Контент удален!

Судя по всему, именно она и подбила Хавела на этот шаг. А учитывая, что в семье Дариус к этой святой относятся без особой симпатии, если грамотно разыграть эту карту, можно посеять среди них нешуточный раздор. Если я отфильтрую сегодняшнюю беседу и передам суть Афине, сестра уж точно найдёт, как использовать эту информацию.

С этой мыслью Элизия решительно поднялась со стула. Но в тот самый момент, когда она уже потянулась к дверной ручке...

— Святая сказала, что он сам признался ей: у него есть возлюбленная, без которой он жить не может.

Рука Элизии бессильно соскользнула с металла.

— И когда он вышел на связь со святой, он ещё даже не был с тобой знаком.

Элизия медленно повернула голову.

Хавел смотрел на неё с застывшим лицом, виновато опустив глаза.

— Ты говоришь, что выборы главы Башни должны быть честными и в них должны участвовать только достойные кандидаты? В таком случае твой муж абсолютно недостоин. Его единственная мотивация стать главой Башни — исполнить прихоть любимой женщины. Разве это не ничтожная причина?

Видя, что Элизия молчит, Хавел продолжил уже более мягко и даже участливо:

— Я слышал, ты выбрала его назло мне. Твоё суждение было затуманено из-за неизлечимой болезни, а меня, твоего жениха, не было рядом, чтобы помочь. Это вполне естественно... И пусть с опозданием, но я намерен взять на себя ответственность.

Его тон в точности повторял те интонации, с которыми он недавно заявлял о своей готовности «пожертвовать» собой ради Башни. Такой же решительный, будто он совершал величайший подвиг.

— Ха...

С губ Элизии сорвался короткий смешок.

Значит, это не просто влажные фантазии главы семьи Дариус. Хавел с ним полностью согласен. Теперь понятно, почему Афина лично примчалась в особняк Лотт и уговаривала меня на эту встречу. Они всё решили с самого начала. Две семьи за закрытыми дверями обсудили худший сценарий развития событий и договорились о действиях, а затем просто выставили ничего не подозревающую жертву пешкой на доску.

Ей вдруг стало так глупо оттого, что она ещё сомневалась, идти сюда или нет. Её саму, само её существование просто ни во что не ставили.

Она жила в особняке Лотт, окружённая Каином и его верными слугами, ничего не ведая о происходящем. Она вырвалась в город, чтобы сбросить эти путы, но оказалось, что здесь всё абсолютно то же самое. Куда бы она ни пошла, все обращались с ней как с непроходимой идиоткой.

— Не вижу смысла продолжать этот бредовый разговор.

Бросив эту ледяную фразу, Элизия, не оглядываясь, вышла из кабинета.

— Погоди!

В спину ей полетел отчаянный крик Хавела, но, вместо того чтобы остановиться, она лишь ускорила шаг.

Внизу, у входа в ресторан, хозяин заведения приветливо улыбнулся и хотел было с ней заговорить, но Элизия лишь небрежно кивнула и направилась прямиком к выходу.

Едва она распахнула входную дверь, как чуть не столкнулась с кем-то на пороге.

— Ой!

В отличие от Элизии, которая просто замерла на месте, человек напротив в испуге отшатнулся. Капюшон с головы незнакомки слетел, открыв её лицо.

Это была девушка с маленьким круглым личиком и удивительно кротким выражением. Из-под капюшона рассыпались платиновые волосы, мгновенно приковав к себе взгляды прохожих.

Прижав обе руки к груди, она широко распахнутыми глазами уставилась на Элизию. А затем, переведя взгляд за её спину, просияла и радостно воскликнула:

— Хавел!

— Маселла?

Выбежавший следом Хавел удивлённо окликнул её. Элизия окинула девушку холодным взглядом.

— Ах, значит, я не ошиблась. Слава богу, я нашла нужное место.

Наивная, бесхитростная улыбка, кристально ясный, невинный взгляд. И эта фамильярность, с которой она обращается к Хавелу.

Элизии даже не нужно было официального представления, чтобы понять, кто перед ней. Быстро оценив ситуацию, она попыталась равнодушно пройти мимо. Но сделать этого не смогла.

— Ох...

Сделав всего несколько шагов от входа, Элизия резко остановилась.

Голову пронзила такая острая, невыносимая боль, что перед глазами всё поплыло. Рефлекторно схватившись руками за виски, она согнулась пополам.

Стоявшая совсем рядом святая Маселла в растерянности подалась к ней:

— Простите, вам пло...

— А-ах...

Боль вспыхнула с новой силой. Она была настолько парализующей, что Элизия на секунду забыла, что находится на оживлённой улице у всех на виду. Маселла, испугавшись того, как Элизия сжалась, обхватив голову руками, отступила на шаг.

— Эли...

