Позиции Каина, которого уже фактически считали будущим главой Башни, пошатнулись, и, вероятнее всего, за этим стоял род Дариус. Семья, которая, в отличие от Магнусов, долгое время не могла продвинуть своего кандидата на пост владыки, просто не могла упустить столь удачную возможность.
— Выборы главы Башни — это самое важное и знаменательное событие в Эгире. И это слишком серьёзная тема, чтобы делать выводы, опираясь лишь на слухи и догадки.
Облизнув пересохшие губы, Элизия мягко улыбнулась.
— К тому же разве этот пост не должен достаться достойнейшему в честной борьбе?
Дамы, только что беззаботно перешёптывавшиеся, наконец обратили внимание на Элизию и торопливо закивали.
— Разумеется, выборы должны быть честными!
— Я слышала, что семья Каллистос возлагает на них огромные надежды!
Эта громко брошенная фраза была откровенной лестью. Но Элизия не стала её отвергать.
— Мой муж — выдающийся маг, и с этим никто не поспорит.
Ещё совсем недавно все присутствующие здесь дамы были уверены, что именно Каин займёт пост главы. Настолько он был талантлив.
Элизии было совершенно всё равно, какую славу снискал Хавел за границей. И она не видела в его успехах ничего удивительного. Было бы странно, если бы Хавел, получавший всестороннюю поддержку семьи Дариус во время учёбы, вернулся ни с чем.
На его фоне Каин, начавший с нуля и добившийся всего исключительно своими силами, заслуживал куда большего уважения. И дело было не только в том, что он её муж, — это был объективный факт.
— Перед величием Башни все должны быть смиренны, но...
Так что даже если Хавел вернётся, он не сможет отнять место Каина.
Элизия не сомневалась в этом ни на секунду.
— Дверь на верхний этаж откроется лишь перед тем, кто обладает достаточной силой. Как и всегда.
И этого достоин не Хавел, а Каин.
***
Хотя банкет продлился всего три часа, вернувшись домой, Элизия почувствовала себя измотанной как никогда.
Именно сегодня ей безумно хотелось увидеть Каина. Услышанное на приёме вызывало тревогу за него, и в то же время ей хотелось, чтобы муж помог ей расслабиться и снять нервное напряжение, накопившееся за вечер.
Но Каин предупредил, что задержится на работе, а значит, эту ночь ей снова придётся провести в одиночестве.
Погружённая в тёплую воду, Элизия откинула голову на край ванны и тяжело вздохнула. Густой пар мягко окутывал комнату, затуманивая зрение.
— Госпожа, если вода остынет, только скажите. Я подолью горячей, — послышался из-за двери голос Леи.
Элизия отказалась от помощи во время купания, желая побыть в тишине и отдохнуть, поэтому горничная ждала её в коридоре.
Отвечать было лень. Элизия просто пошевелилась и опустила плечи глубже. Вода, поднявшаяся почти до самых краёв, коснулась её подбородка.
Плеск!
Немного воды всё же перелилось через край и намочило пол. Потревоженная гладь быстро успокоилась, стоило Элизии замереть.
В затихшей ванной раздавался лишь редкий стук падающих капель. Под этот мерный звук Элизия закрыла глаза.
Каин ночевал в Башне, готовясь к выборам главы, и уже был в шаге от триумфа. И каково ему сейчас, когда всё пошло наперекосяк?
Она хотела бы хоть чем-то помочь мужу, но ничего не приходило в голову. Поддержку со стороны семьи Магнус и так обеспечит Афина...
Может, стоит чаще выходить в свет, как сегодня, и пытаться найти выход? Но будет ли от этого прок?
Кап!
На закрытое веко упала холодная капля. Вырванная из своих мыслей Элизия смахнула влагу и открыла глаза.
— А?
Кожа на руке, которой она небрежно вытерла лицо, покраснела. Элизия непонимающе уставилась на неё, и тут с потолка сорвалась ещё одна капля.
Скатившись по тыльной стороне ладони, она оставила за собой длинный багровый след.
Элизия застыла, а затем медленно подняла глаза. Сквозь густой пар на потолке ничего не было видно.
— Ха...
Она непроизвольно выдохнула с облегчением, опустила взгляд... и вздрогнула от ужаса. В её широко распахнутых глазах отразилась поверхность воды.
