Услышав слова Элизии, Каин слегка наклонился и медленно провел рукой по её щеке.
— Я не хочу, чтобы ты хоть чуточку злилась на меня.
Его голос звучал нежно и трепетно. Точь-в-точь как в те дни, когда он только добивался её.
Лишившись дара речи, Элизия тяжело вздохнула. Вся её решимость улетучилась.
— Это у тебя врождённое?
— Что именно?
— Умение заговаривать зубы.
Умение заговаривать зубы или способность всегда бить в самое больное место?
Вдруг Элизия осознала: их разговоры всегда строились именно так.
Каин каждый раз подбирал правильные слова в нужный момент и виртуозно сглаживал любые углы. Поразительно, но он всегда говорил именно то, что она хотела услышать.
Только сейчас, когда в её сердце поселилось неискоренимое сомнение, она начала оценивать его слова и поступки хоть немного объективно. А сколько раз он вот так же ловко уходил от конфликтов, пока она даже не замечала подвоха? Наверняка десятки.
— Я бы не сказал, что это врождённый талант, — скромно отозвался Каин.
Но Элизия уже знала от других, что за пределами дома он демонстрировал выдающиеся способности.
И речь шла не о магии, а о политике.
— Сестра говорила, что даже члены Круглого стола не могут сравниться с тобой в красноречии.
Слово «красноречие» в данном случае подразумевало все его социальные и политические таланты.
Если бы Каин не поставил перед собой цель стать главой Башни, он непременно занял бы место за Круглым столом. Пока он в Башне, члены совета могут спать спокойно, но если бы он нацелился на их места, ситуация в корне бы изменилась. Как-то раз Афина обмолвилась именно об этом.
На первый взгляд это звучало как комплимент, но в её тоне сквозила скрытая настороженность. Элизия запомнила ту оценку, потому что Афина прежде ни о ком так не отзывалась.
— Значит, леди Магнус высокого обо мне мнения.
— Моя сестра вообще не склонна хвалить других.
О холодности Афины знали все. Услышав ответ Элизии, Каин слабо улыбнулся.
Присев на край стола, он принялся перебирать кончики её волос и произнёс:
— Когда-то мне дали один совет.
— Совет?
— Если жаждешь высокого положения, обрети соответствующие манеры. Раз уж не получил их с рождения, постарайся хотя бы научиться этому. Только тогда тебя сочтут достойным.
Слова были облечены в изящную форму, но суть их сводилась к одному: у тебя низкое происхождение и нет манер.
Широко раскрыв глаза, Элизия возмутилась:
— Разве это не слишком жестоко?
— Я думаю, в этом есть доля правды. Списывать всё на юность можно лишь до поры до времени. Пройдя через суровую школу жизни, нельзя продолжать вести себя как деревенщина. И вот теперь, благодаря этому совету, я стал настолько искушённым, что заслужил похвалу самой леди Магнус.
В отличие от Элизии, принявшей эти слова близко к сердцу, Каин говорил на удивление легко, словно его это ничуть не задевало. Он даже усмехнулся, находя ситуацию забавной.
— Это не было пустым оскорблением. Скорее, совет, продиктованный сочувствием. Этот человек был слишком мягкосердечным.
Говоря это, Каин смотрел куда-то вдаль, словно погрузившись в прошлое. В его тихом шёпоте сквозила странная меланхолия.
На его лице Элизия без труда прочитала эмоцию, которую он никогда не показывал — даже когда говорил о родителях.
Кажется, это была тоска.
— Тебе сочувствовали?
Кто?
— Из-за того, что я возжелал того, что мне не по статусу.
Бросив это небрежно, Каин пожал плечами.
— Конечно, этот человек и понятия не имел, чего именно я желаю... Впрочем, всё это в прошлом.
— Видимо, это был кто-то очень важный для тебя.
Элизия попыталась улыбнуться, как ни в чём не бывало. Но внутри у неё всё похолодело, словно она проглотила кусок льда.
— Кажется, ты впервые заговорил об этом так откровенно. Я знаю этого человека?
— Нет. Ты его не знаешь, — твёрдо ответил Каин.
Он был в курсе, что семья Магнус наводила о нём справки. И прекрасно понимал, что Элизия в деталях знает его биографию.
