«Запоминает воплощённую магию...»
Даже если это так, случай в музыкальном зале остаётся необъяснимым.
Если верить написанному, кто-то не только завершил бытовое заклинание, которое я бросила разрабатывать, но и применил его прямо здесь, в особняке Лотт. Разве это не полный абсурд?
Да и странности дома этим не ограничиваются. Как тогда объяснить галлюцинацию, которую я видела в библиотеке?
Она открыла летопись в надежде найти хоть какие-то зацепки, но лишь заработала головную боль.
Потерев лоб, Элизия перевернула ещё несколько страниц и издала мученический стон. Книга оказалась такой толстой лишь потому, что в конце, словно в приложении, были собраны все местные страшилки и байки об особняке.
То там бродят призраки великих магов, жаждущие мести, то магия земли притягивает неупокоенных духов, а то и вовсе — дом, простоявший так долго на мистической земле, сам обрёл душу и ожил.
Это же просто сборник непроверенных слухов.
Элизия бессильно выдохнула.
Я искала не высосанные из пальца байки, которые невозможно проверить. С самого начала меня смутило отсутствие имени автора, а оказалось, что это просто сборник бульварных сплетен, выдаваемый за серьёзный труд.
Раздражённо захлопнув книгу, она мысленно отругала себя за то, что едва не восприняла эту чепуху всерьёз.
Уж лучше заняться анализом тех странных правил для прислуги, о которых рассказала Мэйрин. Они хотя бы имеют отношение к тому, что происходит прямо сейчас.
Смерив обложку недовольным взглядом, Элизия взяла книгу и поднялась. Она решила сама отнести её на место, а заодно найти Мэйрин, которую, судя по всему, снова перевели на другой участок.
Однако, распахнув дверь кабинета, она не смогла переступить порог и застыла на месте.
— Что это...
Никто не ответил на её машинальный шёпот.
Стоя в нерешительности в открытых дверях, Элизия сглотнула пересохшим горлом и сделала неуверенный шаг вперёд. Под её туфлей чавкнула густая, липкая жидкость.
Этого не может быть.
С трудом подавив рвущийся из груди крик, она медленно подняла голову и обвела взглядом коридор. Глаза резало от багрового цвета.
Весь коридор был залит кровью.
До боли прикусив дрожащую нижнюю губу, Элизия сделала ещё несколько шагов. Ей казалось, что она буквально чувствует, как подошвы вязнут в чём-то мокром и липком.
Это галлюцинация? Неужели это и правда лишь галлюцинация?
— Да что же...
Не мог же особняк, который ещё мгновение назад был в полном порядке, за секунду превратиться в скотобойню. Но если это невозможно, то как объяснить то, что я вижу прямо сейчас?
С мертвенно-бледным лицом Элизия потянулась к стене. На фоне светлых обоев зловеще растекались яркие пятна.
Она провела кончиками пальцев по кровавому следу, но на них ничего не осталось.
Глядя на свои чистые руки, Элизия снова потрогала стену. Кровь была прямо перед её глазами, но пальцы не пачкала.
Дыхание Элизии стало неровным и прерывистым. Озираясь по сторонам в залитом кровью коридоре, она вдруг зацепилась взглядом за один предмет.
Под небольшим столиком валялся багровый ком.
Багровый...
Лицо Элизии исказилось от ужаса. Золотистые глаза наполнились паникой.
Этот ком похож на кусок плоти. Словно человеческий...
— Госпожа?
— Ах!
Сдавленно охнув, Элизия резко обернулась. Стоило ей увидеть перед собой широко распахнутые глаза Леи, как напряжение спало, и она, потеряв равновесие, покачнулась.
— Госпожа!
Испуганная Леа бросилась к ней и подхватила под руку. Опираясь на горничную, Элизия попыталась прийти в себя.
— Госпожа, обопритесь на меня. Я сейчас же помогу вам дойти до дивана.
Элизия снова оказалась в кабинете, из которого только что вышла. Усадив хозяйку на мягкий диван, Леа чуть ли не бегом бросилась за врачом.
Опустошённым взглядом проводив горничную, Элизия вдруг издала горький смешок.
За распахнутой дверью виднелся абсолютно чистый коридор. Никаких следов крови там не было и в помине.
Элизия обхватила голову руками и сжалась в комок.
Да, я точно схожу с ума.
***
Афина навела справки о Каине ещё до того, как они с Элизией начали официально встречаться. Не мог же сомнительный мужчина столь откровенно ухаживать за второй дочерью рода Магнус, а глава семьи — просто сидеть сложа руки.