Хавел, стоявший позади, поспешно шагнул к Элизии, намереваясь её поддержать. Но прежде чем он успел хотя бы протянуть руку, из ниоткуда возникла чья-то крепкая мужская рука, плотно обхватившая Элизию за плечи и одним резким, собственническим движением притянула к себе.

Элизия, зажмурившаяся от боли, безвольно поддалась. Сильные руки так крепко прижали её к себе, что она уткнулась лицом прямо в чужую грудь.

Тепло тела, запах, прикосновение. Всё это было до боли знакомым.

Повинуясь инстинкту, Элизия вцепилась в эту родную грудь.

— Я сам позабочусь о своей жене.

— Ты...

Боль, ещё секунду назад кромсавшая мозг, словно мясницким ножом, начала постепенно отступать. По мере того как резь утихала, до неё начали доноситься голоса.

— Жаль, что место не располагает к светским беседам.

— Насколько я слышал, Башня сейчас закрыта?..

— Верно. Из-за одного-единственного человека сотни магов заперты внутри и сходят с ума от безделья. Знать об этом и при этом бегать, высунув язык, за чужой женой... Поразительное отсутствие мозгов.

— Я не бегал за чужой женой! У меня было к ней важное дело!..

— Из-за твоего идиотского упрямства Башню закрыли, и кто-то из магов не смог даже попрощаться с умирающими родителями. И после этого у тебя ещё хватает совести открывать рот? Да у тебя просто нет ничего святого.

— ...Я не знал, что всё обернётся так.

— Если ты не в состоянии предвидеть, что среди сотен людей, запертых в Башне, у кого-то могут возникнуть экстренные ситуации, мне тебя искренне жаль. И уж тем более жаль тех глупцов, которые поставили своё будущее на такую пустую голову.

Этот вкрадчивый, но пропитанный ядом голос раздавался прямо над её макушкой.

Прижимаясь к широкой, твёрдой груди и переводя дыхание, Элизия медленно подняла голову. Жёсткая линия подбородка, прямой нос, длинные густые ресницы и пронзительно-синие глаза.

Её прекрасный, нежный муж, Каин Каллистос.

— Каин.

Её голос прозвучал так тихо, что был похож на шёпот, но Каин, который до этого сверлил Хавела ледяным взглядом, отреагировал мгновенно.

— Тебе лучше?

Его глаза, полные искренней тревоги, смотрели только на неё. Стоило им встретиться взглядами, как боль, ещё недавно разрывавшая голову на куски, исчезла без следа.

Медленно моргая, пытаясь осознать происходящее, Элизия тихо спросила:

— Как ты здесь...

— Старейшины упёрлись и отказываются открывать Башню, пока не прибудет один конкретный человек. А этот конкретный человек вместо того, чтобы явиться в Башню, шляется где попало и страдает хернёй.

Сложно было поверить, что этот мужчина, который только что с ледяным, убийственным лицом уничтожал собеседника, сейчас может говорить с ней с такой мягкой, ласковой улыбкой.

— Поэтому я получил официальное разрешение выйти, чтобы лично притащить этого придурка в Башню.

Конечно, улыбка была ласковой, а вот слова — не очень.

Поняв, что речь идёт о нём, Хавел вспыхнул от гнева и встрял:

— Кого ты назвал придурком?!

— А как ещё называть того, кто ведёт себя как придурок? В чём проблема?

Легко отмахнувшись от Хавела, который весь покраснел от унижения и с трудом сдерживал ярость, Каин внимательно осмотрел прижимавшуюся к нему Элизию.

— Так что этот придурок тебе сделал?

— Эй!

— Я уже понял, что ты настолько конченая мразь, что даже не можешь спокойно постоять, пока муж заботится о больной жене. Так что просто заткнись на минуту, ладно?

Даже не удостоив Хавела взглядом, Каин бережно отвёл волосы со лба Элизии. Прикосновение его прохладной руки словно остудило её пылающую голову. Ощущение было таким приятным, что она послушно прижалась щекой к его ладони.

Голова, до этого гудевшая от абсурдных откровений Хавела, после внезапного приступа боли стала совершенно пустой. Хотелось только одного — отдохнуть.

И к счастью, прямо сейчас самые надёжные, привычные и родные руки защищали её от всего мира.

С нежностью глядя на жену, ищущую у него утешения, Каин вдруг поднял глаза. Его взгляд скользнул к Маселле, которая стояла чуть поодаль, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Если тебе так не терпится, можешь пока утешить вон ту девицу. А то она сейчас дырку в тебе прожжёт своим жалобным взглядом.

— Я... я...

Маселла замялась, растерянно переводя взгляд с Каина на Хавела. В этот момент Хавел сузил глаза и резко спросил:

— Ты что, собираешься сделать вид, что не знаешь её, Каин Каллистос?