Раз он утверждает, что она не знает этого человека, значит, тот ни разу не упоминался в пухлом отчёте, собранном людьми её сестры.
Элизия растерялась. Она и представить не могла, что в его прошлом кроются тайны, о которых ей ничего не известно.
Афина не могла провести расследование спустя рукава.
— Это женщина?
— Да...
— Женщина?
— Тебя это так удивляет?
Элизия не хотела становиться одной из тех жён, что ревниво отслеживают каждый шаг мужа и каждую встреченную им женщину. Тем более расспрашивать о ком-то из далёкого прошлого — сущая глупость.
И всё же, если она сейчас так настойчиво пыталась докопаться до истины, то лишь из-за бредового разговора, который подслушала в гардеробной. Пусть она и считала это галлюцинацией, но осадок омерзения и тревоги не давал ей покоя.
— То, что у мужа в прошлом была значимая для него женщина — вполне достаточный повод для удивления.
— Звучит как-то странно.
Нахмурившись, Каин с лёгким недоумением склонил голову набок.
— Если уж на то пошло, этого человека больше не существует.
Не существует — значит, умерла?
Элизия попыталась вспомнить всё, что знала о прошлом Каина. Слово «смерть» упоминалось лишь однажды: в детстве он потерял родителей. Больше никаких значимых потерь в его биографии не числилось.
Её не включили в отчёт, потому что она уже мертва? Но ведь она, судя по всему, оказала на него огромное влияние! Разве о таком человеке не должны были написать хотя бы пару строк?
Пока Элизия ломала голову, пытаясь представить эту таинственную женщину, Каин вдруг взял её за подбородок и повернул к себе.
— Не думал, что когда-нибудь увижу, как ты ревнуешь. Забавное чувство.
Только после этих слов Элизия осознала: она только что открыто приревновала его к неизвестной женщине.
До сих пор Элизия не знала недостатка ни в чём, кроме магии. Во время ухаживаний она видела, как к Каину то и дело клеились всякие девицы, но никогда не ревновала. И дело было не только в доверии мужу, но и в железобетонной уверенности: кого бы он ни встретил в Эгире, она всё равно лучше.
Синдром потери магической силы был серьёзным ударом для второй дочери семьи Магнус, но он никак не умалял её женской привлекательности. Ни красоты, ни богатства, ни статуса.
Элизия невольно надула губы. Она и представить не могла, что наступит день, когда станет ревновать к женщине, чьего лица даже не знает.
— А я и не думала, что когда-нибудь увижу, как ты по кому-то тоскуешь, — ответила она резко.
Каин удивлённо распахнул глаза.
— Тоскую?.. Тебе так показалось?
— А какой ответ ты ожидал услышать?
Фраза прозвучала довольно колко даже для самой Элизии. Настолько, что Каин, до этого смотревший на неё с любопытством, смахнул улыбку и посерьёзнел.
— Я хотел поднять тебе настроение, а в итоге только разозлил.
Из-за низкого виноватого шёпота и сведённых бровей он стал похож на огромного пса. Казалось, даже его мягкие серебристые волосы сейчас завиляют, словно хвост ластящейся собаки.
— Поэтому сегодня ночью я буду особенно стараться.
По правде говоря, Элизия хотела поскорее выпроводить его и остаться в кабинете, чтобы продолжить размышления. Но когда Каин говорил таким бархатным голосом, сохранять твёрдость было слишком тяжело.
Она прекрасно знала, насколько хороши его «старания» в постели, и по телу уже начал разливаться жар. Если так пойдёт и дальше, она снова покорно отдастся ему, растворится в сладком шёпоте и забудет обо всех подозрениях.
Однако поцелуй мужа легко смёл даже те крохи сопротивления, что ещё оставались в её душе. Как только горячий, властный язык проник меж её губ, Элизия, словно выдрессированный зверёк, бессознательно подалась навстречу.
Лёгкие, нежные касания быстро сменились глубоким и жадным поцелуем. Твёрдая мужская грудь, прижавшаяся к ней сквозь тонкую ткань домашней одежды, пылала. Ощутив обжигающее, первобытное желание мужа, Элизия мелко задрожала. От его откровенной похоти у неё перехватило дыхание.
