Контент удален!

Пусть они и находились в безлюдном переулке, это всё равно была улица. Они не удосужились наложить заклинание звукоизоляции, а значит, любой прохожий при желании мог подслушать их разговор.

Выкрикивать подобное во весь голос в таком месте — всё равно что бросать кусок мяса своре голодных сплетников. Элизия внимательно посмотрела на Хавела, гадая, не пытается ли он намеренно спровоцировать скандал, но тут же пришла к выводу: для столь тонкой интриги ему недоставало проницательности.

Он был всё тем же легкомысленным барчуком, который привык повышать голос, совершенно не заботясь о том, где находится. Что раньше, что сейчас — эта манера вызывала у Элизии лишь презрение.

О боже, как ему удаётся жить так беззаботно, думая только о себе?

— Как странно. Не припомню, чтобы я когда-либо водил дружбу с придурками.

Похоже, Каин разделял её мнение о Хавеле. Элизия сразу уловила отвращение в его тихом шёпоте.

Всё это время она искала утешения в объятиях Каина, но теперь, собравшись с силами, выпрямилась. Поймав её взгляд, Хавел приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Элизия опередила его. Ледяным тоном она отчитала его за бестактность:

— Проявляй уважение к моему мужу.

— Элизия...

— Ты и так уже наговорил достаточно дерзостей. Моё терпение иссякло, я больше не намерена это выслушивать.

Хавел, видимо, и сам понял, что перегнул палку, поэтому не нашёлся что возразить. Смерив Элизию нечитаемым взглядом, он перевёл глаза на Каина:

— Скоро с тебя сорвут эту маску. Я намерен пройти испытание верхнего этажа!

Услышав это, Элизия непроизвольно приоткрыла рот. Она едва удержалась от резкого вздоха, но всё же сумела сохранить бесстрастное выражение лица.

Это было слишком громкое и опасное заявление, чтобы вот так открыто бросаться им на улице. Тем более если учесть, что «верхний этаж» был негласным синонимом «покоев главы Башни».

Элизия нутром почуяла: ситуация обернулась наихудшим из возможных вариантов.

Теперь весь Эгир узнает о том, что Хавел бросает вызов в борьбе за место главы Башни. Эта новость облетит всю страну меньше чем за двое суток. В умах людей мгновенно всплывёт образ Башни, окутанной золотым сиянием, и они сопоставят его с цветом маны амбициозного и молодого сына рода Дариус.

Семья Дариус, разумеется, будет ликовать и бросит все силы на поддержку Хавела в испытании. А что касается Магнусов...

«Иногда, Элизия, лидеру приходится идти на поводу у слепой и иррациональной веры толпы».

Афина Магнус положит всё на чаши весов и станет скрупулёзно высчитывать, что принесёт больше выгоды. И какой же окажется моя ценность на этих весах?

— Элизия.

Голос Каина выдернул её из водоворота мыслей. Элизия, не замечавшая, как тяжело и часто дышит, вздрогнула и подняла на мужа глаза.

Каин не мог не слышать громкого заявления Хавела, но всё его внимание было сосредоточено исключительно на жене. Это было очевидно по тому, как он тревожно вглядывался в её лицо и крепко сжимал её подрагивающие плечи.

— Каин.

— Да, Элизия.

Она вцепилась в край его мантии.

— Я хочу вернуться в особняк Лотт.

Туда, где её мучили жуткие видения и кошмары, но при этом... в единственное место, где она чувствовала себя в безопасности.

Каин без малейших колебаний исполнил её просьбу.

***

Вернувшись в особняк, Элизия упала без сил и сразу же провалилась в сон. Сон был недолгим, и, когда она открыла глаза, Каин сидел рядом.

— Тебе правда не нужно срочно возвращаться в Башню?

— На этот раз идиотская выходка этого придурка пошла нам на пользу.

Поскольку Хавел устроил сцену прямо на улице, об их встрече тут же узнал весь город. А масла в огонь подлила святая Маселла: сама того не понимая, она публично подтвердила, что они виделись, лишив Хавела всякой возможности отпираться.

Но, ограничься дело только этим, ситуация была бы просто неловкой. Однако благодаря излишней честности Маселлы всё вышло совсем иначе.

Из-за её болтовни общественность узнала и о дерзости Хавела по отношению к Каину, и о том, что Элизия выглядела больной, а Каин искренне за неё переживал.

