— Это сугубо мое мнение, но почему бы нам не поступить так, как было предложено? Правда, что Тео до сих пор не принимал активного участия в делах. Но исключительно потому, что сам этого не желал, а не по какой-то иной причине. И раз уж теперь он решил взяться за дело… Я считаю, что Гоуты могут стать неплохими партнерами.

Кто посмел бы возразить Винсенту?

— Давайте отбросим слухи о репутации и посмотрим на ситуацию трезво. Мы ведь не какая-то уличная шпана.

Мягко улыбаясь, он, по сути, тонко намекнул им не вести себя как деревенщины.

— То, что Уэст-Филл — эта некогда грязная дыра — смог так развиться, во многом заслуга Гоутов. Когда Антонио только пришел туда, вся коммерческая инфраструктура уже была налажена. И то, что наши клубы работают без особых проблем, в каком-то смысле тоже их достижение.

Однако кое-кто мог бы и поспорить. Например, заявить, что времена, когда Гоуты подминали под себя западный район, и нынешние дни — это большая разница. А значит, нельзя слепо верить, что сегодня они проявят ту же деловую хватку.

Словно предугадав эти возражения, Винсент сыграл на опережение:

— Безусловно, мир сильно изменился. Прошли десятилетия. Поэтому я предлагаю просто понаблюдать за развитием событий. Посмотреть, как Гоуты поведут дела…

— …

— И кроме того. Даже если они откажутся от наших условий или пустят бизнес ко дну, вы думаете, Тео будет сидеть сложа руки? Он в этом деле уже много лет. Уверен, ему хватит способностей уладить подобные проблемы.

Спокойный, но холодный взгляд Винсента остановился на Теодоро.

— А если нет, то после такого ему стоит окончательно отойти от финансовых дел.

По сути, это прозвучало как предупреждение. Раз Теодоро решил сотрудничать с Гоутами, его волю пока что уважат, но вся огромная ответственность за последствия ляжет исключительно на его плечи.

Речь, начавшаяся в защиту Теодоро, закончилась далеко не так однозначно. Для капо комментировать подобное было бы крайне неловко. Слова, еще пару минут назад летевшие друг в друга с явным намерением уничтожить, куда-то испарились. В зале повисла тишина.

— Лучано?

Винсент снова обратился к боссу, который всё это время молча слушал.

Лучано, по непроницаемому лицу которого было невозможно прочесть ни единой эмоции, пребывал в глубоких раздумьях, продолжая лишь перекатывать в ладони игральные кости.

Спустя долгое время его плотно сжатые губы дрогнули. Лучано прервал молчание, оглашая свое решение:

— …Пусть будет так.

Отовсюду послышались вздохи — то ли облегчения, то ли разочарования. Однако Лучано, похоже, не собирался выслушивать чужие мнения.

— На этом закончим. — Он закрыл собрание, не оставив ни малейшего повода для дискуссий. — Все свободны.

Сказано это было мягко, но по факту означало: «Убирайтесь». И раз уж приказали уйти, капо оставалось лишь подчиниться и покинуть зал.

Озадаченные мужчины с совершенно разными выражениями на лицах начали один за другим подниматься с мест.

У одних читалось недоумение из-за неопределенной реакции босса, у других — облегчение от того, что всё вроде бы разрешилось, хоть и смешанное с беспокойством. Третьи выглядели откровенно недовольными.

В общем, ни один человек не выглядел так, словно у него гора с плеч свалилась.

Когда все ушли, Лучано и Теодоро остались вдвоем.

Недаром они были братьями… Сейчас они сидели с поразительно похожими выражениями лиц. Это не было просто усталостью после бурного обсуждения — их черты искажали невероятно сложные эмоции.

Стук… Стук.

Слышался лишь звук перекатывающихся в ладони Лучано костей. А затем изящные движения его пальцев внезапно остановились.

Тук.

Лучано опустил кости на стол и поднялся. Медленной, тяжелой походкой он направился к Теодоро.

Однако то, как он сжал его плечо, было лишено всякой элегантности. В этом жесте крылось столько силы, что костяшки пальцев Лучано побелели.

— Теодоро.

— …

— Надеюсь, ты не забыл, как умер наш отец. Забавную игру ты затеял.

Лицо Теодоро мгновенно окаменело. Единственным, что выдавало его внутреннее напряжение, были чуть дрогнувшие темные глаза.

