, сгорающий от нетерпения в ожидании ответа, — самым восхитительным.

Взгляд, которым уникальный, единственный в своем роде объект желает только меня.

В этот миг это сияющее сокровище принадлежит только мне.

Зажечь свет в этих глазах или погасить его — все в моей власти.

Его наполнило чувство удовлетворения, словно он держал в ладони целый мир.

Он хотел удержать её в своих руках еще немного. Хотел, чтобы она оставалась перед его глазами. Хотел видеть, как она отчаивается, разочаровывается и ликует — и все это только из-за него.

— Ё Хи.

При звуке своего имени её зрачки дрогнули.

— Как думаешь, зачем я ездил в Сеул?

— ...

— Я был на смотринах.

В глазах женщины поднялась буря. Хон Чо наблюдал за тем, как её надежда мечется, подобно буйку в шторм, и продолжал:

— Это устроили старшие родственники, разумеется, с целью брака.

— ...А.

— Не пойми меня неправильно. Я и сам был сбит с толку, когда меня внезапно вызвали.

Хон Чо снова вгляделся в её глаза. Свет в них погас, они стали темными и пустыми.

Кто-то теряет надежду только из-за него, потом снова хватается за неё, снова теряет и снова ловит...

Внезапно он подумал: радовало ли его это когда-нибудь раньше? Вся его жизнь была такой — он мог решать судьбы людей одним словом. Но, клянусь, он никогда не уделял этому столько внимания и не получал от этого такого удовольствия, как сейчас. Он ведь не был злодеем по натуре.

— Мои чувства к тебе, Ё Хи, не отличаются от твоих. ...Я тоже люблю тебя, Ё Хи.

Вспышка. Свет в глазах зажегся вновь.

— Но... реалистично глядя на вещи, это будет сложно, не так ли?

— ...

— Семья возлагает на меня большие надежды. Как я уже говорил, мой отец — человек непростой. Старомодный, упрямый и жесткий. У него огромные ожидания насчет невестки для младшего сына.

Свет снова начал меркнуть.

— Он не тот человек, который оценивает людей только по их личному обаянию. Если бы это было так, я бы сейчас не терзался этими сомнениями.

— ...У... у меня тоже есть работа.

Вместо ответа он просто посмотрел на Хам Ё Хи. Прочитав что-то в его взгляде, женщина мгновенно покраснела до корней волос. «Ты сама все знаешь, мне не нужно говорить это вслух».

Глаза женщины наполнились жалостью к самой себе.

— Он мой отец, но даже я считаю его смешным. Оценивать людей таким образом, выставлять баллы...

— ...

— Я считаю, что ты, Хам Ё Хи, гораздо более значимый человек. ...Потому что ты всколыхнула мое сердце.

Это была правда. За одно это Хам Ё Хи заслуживала высшего балла. Он мог поклясться: никто в его жизни не развлекал Ги Хон Чо так сильно, как она.

Голова женщины опустилась. Кап, кап. Слезы упали на её сложенные руки.

Ах, это было так трогательно, и эти слезы доставляли ему невероятное удовольствие. Ему хотелось поднять её подбородок и выпить их все до единой. Если обнять её и утешить, она наверняка разрыдается и повиснет на нем.

Губы пересохли. Пора было её успокоить. Тем более, что его собственное терпение было на исходе.

— Ё Хи.

— ...Хнык, да...

— Я люблю тебя такой, какая ты есть, Ё Хи.

Ему нравилась Хам Ё Хи. Нравилось смотреть на неё, нравилось быть с ней, нравилось касаться её и целовать.

— Ё Хи.

— ...Хнык.

— Хам Ё Хи.

— ...Д-да...

— Мне нравишься ты — нынешняя.

И это тоже была правда.

Ему нравилась Хам Ё Хи, такая, как сейчас: способная проливать искренние слезы. Хам Ё Хи, которая совершенно не умеет скрывать чувства или лицемерить. Хам Ё Хи, которая так усердно услаждает его взор и разум.

Всхлипывания усилились. Не выдержав, он притянул её маленькое тело к себе.

Он всем телом ощутил её дрожь. Уткнувшись ему в грудь, словно птица со сложенными крыльями, она плакала, закрыв лицо руками. Это было... очаровательно.

Ах, каково это — держать её в объятиях вечно?

Заставить её смеяться и плакать только здесь, в моих руках... Насколько же красивой она будет тогда?

Хочу видеть это.

Хочу обладать этим. Хочу её.

Как мне её заполучить?

— Ё Хи.

Он поднял подбородок плачущей женщины, которая не могла ответить.

Слезы текли из её глаз непрерывным потоком, как из неиссякаемого родника.

Он прикоснулся губами к её векам, слизывая влагу, и её маленькое тело вздрогнуло.

В ясных глазах женщины, встретившихся с его взглядом, читалось слабое, но отчетливое обожание. Искренняя вера в то, что она последует за любым его словом.

— Давай будем вместе.

— ...

— Будь со мной.

Ему не нужно было слышать ответ, чтобы знать: Хам Ё Хи согласится.