Больше всего людей возмутило то, что Хавел Дариус ни с того ни с сего открыто набросился на Каина, который просто пришёл забрать свою жену.

Как бы ни росла популярность Хавела в последнее время, если отбросить его происхождение, пропасть между ним и Каином была колоссальной. В отличие от Каина, который доказал свою ценность исключительно талантом и упорным трудом, Хавел в Эгире ничем особым не отличился.

И на фоне всего этого новость о том, что Элизия больна, мгновенно смягчила общественное мнение по отношению к Каину. Теперь у него появилось железное оправдание для своего отсутствия в Башне.

— Этот болван может и пешком до Башни дойти, у него обе ноги целы. А вот тебе было настолько плохо, что я просто обязан был лично отвезти тебя домой.

— Мне было не настолько плохо.

Так, лёгкая мигрень. Да и та полностью прошла, стоило нам переступить порог особняка.

Элизия не понимала причины, но, скорее всего, тот бредовый разговор с Хавелом послужил мощным триггером. Её организм и так был истощён из-за постоянной бессонницы, а сильный стресс спровоцировал резкий приступ боли.

Увидев, что Элизия действительно выглядит гораздо лучше, Каин тихо рассмеялся:

— В таком случае, может, ради мужа притворишься, что тебе всё ещё нездоровится? — прошептал он и ласково поцеловал её в лоб.

Элизия, послушно принимая его заботу, откинулась на подушки и слегка склонила голову:

— Ты даже не спросишь, о чём мы говорили?

Зная, как сильно он ненавидит Хавела, она была уверена, что Каин тут же начнёт выпытывать все подробности.

Но прошло уже достаточно много времени с тех пор, как она проснулась, а он так ни о чём и не спросил. Казалось, он вообще вычеркнул этот инцидент из памяти. Вместо того чтобы переживать из-за их встречи, Каин выглядел так, словно сам факт того, что он сейчас рядом с женой, приносил ему безграничное счастье.

— Когда тебе станет совсем хорошо, тогда и расскажешь. Это подождёт.

— Я чувствую себя просто отлично.

— А я ведь просил притвориться больной.

Каин беззаботно рассмеялся.

— Хорошо, давай послушаем.

Охотно кивнув, он присел на край кровати. Глядя на него, Элизия с сомнением пробормотала:

— ...Почему у меня такое чувство, будто это я умоляю тебя выслушать меня?

— Да ну брось. В нашей семье монополия на мольбы принадлежит исключительно мне.

— Разве?

— Конечно. Умолять тебя — это моя главная радость и удовольствие. И в связи с этим, любовь моя, не соблаговолишь ли ты рассказать, о чём именно щебетал этот придурок?

Это звучало как лёгкая издёвка, но атмосфера, которая могла бы стать тяжёлой, заметно разрядилась. Элизия, не сдержав усмешки, заговорила спокойным тоном, словно рассказывала о чём-то незначительном:

— О твоём происхождении. И о том, что ты с ним сделал.

Каин потёр подбородок и кивнул:

— Звучит интригующе.

— Он сказал, что в твоих жилах течёт кровь Дариусов. Но поскольку тебя так и не признали, ты решил отомстить.

— Хм.

Каин с лёгкой улыбкой издал неопределённый звук. Казалось, он слушает занятную сплетню о ком-то совершенно постороннем.

— Это правда?

— Ну...

Коротко потерев нижнюю губу, Каин выпрямился.

— Да, среди моих предков действительно затесалась какая-то там побочная ветвь Дариусов. Но это родство настолько дальнее, что называть меня их наследником просто смешно. Да мне их признание и даром не нужно.

В его голосе не было ни капли волнения или тревоги. С того самого момента, как Элизия затронула эту тему, и до его ответа он оставался абсолютно невозмутим.

Словно, какие бы грязные обвинения ни выдвигал Хавел, к нему они не имели никакого отношения.

— Как ты знаешь, семья и родословная для меня не имеют особого значения. Честно говоря, мне жаль тратить время на юношеские терзания в духе «меня не признала семья». Уж лучше я потрачу это время на бумажную волокиту, чтобы пораньше сбежать с работы.

— Чем тонуть в бессмысленной меланхолии, не лучше ли заняться восхвалением моей прекрасной жены? — выражение лица Каина, задавшего этот встречный вопрос, оставалось безмятежным.