— …

Как и у Лучано, кулак Теодоро, крепко сжатый под столом, побелел. Едва сдерживая кипящие внутри эмоции, он приоткрыл пересохшие губы:

— …Я спрошу только одно. — Его голос прозвучал глухо, выдавая не до конца подавленное волнение. — Говорят, Антонио заставил мать Шона О'Коннора работать в клубе.

— …

— Ты знал об этом?

— …

Ответа не последовало. В тишине раздавалось лишь размеренное тиканье настенных часов. Секундная стрелка совершила полный круг, затем еще один… Лучано всё молчал.

Ах…

Теодоро понял значение этого молчания. На самом деле, он знал правду и без вопросов, но до последнего цеплялся за отчаянную надежду, поэтому и спросил. Как и ожидалось, зря.

Этот вопрос стал лишь контрольным выстрелом…

Скривив губы, Теодоро поднялся. Мужчина, на которого Лучано только что взирал свысока, оказался значительно выше его ростом, и теперь уже он смотрел на брата сверху вниз.

В ушах Лучано раздался холодный голос:

— Прежде чем приплетать отца, посмотри на себя. Спроси себя, смог бы ты честно смотреть в глаза матери после такого.

Теодоро развернулся и вышел из зала. В комнате остался лишь застывший словно изваяние Лучано. И две игральные кости, брошенные на стол.

* * *

— Вам уже лучше?

Сделав глоток теплого ромашкового чая, Лилия робко кивнула.

Сама же предложила зайти в кафе, а теперь сидела и не знала, что сказать. В каком помутнении рассудка она вообще ляпнула про этот чай?

Человек, который раньше был ей так близок, теперь казался совершенно чужим. Она лишь нервно теребила ручку кружки.

Наконец Уэйн взял инициативу на себя:

— Я надеялся, что мы еще когда-нибудь пересечемся, но даже не думал, что встретимся именно так.

«Знала ли я? Я ведь правда этого не планировала».

Она вяло пробормотала, словно оправдываясь:

— Это вышло случайно. Я просто бродила без цели и сама не заметила, как забрела туда…

— …Помните нашу прошлую встречу? То, что я чувствовал тогда, должно быть, в точности совпадает с тем, что сейчас чувствуете вы, мисс Моретти.

Вспомнив тот момент, Уэйн слегка улыбнулся.

— Это было слишком похоже на судьбу, чтобы назвать случайностью. Мне тогда пришлось долго оправдываться, что я не сталкер.

Лилия не смогла ответить ему такой же искренней, чистой улыбкой. Даже если разум отказывался это признавать, тело само привело её к зданию ФБР — она ведь знала, что Уэйн там работает.

— Ха-ха… — смущенно рассмеялась Лилия, уходя от ответа.

Словно щадя её чувства, Уэйн быстро перевел тему:

— Как вы жили всё это время?

— Эм…

— Я надеялся, что у вас всё хорошо, но, глядя на вас сегодня, понимаю — это не совсем так.

Обычный вежливый вопрос. Но почему вдруг предательски защипало в глазах?

«Как вы жили? Надеюсь, у вас всё хорошо».

Никогда еще такие обыденные слова не отзывались такой болью в груди.

В этот момент Лилия поняла: в своем одиночестве она отчаянно ждала, что кто-нибудь просто спросит, как прошел её день.

— Случилось что-то плохое?

От его ласкового тона ей захотелось разрыдаться и пожаловаться, как маленькой девочке. Сказать, что ей не на кого опереться, что всё дается слишком тяжело.

Ощущение безопасности — словно здесь можно было наконец-то сбросить с плеч весь накопившийся груз — теплым облаком окутало её.

— Честно говоря… не очень.

— Если это не покажется бестактным с моей стороны, не расскажете?

— Просто… Я убеждала себя, что выбрала правильный путь. Что поступаю верно…

— …

— А теперь сомневаюсь. Я больше ни в чем не уверена.

Опустив голову, Лилия принялась нервно ковырять кутикулу. Когда в затянувшемся молчании она так и не услышала голоса Уэйна, её сердце екнуло, и девушка поспешила извиниться:

— Ох, простите. Я наговорила лишнего.

— Нет-нет! Дело не в этом…

— Наверное, я сегодня сама не своя.

Уэйн поспешно замахал руками.

— Правда, нет. Я просто пытался подобрать слова…

— …

— Эм… Я не знаю, какой именно путь вы выбрали, но разве в тот момент вы не считали его лучшим решением?

«Ну, не совсем».

— Скорее, не лучшим решением… А тем, что я просто обязана была сделать.

— Тогда ответ тем более очевиден.

— …Какой ответ?