Поразмыслив, Элизия решила пока спрятать посох у себя.
Для начала ей нужно было проверить собственный кабинет, где она его хранила.
Опасаясь, что ей снова привидится какая-нибудь галлюцинация, она напряжённо вышла в коридор. К счастью, всё вокруг выглядело совершенно нормально. И никаких странных голосов больше не было слышно.
Проверю кабинет, а потом попрошу врача выписать мне успокоительное. А когда приду в себя, попытаюсь рационально обдумать всё, что здесь происходит.
Особенно тот бредовый разговор, который я только что слышала...
Ей не давало покоя, откуда вообще могли взяться эти лишённые смысла слова. Списывать всё на расшатанные нервы и слуховые галлюцинации было сложно — слишком уж многозначительно звучали фразы. Этот резкий, требовательный тон больше всего напоминал голос человека, которого предали.
Тот факт, что это был именно её голос, тревожил ещё сильнее. Более того, упоминание какой-то «девки»...
Элизия машинально подняла глаза. Случайно её взгляд упал на стену, где висел портрет Каина.
— Ха.
С губ рефлекторно сорвался горький смешок.
Каин и какая-то женщина?
В жизни, конечно, бывает всякое, но Элизия была уверена: уж в чём в чём, а в изменах мужа подозревать не стоит. Насколько ей было известно, до того как начать за ней ухаживать, он вообще не интересовался отношениями. Если верить результатам расследования Афины...
— Это даже странно, что он настолько чист.
Было немного стыдно копаться в таких деталях, но Элизия не могла удержаться, ведь Каин уже начал вызывать у неё романтический интерес. Считая, что ворошить прошлое бессмысленно, она всё же не смогла подавить зарождающееся любопытство.
Видя, как Каин за ней ухаживает, Элизия полагала, что перед ним не устоит ни одна женщина. Поэтому она была уверена в его богатом опыте, но, судя по отчёту сестры, он был чист как слеза.
— ...С таким лицом женщины вряд ли оставляли его в покое.
— Может, всё дело в его низком происхождении.
Равнодушно бросила тогда Афина. Но Элизия в глубине души с ней не согласилась.
Дело было не в происхождении: в отчёте прямо говорилось, что вокруг мага крутилось немало дам. Просто он не обращал на них никакого внимания и вёл себя настолько холодно, что им в итоге приходилось отступать.
Элизия видела от Каина только ласковый взгляд и нежную улыбку, поэтому ей было трудно поверить, что он может быть с кем-то холоден. Она думала, что он от природы вежлив и обходителен со всеми.
— Значит, у него скверный характер, а перед тобой он просто притворяется, чтобы завоевать расположение?
Афину такие подробности не впечатлили, но, честно говоря, самой Элизии это очень даже понравилось.
Мысль о том, что для него она стала той самой «единственной и особенной», льстила её самолюбию. Элизия с самого начала была единственным человеком, к которому маг относился по-особенному, и до сих пор сохраняла этот уникальный статус в его жизни.
И вот теперь всё это звучит так нелепо. Услышать бредовую галлюцинацию, похожую на сцену измены, в которой жена обвиняет неверного мужа.
Элизия никогда не сомневалась в его преданности, поэтому даже не допускала мысли, что эта слуховая галлюцинация могла быть вызвана её подсознательными страхами.
Скорее всего, с особняком Лотт и правда что-то не так. Временами ей даже казалось, что этот дом пытается поссорить её с Каином.
А что, если это правда?
— Госпожа?
В ушах Элизии, шедшей по коридору и погружённой в бессмысленные размышления, раздался испуганный голос.
— ...Да.
Мэйрин стояла в коридоре с грязной тряпкой в руках — видимо, мыла полы. Нервно озираясь по сторонам, словно опасаясь чужих взглядов, она робко подошла ближе.
— Госпожа, приветствую вас.
— Вижу, ты хорошо справляешься с работой в особняке.
— Да, как горничная особняка Лотт, я всегда держу ваши слова в своём сердце. Вы можете проверить это прямо сейчас!
Время для отчёта по тайному заданию ещё не пришло. Но раз горничная так настаивала на словах «прямо сейчас», значит, на то была веская причина.
Элизия согласно кивнула:
— ...Мне интересно узнать, насколько улучшились твои навыки. Иди за мной.
