Контент удален!

План, который достал Каин, оказался чертежом перестроенного особняка Лотт.

На первый взгляд планировка не сильно отличалась от прежней, но Элизия без труда заметила изменения. Несколько комнат исчезло, несколько — появилось.

Скорее всего, большинство переделок объяснялось удобством или устранением архитектурных недочётов. Но Элизия подозревала, что некоторые изменения внесли с определённым умыслом. Например, исчезнувший чердак или внезапно появившаяся потайная каморка в музыкальном зале.

Пока Элизия пристально изучала разложенный на столе чертёж, Каин молча стоял рядом. О документах, за которыми он якобы так спешил, он даже не вспомнил.

— Извини, что рылась в твоём кабинете без спроса, — запоздало произнесла Элизия, не отрываясь от плана.

Каин, погружённый в свои мысли, мягко улыбнулся и покачал головой.

— Ты хозяйка этого дома, Элизия. Для тебя не должно быть закрытых дверей.

Услышав это, она едва поборола искушение выложить ему всё о найденной брошюре с «Особыми предписаниями» и абсурдных правилах из неё.

Но Элизия прекрасно понимала, что заговаривать об этом сейчас — слишком поспешный и неосторожный шаг. Проглотив вертящиеся на языке слова, она повертела в руках книгу и сменила тему:

— Кстати, не знала, что ты интересуешься целительной магией.

— Это весьма занимательная область.

Ответ прозвучал как дежурная фраза, какую мог бы бросить любой маг. В нём не было ни капли искренности.

— Но разве труды по целительной магии не хранятся под строгим контролем в Магической Башне? Насколько я знаю, доступ к ним открыт только на верхних этажах.

— С моими полномочиями одолжить пару книг — не проблема.

— А-а, так это из библиотеки.

— Мне незачем держать их в личной коллекции. У меня нет таланта к целительству, да и исследовать я это не собираюсь.

Одолжить книги по теме, которая не интересует, и принести их в свой кабинет? Это само по себе было подозрительно. Но Элизия интуитивно понимала: дальнейших объяснений она не дождётся.

Снова повисла неловкая тишина. Элизия не могла припомнить, чтобы за всё время их отношений между ними воцарялась столь гнетущая атмосфера.

Раньше ей никогда не приходилось прилагать усилий для поддержания беседы: Каин всегда сам умело находил тему, сглаживая любую неловкость.

Стоило ему замолчать, как воздух между ними сгустился до такой степени, что стало трудно дышать. Элизии, тайно рывшейся в его вещах, всё сложнее было изображать невозмутимость.

Он ведь явно бросил все дела и примчался сюда. И собирается так и стоять?

Поскольку Каин, судя по всему, не собирался уходить, Элизия заговорила первой:

— Разве тебе не нужно возвращаться в Башню?

Услышав вопрос, Каин слабо улыбнулся.

— Мы не виделись несколько дней. Стоило мне увидеть тебя, как уйти стало гораздо труднее. Но ты, как я погляжу, не особо расстроена моим отсутствием.

Он был прав, они не виделись несколько дней. Будь обстоятельства иными, она бы уже давно бросилась ему на шею, радуясь, что он смог вырваться хотя бы ненадолго.

Но сейчас даже сама Элизия понимала: в её голосе не было и следа привычной нежности и тоски по мужу. И Каин счёл нужным указать на это.

— Это я сам виноват?

Было неясно, что он имеет в виду: её кажущееся равнодушие или эту гнетущую, искусственную отстранённость, повисшую между ними. Впрочем, даже если бы она знала ответ, признаться честно всё равно бы не смогла.

— Твоей вины в том, что ты занят, нет.

Элизия ответила расплывчатой фразой и отвела взгляд. Ей безумно хотелось изучить план особняка и эту книгу поподробнее, но в присутствии мужа об этом не могло быть и речи.

— Я слышала, выборы застопорились. Ты уже виделся с сестрой?

— Да, она сама приехала в Башню. Мы обо всём договорились. Тебе не о чем волноваться.

Откуда тебе знать, о чём я волнуюсь?

