— Ах-х!

В ту ночь Каин, всегда такой нежный, был несвойственно для себя груб.

Возможно, причиной тому стал испуг в саду. В прошлом, когда случалось подобное, от его лица тоже веяло холодом.

По правде говоря, с другими людьми, кроме Элизии, он вёл себя так довольно часто. Даже его помощник Ашер, столько лет проработавший с ним бок о бок, не раз приходил в ужас от того, каким бывал его начальник по отношению к ней.

Сам Каин объяснял это преувеличенной реакцией Ашера, но Элизии было нетрудно представить мужа холодным и безразличным.

Хотя он всегда мягко улыбался ей, вообразить его ледяное выражение лица почему-то не составляло труда. И, надо сказать, оно ему даже шло.

— Раз ты витаешь в облаках, значит, у тебя ещё остались силы.

С тихим шёпотом он мощно толкнулся снизу. Его и без того туго входивший член теперь с силой вдавливался в каждый миллиметр внутри, не пропуская ни единого участка её стенок.

Слегка сморщившись, Элизия застонала и изогнулась. Каин обеими руками крепко прижал её бёдра, не давая приподняться, коротко выдохнул, подался назад и тут же одним резким движением вошёл до самого конца.

— М-м-м! Ах!

Поскольку он уже изрядно излился внутрь, его толстый член двигался поразительно гладко и изворотливо. Казалось, будто в живот вползает огромная змея.

К слову, Каин и впрямь был на неё похож. Как ни странно, временами этот мужчина напоминал змею. Хоть он и был таким горячим, иногда казалось, что если прикоснуться к нему невзначай, его кожа окажется обжигающе ледяной.

Даже если его синие глаза, всегда лучащиеся теплом, вдруг станут холодными как лёд, это не покажется странным.

— Ах-х!

Словно заметив, что сегодня Элизия никак не может сосредоточиться на процессе, Каин стал действовать ещё грубее и первобытнее. Вместо того чтобы нежно входить в неё, лаская шею или грудь, как он делал это обычно, он яростно вдалбливался в неё снова и снова, словно пытаясь выжечь на ней клеймо.

Сознание Элизии, то и дело ускользавшее в странные фантазии, постепенно тонуло в наслаждении. Трущаяся кожа пылала, всё тело стало липким от пота и соков.

Охвативший его жар, безжалостно загонявший её в угол, не успокоился даже тогда, когда он заполнил её до краёв; Каин сбавил темп лишь после того, как его белое семя в конце концов хлынуло через край.

Опухшие от слёз глаза щипало. Хотелось хоть немного стереть влагу с ресниц, но, к сожалению, у Элизии не было сил даже поднять руку.

Всё, что ей оставалось, — это тяжело дышать и вздрагивать от остаточного жара, блуждающего по коже.

— Ха-а…

Прядь волос прилипла к виску, влажному от слёз. Как только Элизия недовольно поморщилась, большая ладонь тут же убрала волосы с её лица.

— Ох, Элизия.

Следом на её тяжело дышащие губы опустилась россыпь лёгких поцелуев. Прикосновения были настолько мягкими и осторожными, что не верилось, будто это тот самый человек, который ещё секунду назад неистово вбивался в неё.

— Я был слишком груб. Тебе было больно?

Сказать по правде, ей было тяжело, но Элизия, собрав остатки сил, покачала головой:

— Нет.

И пусть она измотана, прикасаться к нему всё равно было невероятно приятно.

Его ласки, поцелуи, которыми он её осыпал, его неотрывно следующий за ней взгляд и даже этот почти одержимый напор — в каждом из этих проявлений Элизия чувствовала любовь. Именно в постели она могла наиболее ярко ощутить его отчаянную жажду обладать ею.

Несмотря на ответ Элизии, из глаз Каина не исчезло чувство вины. Легко погладив большим пальцем её шею, он вздохнул:

— Остался след. Прости.

Так и знала — мне ведь казалось, что он кусает меня за шею.

Обычно, чтобы сберечь репутацию и достоинство Элизии, он старался не оставлять следов на видимых местах. Да и на скрытых тоже.

Каин обращался с Элизией как с хрупкой стеклянной статуэткой. Казалось, он боится, что стоит ему сжать её чуть сильнее, как она рассыплется на куски. Благодаря этому секс с ним всегда был полон заботы и нежности, но…

— Мы же муж и жена, вряд ли кто-то осудит нас за такой след.

Коснувшись шеи, на которую был устремлён его взгляд, Элизия слабо улыбнулась. При этих словах Каин сжал губы со странным выражением лица.

— Мне понравилась такая ночь. Что-то новенькое.

Хотя вид Каина, утратившего своё обычное самообладание, её удивил, это не было ей неприятно.

Услышав слова Элизии, Каин растянул губы в улыбке и легко поцеловал её:

— Но ты ведь любишь нежность, так что часто я так делать не буду. Сегодня я просто… немного увлёкся.