Глаза Мэйрин радостно блеснули.
***
— Хозяин сегодня вернулся раньше обычного, я уж испугалась, что не смогу доложить вам.
Оказавшись в личном кабинете Элизии, Мэйрин с облегчением выдохнула. По её словам, дело было настолько срочным, что она специально крутилась в коридоре, чтобы перехватить госпожу.
Доклад служанки оказался коротким, и, закончив, она поспешно убежала на свой участок, пока её никто не увидел.
А Элизия после этого так и не вышла из кабинета. Слова Мэйрин никак не шли у неё из головы.
— Это было прямо прописано в правилах. Что этот пункт важнее ваших приказов и что, если я расскажу вам об этом, меня ждёт наказание.
Мэйрин с ужасом призналась, что впервые видит настолько откровенную угрозу.
— Но вы доверились мне, госпожа, и я не могла просто промолчать.
Даже произнося это, девушка явно была напугана. Кажется, она не могла избавиться от страха перед нарушением запрета.
И её можно понять, прочитав столь жуткое предупреждение. Нарушение предписаний каралось «увечьями» и «угрозой для жизни». Это была не просто инструкция, а прямая угроза. Жестокая угроза с единственной целью — чтобы Элизия никогда не узнала об этих правилах.
— Как только объявят даты на следующую неделю, сообщи мне.
— Да, слушаюсь!
Что всё это значит? Из одних только правил сложно понять, что именно происходит. Похоже, мне придётся самой всё увидеть своими глазами в указанное время.
Но даже если я увижу это своими глазами, смогу ли поверить им?
Она и так каждый день мучилась от слуховых и зрительных галлюцинаций. Элизия даже не знала, насколько может доверять собственным чувствам...
Тук-тук.
— Элизия.
Подперев подбородок рукой и погрузившись в бесконечные раздумья, она подняла глаза.
— Можно войти?
— Конечно. Входи.
Дверь открылась, и вошёл Каин, переодетый в удобную домашнюю одежду. Только увидев его наряд, Элизия поняла, что уже поздний вечер.
— Ты же не собирался провести всю ночь в кабинете?
Завязки на рубашке были совершенно не затянуты, и в распахнутом вороте отчётливо виднелась крепкая мужская грудь.
Элизия была уверена: эта небрежность в одежде абсолютно преднамеренна. Муж прекрасно знал, как сильно ей нравится его тело.
Маги, проводящие дни напролёт в душных кабинетах Башни, обычно не имели возможности нарастить мышечную массу. Большинство из них были бледными и щуплыми, но Каин мог похвастаться по-настоящему крепким и тренированным телом. Конечно, как и положено человеку, работающему в помещении, кожа у него была светлой и чистой, но благодаря широким плечам и рельефным мышцам он разительно выделялся на фоне остальных магов.
Если бы какой-нибудь другой чародей надел эту рубашку, напоминающую незаконченный кусок ткани, он бы выглядел как тощий заморыш. Но на Каине она смотрелась так, словно была сшита специально для него.
Поймав себя на том, что залюбовалась мужем, Элизия сдержала вздох, осознав комичность ситуации.
Даже во время серьёзных раздумий она так легко теряла бдительность. Возможно, она была страшной ценительницей мужской красоты.
Нет, дело не только в этом. Я искренне люблю Каина. Настолько сильно, что готова закрыть глаза на любые его подозрительные поступки.
— Много работы?
— А что, я выгляжу так, будто мне нечем заняться?
— Если хочешь обрушить гнев на мужа-трудоголика, я не в силах тебя остановить. Но, может, я могу хотя бы попросить о пощаде?
Ответив тоном обиженного мальчишки, Каин подошёл к жене. Ей показалось, что он собирается флиртовать, но, к её удивлению, мужчина заговорил серьёзно:
— Я беспокоился, не обидел ли тебя нашим разговором. Подумал, что со стороны могло показаться, будто я не воспринимаю твои проблемы всерьёз.
— ...Вовсе нет.
Элизия поспешила откреститься, но, видимо, затаённая обида всё же передалась Каину.
— Элизия, ты для меня всегда на первом месте. Прошу, помни об этом.
— Конечно... я знаю.
Почему же я не могу с ходу расспросить его о странных поступках и развеять все сомнения?
Потому что я ни на миг не сомневаюсь в его любви.
