То ли она совсем рехнулась, то ли решила идти напролом.
Мо Сыль А упорно продолжала штамповать буклет в зоне для печатей. Обожаемый и одновременно невыносимый племянник У Тхэ, привстав рядом с ней на цыпочки, без умолку совал свой нос в её дела.
— Если соберешь все, потом получишь еще одну печать! — его поучающий голосок звонко разносился по залу. То, как он важничал, раз уж побывал здесь однажды, выглядело донельзя «взрослым».
— Правда?
Её реакция не то чтобы поражала воображение, но стоило Мо Сыль А хоть как-то ответить, и глаза До У загорались восторгом.
Загадал на Рождество сестренку, поставив маму в тупик. А теперь с таким умильным упорством пытается сделать «старшей сестрой» женщину, с которой мама строго-настрого запретила ему общаться.
Талант доводить родную мать до белого каления прорезался у него с юных лет.
— Нуна, а ты тоже любишь рыбок?
Она путается с твоим дедом, До У.
Было досадно, что в эту чистую, невинную детскую башку нельзя вдолбить правду взрослых.
— Не знаю. Люблю или нет.
И это, по-твоему, ответ?
Ни капли искренности, ноль эмоций — и почему До У так к ней тянется? Это оставалось неразрешимой загадкой.
Закончив со штампами, Мо Сыль А захлопнула буклет. До У, словно только этого и ждал, высоко вскинул руки:
— Нуна, обними До У.
Прекрасно зная, какой он хорошенький, мальчишка пустил в ход такое сладкое очарование, что на это тошно было смотреть.
Не выдержав, У Тхэ шагнул вперед и ловко подхватил До У на руки, буквально выдернув его из воздуха. До У, мечтавший попасть в объятия этой чертовой нуны, недовольно заныл: «Уи-и-и».
В наказание У Тхэ слегка прикусил его пухлую щеку. Чистюля До У возмущенно завопил: «Дядя, слюни!» и принялся яростно тереть щеку тыльной стороной ладони.
У Тхэ, пропустив вопли мимо ушей, посмотрел на Сыль А.
— Всё штампы собрали?
— Да. — Мо Сыль А кивнула. У Тхэ молча двинулся вглубь коридора.
Хочет — пусть идет следом, не хочет — пусть катится. Как бы он ни пытался её игнорировать, Джи До У то и дело командовал: «Мы должны идти вместе с нуной!», из-за чего приходилось то и дело останавливаться.
И когда он нехотя оглядывался, Мо Сыль А, отстав на приличное расстояние, как завороженная пялилась на аквариумы. Словно и впрямь пришла сюда впервые в жизни.
Впрочем, для человека, который не может оторвать взгляд от рыб, на её лице не было ни капли восторга.
— Дядя, нуне, кажется, холодно.
Внезапно заделавшийся джентльменом До У переживал за Сыль А. Даже этому шкету ростом с арахис бросался в глаза её насквозь промокший вид.
Сыль А, застывшая перед стеклом, заметив поджидающую её парочку, спохватилась и торопливо зашагала к ним.
Походка у неё была своеобразной. Самой ей казалось, что она идет быстро и собранно, но со стороны это выглядело как-то тягуче и шатко — всё потому, что в её шагах не было твердой опоры.
Эта походка идеально подходила её хрупкому телу. Именно поэтому возникало дикое желание её толкнуть.
Хотя даже если она с размаху шлепнется на задницу, то вряд ли закричит — скорее просто высокомерно опустит ресницы и молча поднимется на ноги.
У Тхэ, сам того не замечая, сверливший её взглядом, вдруг одернул себя и нахмурился.
— Извините, — подойдя ближе, тихо произнесла Сыль А, всем своим видом показывая, что больше не будет зевать по сторонам.
Да ни хера тебе не жаль.
То, как она произносила это с абсолютно равнодушным лицом, бесило, и У Тхэ мысленно усмехнулся.
Истинная цель её визита в океанариум была очевидна. Она ведь сама сказала прямым текстом: хотела с ним столкнуться.
Втихаря подслушать их с До У разговор, а потом притащиться сюда промокшей до нитки и бродить кругами... Банальнейшая, дешевая уловка.
Да, уловка.
Мо Сыль А вела свою игру. И целью был он, а не отец. Бросала обиженные взгляды, притворяясь раненой, и сталкивалась с ним лбами, делая вид, что пытается избежать встречи.
Сегодня её суть проявилась окончательно.
За ней не стояло никаких великих амбиций или тяжелой, скрытой драмы — она просто отбитая на всю голову девица, живущая одним днем.
Сумасшедшая.
Было невозможно даже представить, насколько там всё запущено с кукушкой.
Даже тогда: глядя ему прямо в глаза, сунула свой номер какому-то левому хмырю, а стоило тому отойти — её лицо неуловимо заледенело. Он это видел.
В тот миг он понял всё.
Для этой женщины все вокруг — лишь забава и досадная помеха. Тот парень, его отец и даже он сам.
С таким дьявольски красивым лицом и гибким телом она, небось, уже вычерпала из этой жизни все возможные удовольствия до дна?