Его тон, полный глубокого раскаяния, скорее озадачил Элизию.

Конечно, ей нравилось, когда с ней были нежны, но она не была настолько помешана на нежности, чтобы перед ней извинялись за только что пережитую ночь.

— Разве я когда-нибудь заставляла тебя быть только нежным?

— Я всегда стараюсь не забыть ни единого твоего слова.

Мягко ответив, Каин снова прижался к её губам. Его язык, проникнув сквозь приоткрытые губы, пощекотал чувствительное нёбо. Элизия рефлекторно закрыла глаза и наклонила голову. Губы плотно сомкнулись, и стон, царапавший горло, был проглочен.

Щекочущее и в то же время обжигающее чувство постепенно разливалось по всему телу, разгоняя кровь под слегка остывшей кожей.

— М-м…

Обвив руками шею Каина, который нежно дразнил корень её языка глубоким поцелуем, Элизия непроизвольно открыла глаза. Совсем рядом были пронзительно-синие глаза страстно целующего её Каина. Взгляд был настолько рассудочным, что не верилось, будто он принадлежит мужчине, осыпающему её тёплыми и нежными поцелуями.

Я говорила, что люблю нежность? Я?

Медленно моргнув, Элизия чуть сильнее сжала руки. Восприняв это как своеобразный сигнал, Каин скользнул рукой ниже. Ласково массируя и стимулируя сосок, он демонстрировал ту самую нежную и мягкую ласку, к которой она привыкла. От той силы, с которой он недавно вдавливал её в постель, не осталось и следа.

Я правда говорила, что люблю нежность?

В отличие от постепенно повышающейся температуры тела, её разум, напротив, холодел. Слова Каина, произнесённые чуть ранее с пугающей уверенностью, крутились в голове, оставляя за собой вопросы.

Элизия снова приоткрыла глаза. Каин по-прежнему смотрел на неё. Его синие глаза, полные страсти, блестели так, словно он был готов прямо сейчас раздвинуть её бёдра, но при этом излучали твёрдый рассудок, говоривший о том, что он ни за что этого не сделает.

— Тебе ведь здесь нравится.

Каин сполз ниже и начал нежно дразнить сосок языком. Из-за этого всё поле зрения Элизии заполнили его взъерошенные, промокшие от пота серебристые волосы. Отдавшись мягким волнам наслаждения, которые вызывал Каин, Элизия зарылась пальцами в его волосы.

Если подумать, так было всегда. Каин ни при каких обстоятельствах не терял рассудка и всегда наблюдал за Элизией.

Но нормально ли так быстро возвращать себе контроль и следить за её реакцией даже в такие моменты?

Как раз когда она об этом подумала, Каин случайно поднял голову и посмотрел на неё. Встретившись с ним взглядом, Элизия привычно улыбнулась. Он, словно обрадовавшись, прищурился и мягко улыбнулся в ответ. И Элизия поняла, что его улыбка, как и её собственная, была лишь привычкой.

Ах, этот мужчина постоянно следил за ней. Это было немного… жутко.

По спине пробежал острый холодок.

Это была крошечная трещина, которую она обнаружила совершенно случайно.

***

— Должно быть, ты занята.

— Но хоть раз-то я должна была навестить вас.

Сухо ответив, глава дома Магнус, опираясь на трость, окинула особняк взглядом. Всякий раз, когда она равнодушно поворачивала голову, Гиллард с крайним напряжением следил за её лицом. Дворецкий, казалось, был готов немедленно дать ответ, если ей хоть что-то не понравится.

— Особняк очень… сильно изменился.

На первый взгляд её взгляд казался совершенно безразличным, но Элизия знала, что сейчас её сестра изучает обстановку так тщательно, как никогда.

Раз Каин лично перестроил особняк, который она им подарила, Афина, должно быть, приехала проверить, не провернул ли он тут каких-нибудь подозрительных махинаций. Ведь она, хоть и не блистала выдающимися магическими навыками, обладала невероятно острым чутьём на ману.

— Кажется совсем другим домом, правда?

Элизия лично провела Афине экскурсию по особняку — точно так же, как когда-то это сделал Каин для неё самой. Глядя на радикально изменившийся интерьер, Афина выглядела откровенно недовольной.

— Он ведь его не сносил и не строил заново?

— Посмотри на планировку, сестра.

— Да, изменился только фасад, энергетика осталась прежней. Но всё равно: не думала, что он настолько подчистую уничтожит все следы старины.

В её тоне сквозило недовольство не только перестроенным особняком, но и самим Каином, который это сделал.

— Сестра, мы уже принесли клятву именем Магической Башни.

— И что с того?

Резко ответив, Афина первой направилась в гостиную. Это было возможно лишь потому, что она изначально знала планировку особняка Лотт.

— В нашей семье я была первой, кто дал согласие на ваш брак. Если бы я хотела вас разлучить, я бы давно это сделала.