Элизия тоже об этом знала, но даже не пыталась отговорить сестру.
Поначалу настырный ухажёр просто её раздражал, поэтому ей было всё равно, а позже стало даже любопытно, что он вообще за человек, и она решила молча наблюдать за происходящим.
— Он настолько обычный, что даже сказать нечего. Если бы он был выходцем из известной побочной ветви, о нём бы хоть кто-то слышал, но тут вообще пусто. Видимо, его семья и правда ничего из себя не представляет, — скучающим тоном произнесла Афина, зачитывая сухое досье на Каина.
Она не скрывала результаты своего расследования. Элизия понимала: сестра всё рассказывает, чтобы дать ей возможность самой сделать выбор.
— Он вошёл в Башню исключительно благодаря собственным силам. Кто бы мог подумать, что в Эгире ещё остались такие маги.
— Говорят, он весьма талантлив.
— Да. Поговаривают даже, что он может основать новую семью. С такими темпами он быстро вытеснит кого-нибудь из сотни знатных родов. Каллистос, кажется? С таким именем он наверняка получит право выдвигать кандидатов на пост лидера уже в этом году.
Право голоса на выборах лидеров означало возможность выбирать десять семей для Круглого стола. И это было первым шагом к признанию семьи как полноценного магического рода в Эгире.
Некоторые семьи десятилетиями не могли добиться этого, даже объединив усилия всех своих членов. Если Каину удастся получить это право в одиночку, весь Эгир навсегда запомнит имя молодого мага.
— Впрочем, не будь у него таких способностей, он бы даже порог нашего дома не переступил.
Именно поэтому Афина так легко дала добро: пусть сестра развеется и отвлечётся от мрачных мыслей.
В то время Афина очень переживала за Элизию, впавшую в глубокую депрессию после потери магии. Её сильно раздражал статус жениха, который существовал лишь на бумаге и не появлялся рядом с сестрой. Пусть их помолвка и была заключена ещё до рождения, и они почти не общались, но слухи о болезни Элизии разнеслись по всей стране — он не мог об этом не знать.
Элизия помнила, как Афина злилась на Дариуса, который не удосужился прислать даже письма с соболезнованиями. И на его семью, закрывавшую глаза на такое поведение.
Дело было не только в тревоге за сестру: Афина, как глава рода, чувствовала, что её семью оскорбили.
Всё это тоже сыграло свою роль в том, что ухаживания Каина были так легко одобрены.
А сама Элизия...
По правде говоря, у неё не было ни единой причины отвергать его. Каин был талантливым молодым магом, невероятным красавцем, притягивающим к себе все взгляды, и с самой первой встречи относился к ней с безграничной нежностью. Более того, он демонстрировал поразительную, почти жертвенную преданность.
Возможно, Афина просто хотела, чтобы сестра развеялась, но в итоге Элизия влюбилась в Каина по уши.
В отличие от бывшего жениха, он был рядом в те моменты, когда она больше всего в этом нуждалась. И когда её магия окончательно иссякла, и когда она тонула в отчаянии, ни на что не находя сил... Он был рядом тогда и оставался рядом сейчас.
— Прости, в последнее время я заставляю тебя волноваться.
— Не говори так, Элизия.
Кто бы ему ни сообщил о случившемся, Каин вернулся с работы намного раньше обычного и, даже не переодевшись, первым делом бросился к ней. И хотя врач уже заверил, что её здоровью ничто не угрожает, Каин ничуть не успокоился.
Уступив его настойчивым уговорам, Элизия легла в постель и смущённо отвела взгляд:
— У меня правда ничего не болит, Каин.
Она попыталась ободряюще улыбнуться, но это не помогло.
— Если тебя что-то тревожит, расскажи мне.
— Да нет ничего такого...
— Элизия.
Каин крепко сжал её руку. Элизия несколько секунд молча смотрела на его широкую ладонь, бережно накрывшую её пальцы, а затем тихо произнесла:
— Каин.
— Да.
С этого и нужно было начинать. Разве он не тот мужчина, который всегда и во всём проявляет ко мне неизменную любовь?
Если и есть в этом мире человек, на которого я могу опереться в такую минуту, то это он, и никто другой.
— Каждую ночь мне снятся кошмары.
Каин промолчал. Положив вторую руку поверх его ладони, Элизия посмотрела мужу прямо в глаза.
— Ты ведь знаешь, правда? Знаешь, что мне снятся кошмары.
