Рю Джин, нащупав его плечи, обвила руками шею. Тяжело дыша, она кивнула.
Джи У Тхэ бросил «Расслабься» и толкнул бедра вперед. Он вошел сильнее, чем в первый раз, заставив Рю Джин выгнуть пальцы на ногах.
— Слишком большой...
Стоило ей жалобно всхлипнуть, как Джи У Тхэ впился в ее губы. То ли собираясь вогнать в нее всё оставшееся одним махом, то ли пытаясь отвлечь от боли, он яростно сплел их языки.
И в тот момент, когда ее сознание помутилось от силы, с которой он почти пережевывал ее язык, он безжалостно вколотил в нее свои бедра.
То, что до этого с трудом раздвигало узкий проход, теперь грубо ворвалось внутрь. Рю Джин широко распахнула глаза. Грудь, сдавленная его грудной клеткой, судорожно вздымалась, а низ живота свело.
— А-а!
Ощущение того, что он вошел до самого корня, передалось через давящую тяжесть в животе, от которой ее прошиб холодный пот.
То, что проникло туда, куда еще никто не добирался, оказалось тверже, чем она могла себе представить. Не говоря уже о длине и толщине.
— Фух...
Губы Джи У Тхэ уже скользили по ее щеке. Он замер, словно наслаждаясь ощущением полного проникновения.
Из-за этого Рю Джин, не в силах пошевелиться, вынуждена была терпеть тяжесть его тела. Эту сокрушительную тяжесть она предвидела еще тогда, когда впервые увидела его обнаженным.
Спустя долгое время Джи У Тхэ поднял голову. Уголки его глаз покраснели от возбуждения.
Рю Джин расцепила руки на его шее и осторожно коснулась щеки. Провела пальцами по губам, которые каждый день извергали только яд и насмешки.
Они были мягкими. Как можно быть таким жестоким с такими мягкими губами? — подумала она.
— Джи У Тхэ...
Она назвала его по имени, всё еще принимая его в себя. Джи У Тхэ не стал ее останавливать.
То ли пелена отвращения в его глазах действительно спала, то ли это была лишь иллюзия, порожденная ее собственным желанием.
— Что с лицом? — спросил он. Рю Джин и сама не знала, какое у нее сейчас выражение лица.
Она лишь хотела выглядеть красиво. Настолько красиво, чтобы он не смог ее забыть.
Чтобы, отвернувшись, он думал о ней, чтобы не мог выкинуть из головы, как ни старался, и чтобы в итоге не выдержал желания обладать ею...
— Как во сне... — едва слышно прошелестел ее грустный голос.
Моменты, когда Джи У Тхэ колебался, случались всё чаще. Он пристально разглядывал ее, словно она была сложной загадкой, которую он никак не мог разгадать.
Оценивал ли он ее искренность? Или пытался понять скрытые мотивы?
Ей было всё равно. Главное, чтобы это привлекало его внимание. Она была готова повторять искреннюю ложь и лживую искренность сколько угодно раз.
— ...Только один раз.
Казалось, он говорил это уже не ей, а самому себе.
Словно пытаясь загипнотизировать себя, он пробормотал эти слова и отбросил руки Рю Джин. Она думала, что он просто отпустит их, но он сплел свои пальцы с ее и прижал к кровати.
— Ха-ах!
Его внезапный укус за мочку уха стал своеобразным сигналом к действию. Сразу после этого то, что с трудом помещалось внутри, начало бешено вдалбливаться в нее.
Каждый раз, когда толстый член выходил почти полностью и тут же вбивался до упора, ее пронзало мучительное удовольствие. Кровать яростно сотрясалась.
Джи У Тхэ потянул за сплетенные руки и приподнял ее верхнюю часть тела. Не в силах освободиться, Рю Джин лишь беспомощно мотала головой.
— Ха-а, а! Х-х, слишком быст... А!
— Тебе же нравится. Х-х. Ха-а.
— М-м! Ах, а!
Остатки разума, твердившего, что нужно сдерживать стоны, вот-вот должны были испариться.