Вместо того чтобы озвучить эту мысль, Элизия коснулась куда более чувствительной темы. Раз уж зашёл разговор, она решила заодно прояснить и другой вопрос, не дававший ей покоя.

— Говорят, Хавел Дариус возвращается.

На этот раз лицо Каина заметно напряглось. Даже та тень улыбки, которую он пытался поддерживать, исчезла без следа, сменившись ледяным холодом.

Элизия знала, что он отреагирует именно так. Она уже не раз наблюдала подобное в прошлом. Но у неё не было выбора. Человек, чьё имя она назвала, был напрямую связан с её вопросами.

— Аномалию в Башне связывают именно с ним.

— Элизия.

Каин прервал её резким, жёстким тоном и криво усмехнулся.

— Я не хочу слышать из твоих уст о других мужчинах.

На его губах играла улыбка, но глаза оставались холодными как лёд. Изумлённая столь резкой реакцией, превосходящей всё, что она помнила, Элизия нахмурилась:

— О чём ты говоришь? Я сейчас обсуждаю не Хавела, а то, как эта ситуация повлияет на выборы.

— Разве вы были в настолько близких отношениях, чтобы ты называла этого человека просто по имени?

— Каин, не уходи от темы.

— Никаких проблем не будет.

Каин сделал шаг к Элизии. До этого момента, когда она беззастенчиво раскладывала чертежи на его столе и рылась в книжном шкафу, он лишь наблюдал со стороны...

Но теперь, нависнув над ней и отбрасывая мрачную тень, он выглядел угрожающе, и Элизия восприняла это как предупреждение.

— Просто ни о чём не беспокойся и жди меня.

Его низкий, лишённый тепла голос звучал как приказ.

— То, что до тебя дошли эти нелепые слухи, — целиком и полностью моя вина. Я не смог быстро и чисто всё уладить.

Сухой, безэмоциональный голос Каина резанул слух. Слова выражали раскаяние, но ледяной взгляд и пониженный тон превращали их скорее в раздражённую констатацию факта. Элизия часто заморгала и сделала шаг назад.

Каин молча наблюдал за тем, как она отстраняется от него.

— Хавел... Возвращение лорда Дариуса не в твоей власти. Твоей вины в этом нет. Это просто стечение обстоятельств, — произнесла Элизия, облизав пересохшие губы и стараясь говорить спокойно.

Каин тихо повторил её слова:

— Просто стечение обстоятельств.

Он пробормотал это так, словно пробовал незнакомые слова на вкус.

— Каин, я...

С запозданием Элизия осознала, что её слова могли прозвучать слишком безответственно и легкомысленно.

Какая бы чертовщина ни творилась в особняке, перенос выборов главы Башни был колоссальным ударом для Каина. Появление нового соперника, который до этого даже не числился в кандидатах, грозило разрушить всё, к чему он так долго шёл. И то, что в такой критической ситуации он всё равно пытался оградить её от волнений, было поразительно.

Поэтому, какие бы подозрения она ни питала, Элизия как жена должна была его поддержать.

— Не пойми меня неправильно. Я... я буду любить тебя, даже если ты не станешь главой Башни.

Нет, это прозвучало слишком двусмысленно.

Да, её доверие к Каину пошатнулось, но любовь никуда не делась. Элизия не хотела задеть его гордость или ранить, поэтому поспешила объясниться:

— Я люблю тебя не за то, что ты кандидат в главы Башни. Для меня это вообще не имеет значения.

И это была чистая правда.

Она открыла ему своё сердце вовсе не потому, что он был выдающимся магом. Ей просто нравился его прямой, честный взгляд, в котором она была просто Элизией, а не дочерью семьи Магнус. Во всём Эгире только он один смотрел на неё так.

— Я знаю, что ты достоин этого места как никто другой. Но тебе не нужно взваливать на себя непосильную ношу.

Элизия не знала, насколько Каин понял её попытку поддержать его в трудной ситуации. Но ей показалось, что эти слова оставили едва заметную трещину в его броне.

И это притом, что он даже не изменился в лице.