Контент удален!

Словно угадав мысли Элизии, Каин спокойно заговорил:

— Элизия. Ничего не изменится.

Его голос звучал так же ласково и нежно, как всегда, на губах играла всё та же мягкая улыбка. Но Элизия отчётливо видела за всем этим идеально выверенную маску.

— Я поднимусь на верхний этаж.

Верхний этаж — покои главы Башни. Сердце Магической Башни, где, как говорят, зарождается сама суть магии.

— Я слишком задержался. Мне пора возвращаться. Если тебе что-то понадобится в этом кабинете, можешь брать всё что угодно.

Оставив Элизию в оцепенении, Каин отвернулся. Спина выдавала в нём человека, который спасается бегством.

Уже готовый выйти, он вдруг остановился на пороге. Поколебавшись мгновение, Каин обернулся и мягко добавил:

— Прости, что не могу провести с тобой ночь. Я постараюсь уладить дела как можно скорее, поэтому, пожалуйста, жди меня здесь, в особняке.

После этих слов он действительно ушёл.

Элизия каждое утро провожала Каина в Башню, и смотреть ему вслед не было для неё в новинку, но сейчас почему-то к горлу подкатила тошнота. Упустив возможность ответить, она так и осталась стоять в пустом кабинете.

Необъяснимое тягучее чувство пудовой гирей сковало её ноги.

В ту ночь, когда муж не пришёл, Элизии приснился кошмар.

Куда более яркий и жуткий, чем все предыдущие.

Ей снилось, как Каин убивает Хавела прямо здесь, в особняке Лотт.

***

Чем больше она изучала особняк, тем сильнее чувствовала, что отдаляется от Каина.

Именно поэтому Элизия, так решительно обыскивавшая кабинет, внезапно прекратила расследование. Она не хотела портить с мужем отношения.

Если раньше тайны просто разжигали любопытство, то теперь каждое новое открытие выставляло Каина её врагом — подозрительным и опасным.

Элизия этого не хотела.

Портить отношения с мужем ей хотелось так же мало, как и видеть кошмары. До того как взяться за тайны особняка, она купалась в любви Каина и наслаждалась каждым счастливым днём.

Почему я своими же руками разрушаю эту спокойную жизнь?

Странные галлюцинации и кошмары, которые насылал особняк, тоже вызывали подозрения. Где была гарантия, что это не чья-то магия, специально наложенная, чтобы поссорить супругов?

Все видения как на подбор демонстрировали вражду между ней и Каином, его аморальные поступки или жуткие следы совершённых преступлений. Разве это не явный умысел? Элизия уже не могла доверять собственным чувствам, которые подкидывали ей этот бред.

Поэтому поэтажный план особняка Лотт, выпрошенный под нелепым предлогом, и добытая брошюра «Особые предписания, обязательные к ознакомлению при работе в особняке Лотт» были просто заброшены в ящик стола.

Сначала в ней жила надежда докопаться до истины, но теперь происходящее казалось лишь чьей-то игрой, отчего становилось мерзко.

Элизия отменила тайный приказ, отданный Мэйрин. Горничная, игравшая роль личной шпионки, была явно разочарована тем, что всё закончилось, но, получив увесистый мешочек с монетами, покорно кивнула. И всё же напоследок добавила, чтобы госпожа обязательно звала её, если снова понадобится помощь.

Элизии было жаль Мэйрин, чья жизнь в особняке стала невыносимой из-за выполнения этих поручений, но то, с каким рвением девушка была готова помогать, тронуло её. Поэтому леди Каллистос как бы невзначай обронила пару слов Гилларду и Лее. Те быстро поняли намёк и перестали изводить младшую горничную чёрной работой.

Элизия свернула расследование и вернулась к началу. Если не считать того, что Каин был слишком занят и не ночевал дома, всё стало точно так же, как в первые дни после переезда.

Нет, на самом деле всё было совершенно иначе.

— Госпожа, ваша сегодняшняя почта.

— Положи туда.

Подперев подбородок рукой, Элизия равнодушно смотрела в окно.

Стоило ей моргнуть, как сад за стеклом менялся: то он был усыпан алыми розами, то там белели хризантемы, то полыхали жёлтые подсолнухи. Хотя на самом деле сейчас в саду вообще ничего не цвело.

Галлюцинации настолько глубоко проникли в повседневность Элизии, что их стало почти невозможно отличить от реальности.

— Если вам ещё что-нибудь понадобится, позовите меня.

Сквозь тёплый голос Леи пробился странный шуршащий звук.

Наверное, опять те слуги в зелёном. Смысла их появления Элизия так и не поняла, но они тоже были частью галлюцинаций. Чаще всего эти призраки представали перед ней либо страшно искалеченными, либо насмерть перепуганными и возникали в самых неожиданных местах особняка. Сталкиваясь с ними то тут, то там, Элизия поняла одно: они реагируют именно на неё.