Легко вообразить, как она устраивает тотальный хаос, переворачивает всё вверх дном, а потом своей фирменной, скользящей походкой просто растворяется в тумане.
Блядь, ну уж нет.
Посмотрим еще, кто кого здесь выпотрошит.
— Дядя, До У кушать хочет.
У Тхэ, решив, что насмотрелся достаточно, поудобнее перехватил начавшего хныкать До У. «Проголодался?» — спросил он, глядя на Сыль А.
Её щеки, к которым, словно водоросли, прилипли мокрые пряди, были мертвенно-бледными. Отяжелевшие от воды ресницы, казалось, с трудом сопротивлялись гравитации.
Ниже длинной, тонкой шеи насквозь промокший трикотаж облепил тело, выставляя напоказ волнующие, откровенные изгибы. Во впадинах ключиц поблескивала влага, словно там скопилась и стекла вода.
То, что каждый проходящий мимо мужик сворачивал шею ей вслед, было вовсе не иллюзией.
У Тхэ непроизвольно нахмурился, а затем хищно дернул подбородком в сторону:
— Нормальную еду поедим в Пэкхвахоне. А пока куплю тебе кквабэги.
— Угу! — закивал До У, и У Тхэ, покрепче прижав его к себе за задницу, зашагал вперед.
Заявление шкета: «Я съем целых два!» прозвучало забавно, но У Тхэ было не до смеха. Даже отвернувшись, он продолжал видеть перед глазами неотвязный силуэт этого хрупкого, полуобнаженного тела.
Почувствовав за спиной её тихое, скользящее присутствие, У Тхэ ощутил, как каменеют мышцы шеи.
Блядь.
Дешевая уловка.
И от того, что его собственное тело так предсказуемо и жалко велось на эту дешевую уловку, он со злостью стиснул зубы.
* * *
— Батюшки, а ты чего так рано?
Мадам Хан, ожидавшая увидеть Рю Джин не раньше завтрашнего обеда, удивленно уставилась на вошедшую в общежитие девушку. Рю Джин неловко улыбнулась, комкая в пальцах лямку сумки:
— Да я просто прибралась по-быстрому и вернулась. Дома всё равно делать нечего.
— Ну отдохнула бы хоть немного...
Рю Джин уже открыла рот, чтобы сказать «всё в порядке», как снаружи поднялся шум.
Голос Хэ Рим: «Щеночек мой!», радостный вопль До У: «Мама!» и следом — глубокий, бархатный баритон: «Мы вернулись»...
Встреча выдалась бурной.
— Ой-ёй, никак наши молодые господа пожаловали! — мадам Хан расплылась в улыбке и бросилась к выходу, роняя тапки. Рю Джин прошла в свою комнату и опустила сумку на пол.
— Нам обоим ни к чему светиться вместе, так что вылезай первой.
Таково было сомнительное благородство Джи У Тхэ: стоило Рю Джин высадиться за пару сотен метров до главных ворот, как машина безжалостно просвистела мимо, будто её в салоне никогда и не было.
Прилипший к стеклу До У смотрел на неё с немым вопросом: «Но почему?», однако Рю Джин не сомневалась, что дядюшка найдет шкету вполне доходчивое объяснение.
Уехал вперед меня, так почему добрался позже? В прятки с До У на парковке играл, что ли?
Или намеренно выжидал время, чтобы создать между нами безопасный зазор?
Лениво прокручивая это в голове, Рю Джин наконец стянула с себя влажную, липкую одежду, в которой промучилась весь день. Оставшись в одном белье, она присела на край кровати.
В этот момент ей до одури захотелось курить — хотя обычно она брала сигарету только за компанию. Хотелось затянуться так глубоко, чтобы защемило в легких, и выдохнуть едкий, горький дым.
— Нуна. Если мужик сложный — это не значит, что к нему нужны сложные подходы. Знаешь, почему банальщина всегда работает? Богатый он или нищий — против стояка приемов нет.
Увиди Хон Ён её сегодняшний видок, ему было бы смертельно обидно за то, что она оттаскала его за щеки, назвав пошляком.
Я что, занервничала?
Рю Джин задумалась, действительно ли ей нужно было заходить настолько далеко.
Впрочем, копаться в этом сейчас — удел слабаков, пытающихся найти оправдание уже совершенному поступку.
Но улов определенно был.
И когда они с До У жевали кквабэги, и когда она вышла из океанариума и плюхнулась на переднее сиденье, и даже в ту секунду, когда он велел ей выметаться из машины — лицо Джи У Тхэ оставалось пугающе каменным.
Ни язвительных подколов, ни привычных насмешек. Он словно наглухо запер себя на все засовы, изо всех сил стараясь не выдать ни единой эмоции. Держал себя в ежовых рукавицах.
А это значит, что градус его настороженности и фиксации на ней подскочил до критической отметки.
Рю Джин опустила ладонь и провела по своей коже. Скользнула по низу живота и медленно повела руку вверх.
В какой именно впадинке на моих ключицах застрял его взгляд? А ведь взгляд был именно такой.
— Так вы еще не переспали?
Переспим.
Скоро.
Рю Джин подавила острое желание просто закрыть глаза и уснуть, и поднялась с кровати.
Пришло время играть роль сиделки.
