Уэйн всё же накинул пиджак на её плечи, несмотря на протесты.

— Если позволите, я провожу вас хотя бы до дома.

— Ох, нет... Только не туда... Нет.

Возможно, уловив её внезапное смятение, Уэйн не стал настаивать и заглянул ей в глаза.

Она отвела взгляд, но он наверняка успел заметить, насколько ей некомфортно.

— Понял.

Вариант с домом он отбросил без лишних раздумий.

— Хм... Вряд ли поблизости есть больницы, которые работают в такой час.

Уэйн почесал подбородок, обдумывая другие варианты. В её ясных глазах, неотрывно смотревших на него, плескалось смятение.

«Ах... Почему этот человек так заботится обо мне? Мы ведь виделись всего три раза, и то мельком».

Где-то внутри болезненно защемило.

Её лицо исказилось, словно она готова была расплакаться, охваченная сложными чувствами, которым сама не могла дать названия.

— Послушайте...

— Да?

Она окликнула его не подумав, ещё даже не решив, что скажет дальше.

В голове вихрем проносились десятки фраз: те, что нужно было сказать, и те, что хотелось.

Самым разумным было бы сказать: «Всё в порядке. Вам не о чем беспокоиться. Вы ведь идёте с работы, так что благополучного пути домой».

Она могла бы сказать так. И для человека в её положении это было бы правильнее всего.

Но Лилия была слишком истощена, и именно сегодня ей хотелось попросить о том, чего она действительно желала.

Например, о таком:

— Я хочу выпить горячего чая.

— Что?..

— Вместе с вами.

* * *

В тот самый момент, когда Лилия стояла перед зданием ФБР и произносила эти судьбоносные слова о горячем чае...

...в старинном особняке семьи Бенедетти как раз собрались на совет.

Во главе стола, раскуривая толстую сигару, сидел Лучано Бенедетти. Вокруг расположились шесть или семь капо.

Они переглядывались, опасливо косясь на Лучано.

Босс синдиката ещё не проронил ни слова, а значит, никто не смел заговорить первым. Зал заседаний наполнился тяжелой атмосферой — ни враждебной, ни дружелюбной.

Лучано Бенедетти.

Этот человек излучал властную ауру, совершенно отличную от той, что была у Теодоро.

Он изящно подносил сигару ко рту. Его манера курить была лишена всякой вульгарности — казалось, он смакует бокал коллекционного вина.

Даже в самых незначительных жестах Лучано сквозила аристократичность, ставящая его на совершенно иной уровень по сравнению с окружающими.

Аккуратно подстриженная бородка. Глубокий, пронзительный взгляд. Твердая линия носа. Все эти черты лишь подчеркивали его благородство.

Трудно было даже представить, чтобы такой человек мог кому-то подчиняться. Любой, кто хоть раз видел его, сказал бы: Лучано — прирожденный босс мафии.

А тот, кто не знал его лично, ни за что бы не догадался, что они с Теодоро — братья...

Настолько разительно отличалась аура, исходившая от каждого из них.

Так или иначе, сейчас они оба присутствовали в зале.

Два разных источника властного давления делали воздух в зале невыносимо тяжелым, и капо, должно быть, мечтали лишь о том, чтобы эта тишина наконец прервалась.

К счастью, Лучано сделал еще пару затяжек и начал разговор:

— Теодоро, каковы твои дальнейшие планы?

Теодоро, небрежно закинув ногу на ногу, сухо ответил:

— Не думаю, что мне есть что добавить. Всю мелкую работу по управлению мы оставляем Гоутам, а сами присматриваем за Уэст-Филлом в качестве партнеров и кураторов.

— «Партнеров»...

На губах Лучано мелькнула слабая усмешка.

Капо Марко, наблюдавший за ситуацией, быстро уловил настрой босса и подхватил:

— Какое, к черту, партнерство. Одно только название. Клубы, которые сейчас перешли к Гоутам, — это ведь самые крупные точки в Уэст-Филле? По сути, мы просто взяли и отдали им весь западный район.

Так начался спор. Капо Никколо вмешался более спокойным тоном:

— Зачем смотреть на всё так мрачно? Раз они платят дань, значит, склоняют перед нами головы. Глупо говорить, что мы «потеряли» Уэст-Филл.

— Послушайте, включите голову. Дань данью, но само управление теперь в их руках. Как ни крути, Уэст-Филл будет плясать под их дудку...

— Что за чушь вы несете? Вы же не новичок, только что прошедший посвящение. Иерархия предельно ясна. Если дела пойдут не так, как нам нужно, мы просто поднимем процент сборов или... Да рычагов давления у нас навалом, о чем вообще беспокоиться?

