Контент удален!

Элизия потянулась и распахнула окно. Свежий воздух быстро выдул из небольшого кабинета запахи еды и уличной пыли, которую Хавел притащил с собой.

— Когда дело касается еды, важно не то, что у тебя в тарелке, а с кем ты сидишь за столом. Аппетита у меня изначально не было, так что не переживай.

В ответ на ледяной тон Элизии Хавел лишь издал пустой смешок, лишённый эмоций.

— А ты всё такая же невыносимая.

— А ты всё такой же поверхностный.

Да, отношения между ними были отнюдь не тёплыми. Скорее наоборот — откровенно скверными. Она не могла сказать этого вслух из-за приличий, но Хавел её раздражал. Один только вид этого беззаботного лица человека, плевать хотевшего на свои обязанности, вызывал отторжение и неприязнь.

Судя по его выражению, эти чувства были взаимными.

— Не знаю, мой ли муж приставил к тебе этих людей… Но если так, то он зря старался. Я всё равно собиралась ему всё рассказать.

Элизия ещё раньше предупредила Каина об этой встрече. Неизвестно, как он на самом деле отреагировал, находясь в Башне… но в его ответном письме сквозила всё та же неизменная нежность.

— Ого. Он что, угрожал тебе?

— Разве обычно не думают наоборот?

Она прервала его смешок ледяным тоном, решительно пресекая любые домыслы.

— У нас прекрасные отношения. Нам нет нужды скрывать что-то друг от друга.

— Уверена, что скажешь то же самое после нашего разговора?

— Не вижу причин думать иначе.

Непоколебимая уверенность Элизии явно удивила Хавела, и его глаза расширились от изумления.

— Поразительно. Учитывая непомерную гордыню Магнусов, я был уверен, что этот парень вас не устроит.

Эту фразу Элизия слышала до замужества столько раз, что её уже тошнило. Ей казалось, что у неё давно выработался иммунитет, но услышать это снова спустя такое время оказалось крайне неприятно.

— Ты позвал меня только для того, чтобы посплетничать о моём муже? Мог бы пойти на любой банкет — там полно людей твоего уровня, с которыми можно почесать языками.

— Я действительно собирался поговорить о твоём муже. Но это не те разговоры, которые можно вести на приёмах.

Элизия собиралась подколоть собеседника, но Хавел ответил совершенно серьёзно. Нахмурившись, она уставилась на него:

— Тебе есть что сказать о моём муже? Тебе?

— Это ради твоего же блага.

Откровенно смехотворная причина. Услышать такое от человека, с которым она не виделась больше десяти лет и с которым расторгла помолвку, даже не встретившись лично, было просто смешно.

— О боже, как трогательно. Когда мы были помолвлены, ты не соизволил даже узнать, жива ли я, а теперь, когда я счастлива в браке с другим, решил вдруг вставить палки в колёса?

— Признаю, я не выполнял обязанностей жениха. И мне жаль.

— Эта помолвка давно разорвана, и у меня есть муж. Молю тебя как сына рода Дариус: постарайся хоть иногда думать головой, прежде чем открывать рот.

Язвительный ответ Элизии заставил Хавела осечься.

Он явно растерялся, не ожидая встретить столь жёсткий отпор.

— Неужели я сделал что-то настолько… ужасное, что заслужил такую ненависть?

Если уж на то пошло, то в прошлом виноват был не столько Хавел Дариус… Скорее, весь род Дариус повёл себя отвратительно.

Что было бы, если бы не этот дурацкий договор о помолвке, заключённый ещё до нашего рождения?

Может быть, мы бы стали неплохими друзьями детства. Не будь мы помолвлены, возможно, я бы относилась к его легкомысленному характеру куда проще.

Но вместо того чтобы стать друзьями, они стали неловкими женихом и невестой, а вскоре — проблемными бывшими.

А теперь он и вовсе стал политическим соперником её мужа.

К чему вообще тратить силы на ненависть к постороннему человеку?

— Сказать честно?

Элизия, не снимая перчаток, небрежно коснулась столовых приборов перед собой и ответила абсолютно ровным голосом:

— Мне на тебя плевать. Приезжаешь ты, уезжаешь… Да мне хоть бы ты притащил в свою постель толпу чужестранок, какое мне до этого дело?

— Чужестранок? А, ты про неё…! Проклятье, неужели слухи уже пошли такие?