Ему тоже было невыгодно, если бы их услышали, но, казалось, его совершенно не волновали ее громкие крики.
Наоборот, вколачиваясь всё глубже и глубже, он издевательски бросал: «Нравится, сука? А?», доводя ее до исступления.
— Думал, там уже всё растянуто... Уф, что за херня. Неужели мой отец так паршиво, кх, трахается?
— Х-х, ха, а, такие сло... Да ты же, себе в лицо... ха, плюешь... Не понимаешь? Ах!
— Точно. Блядь, поэтому я и не хотел. Но ты так узко сжимаешь, фух, что мне стало любопытно.
От яростных толчков ее грудь подпрыгивала. Джи У Тхэ, словно его раздражали качающиеся перед глазами соски, наклонился и прикусил один из них.
Он с силой жевал сосок, затем прошелся языком по ареоле и вдруг засосал так сильно, словно пытался его оторвать. От этого ее мышцы инстинктивно сжались, намертво обхватив его член.
Ха. Челюсть Джи У Тхэ дрогнула. Он поднял голову; в его глазах, словно отражавших только что испытанное ошеломительное удовольствие, горел дикий блеск.
Освободив одну руку, он с силой надавил большим пальцем на укушенный сосок и хищно усмехнулся.
— А-ах!
— И как меня угораздило повестись на такую дрянь? Вот же идиот.
— Это ты сам, себе, ах, говоришь? М-м!
Его забавляло то, что, задыхаясь, она всё равно умудрялась огрызаться, и он с громким шлепком вбил бедра. Рю Джин пронзительно застонала.
— Да, именно.
Джи У Тхэ наклонился к другой, менее набухшей груди и жадно засосал ее. Казалось, он заглотил всю плоть вокруг ареолы.
Лаская грудь, он ни на йоту не сбавлял темп толчков, отчего Рю Джин казалось, что она сейчас сойдет с ума.
Освободившейся рукой она вцепилась ему в волосы. Схватила за плечи, попыталась оттолкнуть от груди, брыкалась, но в итоге лишь сильнее раззадорила его.
И тут Джи У Тхэ резко дернул Рю Джин за руку.
— А-ах!
Таз Рю Джин высоко взлетел, а верхняя часть тела покачнулась.
Не разрывая контакта, он обхватил ее за талию и усадил себе на бедра. Ощущение того, как он еще глубже вонзился внутрь, гулом отозвалось в животе.
— Х-х...
Когда они оказались лицом к лицу, к глазам Рю Джин прилила кровь. Их горячее, сбивчивое дыхание обжигало друг другу кончики носов.
В тот момент, когда она заставила свой ускользающий взгляд сфокусироваться на нем, ее сердце гулко стукнуло.
Она не понимала. Из-за того ли, что его глаза были такими черными? Или потому, что взгляд был слишком прямым?
В любом случае, сердце Рю Джин колотилось. Так быстро и сильно, как никогда раньше.
— А вблизи ты еще...
Вместо того чтобы закончить фразу, Джи У Тхэ толкнул бедра вверх. Рю Джин, беспомощно и непристойно содрогаясь, с трудом выдавила:
— Кра... сивая?
Видимо, этот ответ показался ему слишком дерзким, потому что в глазах Джи У Тхэ вспыхнуло желание помучить ее.
Он неожиданно схватил обе ее руки одной рукой и свел их вместе. От этого сдавленная грудь тяжело вывалилась вперед.
Плоть, прижатая двумя руками, отчетливо и кругло выпятилась. Он пошлым взглядом наблюдал за тем, как ее формы безжалостно сотрясаются.
— У тебя так соски отвалятся.
— Му... сор... А-ах!
— Это ты, Мо Сыль А.
Рю Джин метнула в него взгляд, всем своим видом говоря: «А ты-то чем лучше?». Он легко рассмеялся. А затем высунул язык.
Словно призывая ее полизать его, как последняя дрянь.
Красный язык, требующий непристойности.