Ванна была до краёв наполнена густой, ярко-красной кровью.
Элизия так испугалась, что не могла вымолвить ни слова. Беззвучно шевеля губами и сглатывая вставший в горле ком, она с трудом поднялась на ноги.
Жидкость, стекавшая с её тела, оставляла на коже жуткие багровые пятна. В нос ударил отвратительный металлический запах крови, которого ещё секунду назад не было.
— Леа! — пронзительно закричала побледневшая Элизия.
Дверь мгновенно распахнулась.
— Да, госпожа?
Увидев спокойное, невозмутимое лицо горничной, Элизия начала приходить в себя, и паника постепенно отступила. Едва сдерживая крик, готовый в любую секунду вырваться из груди, она поспешно выскочила из ванны.
— ...Я закончила.
— Да, госпожа.
Леа, слегка удивлённая столь быстрым купанием, накинула на Элизию заранее приготовленное большое полотенце.
Так и не решившись обернуться к ванне, Элизия выскользнула из комнаты, словно за ней гнались. Выйдя из наполненного тёплым паром помещения в коридор, она, даже не обтеревшись как следует, почувствовала резкий холод и задрожала.
— Госпожа, вы так простудитесь.
Горничные, ожидавшие её вместе с Леей, принесли сухие полотенца и принялись её вытирать.
Доверившись их осторожным рукам, Элизия глубоко вздохнула и бросила взгляд вниз. Капли, падающие с её тела, были абсолютно прозрачными.
Очередная бредовая галлюцинация.
Она и так догадывалась об этом, но, убедившись воочию, всё равно разозлилась.
Почему эти проклятые видения преследуют меня так часто?!
— Я высушу вам волосы.
Не желая показывать свой испуг, Элизия постаралась придать лицу невозмутимое выражение и перешла в спальню. Она набросила длинный халат и села перед зеркалом, а горничные, встав позади, принялись промокать её волосы полотенцами.
Отдавшись в их руки, Элизия...
— ...Ха.
— Госпожа? Что-то не так?
Служанки, заметившие, что хозяйка выглядит не то злой, не то раздражённой, осторожно переглянулись.
Плотно сжав губы и гневно уставившись на своё отражение, Элизия, словно сдерживая себя из последних сил, ответила низким, мрачным голосом:
— ...Нет. Ничего.
— Мы сейчас же закончим.
Похоже, горничные решили, что госпожа просто сильно устала. И, возможно, они были правы.
Это всё из-за усталости. Иначе с чего бы мне видеть подобные галлюцинации?
В зеркале Элизия видела спокойные, невозмутимые лица служанок, сушивших ей волосы. Одно лишь их поведение доказывало, что в комнате всё в порядке. И всё же...
Внезапно Элизия мелко задрожала. Леа тут же спохватилась:
— В комнате, видимо, слишком прохладно. Я прикажу подбросить дров в камин.
Элизия дрожала вовсе не от холода, но не стала останавливать горничную. Вместо этого она приподняла руку и слегка отодвинула ворот халата. Белоснежная кожа была безупречно гладкой и чистой. Тело аристократки, которую холили и лелеяли.
А вот в зеркале, в распахнутом вороте халата, виднелись уродливые синяки.
Элизия провела кончиками пальцев по чистой ложбинке на груди, не сводя глаз с зеркала. В отражении её пальцы касались иссиня-чёрных гематом.
— Какое благовоние выберете?
— Первое.
Выбрав масло наугад, даже не взглянув на флакон, Элизия дотронулась до своей щеки. Провела пальцами по покрасневшей, опухшей скуле и разбитой, кровоточащей губе.
Она не чувствовала боли. Ещё бы.
Женщина с изуродованным лицом в зеркале была лишь очередной галлюцинацией, которую видела только Элизия. Как и старый интерьер особняка Лотт, служивший фоном в отражении.
— ...Леа.
— Да, госпожа.
Хотя горничные ещё не закончили втирать благовоние, Элизия отстранила их руки и встала. Несмотря на то что она только что вышла из горячей ванны, на её лице не было ни кровинки.
Сквозь бледные губы прорвался холодный, как лёд, и резкий приказ:
— Немедленно сорви это зеркало со стены и выбрось.
Ночь, которую ей предстояло провести в этом доме без Каина, казалась бесконечно долгой и невыносимо мрачной.