— Как я уже сказала, Хавел. Мне. Плевать. Считаю это ниже своего достоинства. У меня и без тебя проблем хватает.

Судя по реакции бывшего жениха, реальное положение дел несколько отличалось от городских сплетен. Элизия сразу поняла: в голосе Хавела, когда он говорил об этой святой, не было ни капли любви, о которой судачили в обществе.

Значит, она просто гостья, сопровождающая его?

Учитывая, что лорд Дариус никогда не заботился о статусе или мнении окружающих, он вполне мог привезти с собой какую-то жрицу, не подумав о последствиях.

Но мне-то какое дело до их внутренних разборок?

Важно было лишь то, что Хавел вернулся, и его возвращение грубо вторгалось в и без того нестабильную повседневность Элизии.

— Зато сам факт твоего существования действует мне на нервы.

Лорд Дариус и Афина надеялись, что Элизия сможет мягко убедить Хавела, но… к сожалению, они совершенно не понимали, какие на самом деле отношения между ней и бывшим женихом.

Сладкие речи и уговоры были здесь неуместны. Элизия знала: единственный способ получить от Хавела внятный ответ — спросить в лоб.

— У тебя же есть уши, ты должен был слышать, что творится в стране. И догадываться, в какое трудное положение ты поставил моего мужа.

Хавел промолчал, но Элизия была уверена: он прекрасно понимает, о чём речь.

— Зачем ты вернулся? Тебе же никогда не было дела до поста главы Башни.

— С чего ты так уверена? Может, интерес проснулся со временем.

— У тебя? Провести всю жизнь привязанным к Башне? Ты, который ни разу не задумывался о чести и долге перед семьёй?

Элизия откровенно усмехнулась. Хавел на мгновение замолчал, словно слова застряли у него в горле. Затем он ответил низким сдавленным голосом, будто подавляя какие-то эмоции:

— …Конечно, я никогда не желал подобной жизни. Но если моя жертва поможет исправить всё то, что пошло не так, я не стану от неё уклоняться.

— Должность главы Башни для тебя — «жертва»? Какое поразительное высокомерие. Это место пропитано честью и славой. Твоё заявление лишь доказывает, что ты абсолютно некомпетентен и недостоин.

Сколько магов в Эгире мечтали стать главой Башни! Любой, кто обладал хоть каплей маны, наверняка хотя бы раз в жизни представлял захватывающий дух момент, когда его сила окутывает Башню.

Называть такую должность жертвой… Элизия не знала, какие великие мотивы двигали Хавелом, но, ляпни он подобное на городской площади, его бы забросали камнями.

К тому же это доказывало, что его истинное отношение к посту главы Башни не изменилось — он по-прежнему был Хавелу безразличен.

— Хочешь исправить то, что пошло не так? Тогда иди прямо сейчас в Башню и усмири жадность своей семейки. Чтобы выборы могли пройти честно и в них участвовали те, кто действительно этого достоин.

Молча выслушав её ледяную отповедь, Хавел вдруг поднял глаза.

— Это будет проблематично. Я ведь как раз приехал, чтобы это остановить.

Впервые с момента их встречи в его глазах вспыхнула решимость. Элизия, до этого момента говорившая без умолку, внезапно запнулась.

— …Остановить выборы?

— Да. И причина, по которой я пришёл сначала к тебе, а не в Башню: я чувствую, что как твой бывший жених обязан тебе кое-что рассказать. В конце концов, я тоже несу долю ответственности за возникшие проблемы.

— Говори внятнее.

— Ты ведь уже слышала о святой?

Элизия знала лишь то, что такая женщина существует, по слухам. Но Хавел, словно считая её осведомлённость само собой разумеющейся, отбросил предисловия и перешёл сразу к сути.

— Тот, кто подстроил мою встречу с ней, — твой муж.

Его слова, полные абсолютной уверенности, повисли в воздухе. В кабинете воцарилась тишина. Элизия, лишившись дара речи от столь нелепого заявления, прищурилась.

Каин подстроил встречу Хавела со святой?

С какой стати моему мужу вообще вмешиваться в их дела?

— Хавел Дариус. Что за бред ты несёшь? Ты вообще понимаешь, кто мой муж, когда говоришь такое?

Элизия даже начала сомневаться, об одном ли человеке они говорят. Хавел же ответил абсолютно твёрдым голосом:

— Каин Каллистос. Я говорю именно о нём.