Это было абсолютно точно. Фантомы реагировали на Элизию. Их поведение делилось на два типа: они либо впадали в панику, либо приходили в неописуемую ярость.

Ни то, ни другое не поддавалось логике, но госпожа уже почти привыкла к призракам. Во-первых, она видела их слишком часто, а во-вторых, поняла, что физически они не могут причинить вреда.

Оставались и другие необъяснимые явления. Со стороны потолка — там, где по её твёрдому убеждению находился чердак, — то и дело раздавался скрип шагов, будто кто-то ходил туда-сюда. А проходя мимо музыкального зала, она иногда слышала, как фортепиано само по себе наигрывает мамину колыбельную. Но, сталкиваясь с этим изо дня в день, Элизия перестала обращать внимание на странности.

Даже кошмары... пусть после пробуждения Элизия чувствовала себя выжатой как лимон, злилась и уставала, но и к ним она постепенно привыкала. Да, просыпаться в холодном поту было неприятно, но, узнав, что тайная магия сна Каина на неё не действует, она окончательно рассталась с надеждой на спокойные ночи.

Она перестала гадать, какой скрытый смысл несут эти сновидения. Чем больше Элизия об этом думала, тем сильнее это било по психике.

Элизия методично приучала себя игнорировать всё, что её мучило. Процесс шёл медленно, но результаты уже были: она чувствовала, что, если продолжит в том же духе, её повседневная жизнь непременно наладится.

Но с одной вещью она так и не смогла смириться.

— Кого я буду лечить?

Это была её собственная галлюцинация.

Её личный фантом, то и дело возникавший в особняке, постоянно с кем-то ссорился, выспрашивая про какую-то женщину.

— Да кто она вообще такая...

Элизия бросила мимолётный взгляд в сторону. К встрече с самой собой она уже научилась относиться спокойно. Тем более что фантом её всё равно не видел.

Что это? Моё истинное «я»? Или чья-то искусно созданная магическая иллюзия? А может... это то, что однажды произойдёт в будущем? Я не знаю.

— ...Если это сила Башни.

Слова обрывались, словно кто-то вырезал куски фразы.

Но, по правде говоря, было даже к лучшему, что Элизия не могла разобрать всё целиком. Ей с головой хватало тех обрывков, что долетали до неё, чтобы почувствовать смертельную усталость.

Мозг, вопреки желанию, сам достраивал картину по выхваченным словам. Судя по всему, фантом принадлежал к магам Башни. И не просто к магам: двойник Элизии был настолько силён, что владел целительной магией.

Ограничься всё только этим, можно было бы списать видение на подавленные амбиции и сожаления об утраченном будущем.

Но фантом, будучи выдающимся магом, вёл себя крайне нервно. Призрачная Элизия грубила слугам и выглядела депрессивной даже тогда, когда оставалась одна.

Сегодня иллюзия явно с кем-то разговаривала. Элизия не видела невидимого собеседника, но прекрасно различала собственное искажённое от гнева лицо. Фантом решительно покачал головой.

— Я не хочу!

Хрясь!

В тот же миг двойник пошатнулся и рассеялся как дым.

Элизия растерянно уставилась в пустой угол. Звук пощёчины — определённо слуховая галлюцинация — прозвенел так отчётливо, словно ударили её саму.

…Меня ударили по лицу? Меня?

— Госпожа, г-госпожа?

Услышав неуверенный голос, Элизия вздрогнула и пришла в себя. Поняв, что всё это время сидела, прижав ладонь к щеке, она торопливо опустила руку.

— Мэйрин.

Элизия невозмутимо кивнула, а младшая горничная, воровато оглядевшись, шмыгнула в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Эта осторожность, словно Мэйрин опасалась чужих ушей, заставила госпожу нахмуриться.

— Утром приходил посыльный. Вам доложили?

С посыльными, конечно, разбирался Гиллард, но если прибыло сообщение для хозяйки, оно должно лежать у Элизии на столе. Если курьер приходил ещё утром, Леа, приносившая почту, обязана была упомянуть об этом.

Элизия вспомнила: Леа ни словом не обмолвилась о послании, которое «посыльный должен был передать лично в руки».

— …Посыльный?

— Да, я видела собственными глазами. Дворецкий лично куда-то увёл его.

Видимо, прошлое поручение воспитало в Мэйрин какое-то извращённое чувство долга. Своеобразную благородную миссию: рискуя собой, доносить до Элизии то, что скрывают обитатели этого огромного особняка.

— Я уверена: это был посыльный от рода Дариус.

А это значило, что прямо сейчас Мэйрин разоблачала старшую прислугу в том, что они утаили от Элизии послание от рода Дариус.

 На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:

boosty.to/fableweaver