Контент удален!

Скрестив руки на груди, Хавел откинулся на спинку стула. Тяжело вздохнув, он заговорил гораздо спокойнее:

— Если сопоставить сроки, получается, что он сначала приставил ко мне эту святую, а затем обольстил тебя.

Элизия смотрела на него абсолютно бесстрастно. Не дождавшись от неё никакой реакции, Хавел продолжил:

— Я немного покопался в его прошлом.

— Мне известно его прошлое. Моя семья не отдала бы меня замуж за первого встречного.

— И что, семье Магнус удалось раскопать всё вплоть до его происхождения?

Элизия осеклась, не успев произнести заготовленную колкость. Её длинные ресницы дрогнули.

Происхождение Каина. Оно было настолько безупречным, словно его прошлого вообще никогда не существовало. Поэтому Афина и говорила, что его корни, видимо, настолько ничтожны, что о них даже записей не осталось.

— Уверен, они ничего не нашли. Потому что записи были уничтожены.

Неужели их действительно кто-то стёр намеренно? Нет, нет. Делать выводы пока рано. В конце концов, это лишь голословные утверждения Хавела.

— Хочешь сказать, ты нашёл уничтоженные записи?

— Да. Потому что уничтожили их именно Дариусы.

Глаза Элизии расширились от удивления.

— Он — незаконнорождённый сын одной из дальних побочных ветвей рода Дариус, хоть его кровь никогда и не признавали. Если нужно, я могу показать документальные доказательства.

Чем больше в семье рождалось великих магов, тем сильнее разрастались её побочные ветви. Сотни людей отчаянно цеплялись даже за самое дальнее родство, надеясь заполучить в семью одарённого ребёнка. А поскольку члены рода Дариус издавна славились распутством даже среди семей Круглого стола, главе дома приходилось регулярно вычищать из семейного древа слишком далёких или сомнительных бастардов. Ведение и чистка реестра побочных ветвей были для Дариусов чем-то вроде ежегодного ритуала. И если слова Хавела — правда, он без труда мог найти доказательства в архивах своей семьи.

— В Эгире полно бастардов, затаивших обиду за то, что их не признала семья. Так что нет ничего удивительного в том, что он жаждет мести.

— То есть, Хавел, ты хочешь сказать, что мой муж — бастард вашей семьи, который женился на мне исключительно ради того, чтобы отомстить Дариусам?

— Если быть точным, он разорвал твою помолвку со мной, наследником прямой ветви, и вбил клин между нашими семьями. А заодно заручился поддержкой Магнусов, чтобы получить преимущество на выборах главы Башни.

Хавел говорил так, словно это Каин своими руками разрушил их помолвку и альянс.

— Как смешно. Отношения между нашими семьями рухнули ровно в тот момент, когда вы не соизволили выразить ни капли сочувствия или банального беспокойства, узнав о моей неизлечимой болезни.

Заметив, как Хавел вздрогнул, Элизия усмехнулась и с издёвкой спросила:

— А ты вообще был в курсе, что я заболела?

Хавел опустил глаза, и на его лице мелькнула тень вины.

Значит, он знал. Знал, но не удосужился прислать даже короткое письмо с пожеланием здоровья. Каким бы важным ни было его обучение за границей, он просто проигнорировал свою смертельно больную невесту.

То ли до него дошёл ядовитый упрёк, скрытый за её усмешкой, то ли ему просто нечего было сказать, но Хавел надолго замолчал. Затем он вдруг произнёс:

— А что, если и эту болезнь спровоцировал он?

Это заявление было настолько абсурдным, особенно после такой долгой паузы, что Элизия не поверила своим ушам.

— Ты в своём уме?

— Это... да, пока это лишь мои догадки. Но ты — жертва, и я должен был тебе сказать. Помнишь, я говорил, что он приставил ко мне святую? Как думаешь, чем он её подкупил?

Похоже, он твёрдо вознамерился вбить клин между ней и Каином. Прежде чем Элизия успела осадить его и заявить, что этот бред не стоит её внимания, Хавел торопливо продолжил:

— Здоровье святой оставляет желать лучшего. И он это предсказал.

— Предсказал?

— Да. Эта наивная дурочка свято верила, что он получил божественное откровение, и лишь недавно пришла в себя. Легко назвать это «предсказанием», но разве это оно?

Естественно, куда проще не предсказывать события, а создавать их своими руками. Изображать из себя гениального провидца, тайно дёргая за ниточки и манипулируя ситуацией, — классический приём мошенников.

В этот момент в её памяти вспыхнула сцена их первой встречи с Каином, случившаяся как раз в тот день, когда её магия исчезла.

Тогда казалось, будто он знал всё наперёд...

Элизия поспешно оборвала эту мысль, не желая развивать её дальше.

Вместо этого она смерила Хавела полным недоверия взглядом:

— И всё, до чего ты додумался, пытаясь нас поссорить, — это обвинить моего мужа в том, что он заразил меня несуществующей болезнью? Зачем ему это?