На этот раз в разговор резко встрял капо Клаудио, язвительно обращаясь к Никколо:

— Вот именно. У меня только один вопрос: зачем нам лишний геморрой? А? Оставили бы всё нашим ребятам, как раньше, и дело бы крутилось само собой. На кой черт было приплетать сюда этих Гоутов... Тц, я бы еще понял, будь они людьми надежными.

Слова так и летали над столом. Конфронтация обострялась.

От этой пустой грызни Теодоро уже начинал уставать. Он грубо потер ладонью осунувшееся лицо.

— Послушай, Клаудио.

— Ч-что такое?..

Клаудио, который еще секунду назад самодовольно кривился, забегал глазами и уставился на Теодоро. Андербосс всё это время молчал, и сейчас Клаудио нервно сглотнул.

В повисшей тишине Теодоро спросил ровным голосом:

— А какие у нас причины так не доверять Гоутам? Ты сам-то когда в последний раз делал всё в точности так, как я велел? Если говорить о степени доверия, то для меня между тобой и ими нет никакой разницы.

— …

Получив столь откровенный плевок в лицо, Клаудио, вероятно, в тот момент подумал: «Какого хрена этот молокосос на меня взъелся?»

Ну и характер. Никакого уважения к дяде.

Но, как ни крути, перед ним сидел андербосс семьи. Проглотив оскорбление, Клаудио натянул на лицо вымученную улыбку:

— Я вовсе не это имел в виду... Просто с выходцами из Эйкина у нас никогда не было тесных связей, да и слухов о них ходит много, причем дурных. Неспроста же их прозвали стаей бродячих псов...

— Клаудио. Что за анахронизмы ты несешь? И это говорит человек, который всего двадцать лет назад воевал на фронте.

— …

— Тот, кто прекрасно знает, из-за чего весь континент погрузился в хаос, всё еще делит людей на сорта?

Он имел в виду Вторую мировую войну, превратившую весь мир в ад в тридцатых-сороковых годах.

Клаудио, которому было нечем крыть, наглухо закрыл рот...

И тут Марко, самый опытный и проницательный из всех, поспешил вступиться за него:

— Не будь к нему так строг. Он не со зла. Он просто переживает, потому что мы почти никогда не работали с Гоутами. Разве я не прав, господа?

Он добродушно рассмеялся, но вернуть прежнюю атмосферу в зал уже не смог.

По комнате уже прокатилась волна холода...

...И тут хранивший до этого молчание капо Франко, приободренный вмешательством Теодоро, наконец набрался смелости.

— Раз уж на то пошло, думаю, стоит попробовать поработать с ними. Мы не сможем вечно вариться в собственном соку, работая только с людьми из линии Павоны. Уверен, каждый из вас хоть раз задумывался об этом.

— …

— Вспомните хотя бы Уэст-Филл. Выходцы из Эйкина обосновались там задолго до того, как мы прибыли на этот континент... Из-за их бешеного сопротивления нам было невероятно трудно открывать и развивать там бизнес. Если бы мы с самого начала решили договориться с ними, всё прошло бы гораздо легче.

— Какое еще, к дьяволу, «договориться», дружище? Мы тут не святые, чтобы проявлять терпимость. Хочешь заниматься подобным — иди основывай благотворительный фонд!

И снова началась перепалка. К этому моменту даже те, кто молчал, начали громко возмущаться:

— Факт в том, что нам необходим некий компромисс. Излишняя закрытость еще никому не приносила пользы.

— Нет, ну ладно. Допустим, мы пойдем на компромисс. А если всё пойдет прахом? С каких это пор господин Теодоро начал так активно лезть в бизнес? Если так пойдет и дальше, то крах нашего положения — это лишь вопрос време...

— Господа.

— ...вопрос времени, разве...

— Господа. Прошу вас, успокойтесь.

Консильери Винсент дель Пьеро, не выдержав, наконец вмешался. Услышав его мягкий, но твердый голос, разбушевавшиеся мафиози притихли.

Винсент посмотрел на Лучано, который молча перекатывал в ладони две игральные кости.

— Лучано, позволишь мне высказаться?

— ...Слушаю.

Ответ прозвучал так сдавленно, словно у него перехватило дыхание.

По одному лишь голосу было ясно: его терпение давно лопнуло, и он сдерживался из последних сил.

Те, кто только что с пеной у рта доказывал свою правоту, запоздало осеклись и начали испуганно переглядываться. Исключением оставался лишь этот спокойный пожилой джентльмен.

— Это сугубо мое мнение, но почему бы нам не поступить так, как было предложено? Это правда, что Тео до сих пор не принимал активного участия в делах. Но исключительно потому, что сам этого не желал, а не по какой-то иной причине. И раз уж теперь он решил взяться за дело... Я считаю, что Гоуты могут стать неплохими партнерами.