— Как это зачем? Очевидно же — чтобы жениться на тебе.

Хавел ответил так уверенно, словно это была непреложная истина.

— Не будь этой болезни, ты бы даже в страшном сне не представила себя его женой.

Как ни прискорбно, но в этом Хавел абсолютно прав. Если бы Элизия в одночасье не лишилась магии и не стала обычным человеком, она бы спокойно вышла замуж за Хавела, выполнив договор между семьями. Тут и думать было нечего: только прямой наследник рода Дариус считался ровней Элизии Магнус. Это был политический контракт, в котором личные чувства не играли никакой роли. И даже если бы их помолвка расторглась по другой причине, очередь всё равно никогда бы не дошла до Каина. Каин — выдающийся маг, но... он всего лишь выскочка без родословной, основавший свой собственный крошечный род.

— Допустим, ты решил поиграть в благородство и открыть мне глаза на «ужасную правду». Но я всё равно не понимаю: с чего вдруг ты вообще начал копать под моего мужа?

— Святая не выдержала мук совести и во всём призналась.

Услышав это, Элизия даже не стала задумываться, а просто рассмеялась:

— То есть ты пытаешься разрушить наш брак, просто поверив на слово какой-то жрице?

— Я не просто поверил на слово. Я провёл расследование...

— А откуда тебе знать, что у этой девицы нет своих скрытых мотивов и она не ведёт двойную игру?

Хавел, до этого пытавшийся говорить спокойно, вспылил:

— Она не способна на такую подлость! Она кристально чистый и искренний человек!

Может, у них там и нет великой любви, о которой судачат в столице, но что-то между ними определённо есть, да?

Прищурившись, Элизия хмыкнула:

— По твоим же собственным словам, эта «кристально чистая» девица по указке моего мужа намеренно втёрлась к тебе в доверие. Не находишь это слегка лицемерным?

Слова Элизии прозвучали как пощёчина, и Хавел, похоже, только сейчас осознал, насколько нелепо выглядело его заступничество. Его лицо слегка покраснело от смущения. Элизия цокнула языком и покачала головой:

— Неудивительно, что лорд Дариус так за тебя переживает.

Заявления Хавела были совершенно неожиданными и даже шокирующими. Но сам он в данный момент явно не блистал объективностью и хладнокровием. А значит, всю информацию, которую он на неё сейчас вывалил, нужно тщательно делить надвое. Хватит тратить на это время.

Подумав об этом, Элизия уже собиралась встать, но вдруг кое-что вспомнила и замерла.

Поколебавшись долю секунды, она с абсолютно невозмутимым лицом посмотрела на Хавела и спросила:

— Так какую же обиду затаил на тебя мой муж, раз решился на такие низкие интриги?

— Обиду? Это у меня к нему должны быть претензии! До того, как он начал крутиться вокруг тебя, я вообще знать не знал о его существовании!

Хавел нахмурился, всем своим видом выражая искреннее возмущение.

— ...То есть до этого вы никогда не встречались?

— Никогда. И вообще, я не пытаюсь вас поссорить. Хочешь верь, хочешь нет, но вся эта история — от начала и до конца спланированная многоходовка Каина Каллистоса. Не знаю, что бы я делал, оставайся я в неведении, но раз уж я узнал правду, то сидеть сложа руки не намерен.

Хавел был абсолютно уверен, что за всем этим стоит Каин. Да, характер у её бывшего жениха был легкомысленным и вспыльчивым, но дураком он не был. Как-никак, он всё же оставался законным наследником рода Дариус. И раз уж он бросался такими обвинениями с такой уверенностью, значит, у него были веские доказательства. По крайней мере, в части, касающейся происхождения Каина, он явно мог предоставить документы. В голове Элизии вновь всплыл кошмар, в котором Каин убивает Хавела. Вспомнилось и то, с какой пугающей, болезненной остротой муж всегда реагировал на любые упоминания о Дариусе.

— Что ж. Твоя сказка была весьма увлекательной.

Элизия молилась лишь о том, чтобы её лицо оставалось бесстрастным. Пока она с ледяным спокойствием отбивала атаки Хавела, её собственный разум всё глубже погружался в пучину хаоса.

Услышать такое было настоящим потрясением. Элизия решила, что ей нужно срочно уйти и в тишине всё обдумать.

— Я пришла сюда только для того, чтобы узнать, с какой стати ты вдруг решил сорвать священные выборы главы Башни. Я вдоволь наслушалась твоих параноидальных бредней, и больше мне здесь делать нечего.

Судя по настрою Хавела, он явно не собирался тихо и мирно возвращаться за границу, как того хотела Афина. Его намерение сорвать выборы и враждебность к Каину были абсолютно искренними. В таком случае единственное слабое звено, за которое можно уцепиться в этой ситуации, — это та самая святая.