— Дворецкий, подготовьте, пожалуйста, одну гостевую комнату. Я сегодня останусь на ночь.
— Да, госпожа.
Отдав естественным тоном распоряжение дворецкому Хо, Ын Ха посмотрела на Рю Джин.
Рю Джин догадливо опустила голову. Ын Ха, слегка кивнув, повела Джи У Тхэ за собой в главный дом.
Он до самого конца игнорировал присутствие Рю Джин. Ын Ха, словно уловив эту ледяную атмосферу, украдкой оглянулась назад, изучая выражение лица Рю Джин.
Рю Джин постояла на месте еще какое-то время, а затем вошла во флигель.
— Какая... красивая, — неосознанно пробормотала Ын Ха, вывернув шею и глядя вслед Сыль А, пока её спина окончательно не скрылась из виду.
У Тхэ ничего не ответил.
Ын Ха ненавязчиво прижала его руку плотнее к своей груди:
— А на твой взгляд как, У Тхэ-сси?
Молчание затянулось. От этого Ын Ха стало слегка тревожно.
Он был человеком, у которого на любой вопрос имелся четкий ответ. Уж лучше бы он сказал, что она красивая. Этот холод, проскользнувший между ними, странно её царапал.
Ын Ха, в тысячный раз забыв о своем обещании вести себя с ним по-взрослому, нетерпеливо дернула его за руку: «М-м?».
В этот момент шедший впереди дворецкий Хо распахнул перед ними дверь. Джи У Тхэ кивнул и вместе с Ын Ха переступил порог главного дома.
И когда она уже решила, что он просто проигнорирует вопрос, Джи У Тхэ едва слышно процедил:
— До жуткого.
Ответ, который взбаламутил душу Ын Ха настолько, что она пожалела, что вообще спросила.
* * *
Чхве Ын Ха оказалась жутко приставучей девицей.
— Сыль А-сси.
Вроде бы она говорила, что останется только на одну ночь, но шел уже второй день, а Ын Ха всё еще торчала в гостевой комнате флигеля. Из-за этого Рю Джин то и дело натыкалась на неё в самых разных углах.
И каждый раз Ын Ха, словно хищник, поймавший добычу, засыпала её градом вопросов.
В какой больнице работала, какая группа крови, когда день рождения... Она выпытывала всё настолько дотошно, будто проводила перепись населения, отчего Рю Джин казалось, что она проходит внезапную проверку у самого неожиданного инспектора на тему того, насколько безупречно она вжилась в роль Мо Сыль А.
— Пообедали?
Как и ожидалось, стоило Рю Джин после обеда направиться из общежития во флигель, как Ын Ха тут же приклеилась сбоку. Заговорила так дружелюбно, будто они были закадычными подружками.
Рю Джин это напрягло, но она из вежливости ответила приветливо:
— Да. А вы, Ын Ха-сси?
— А я пас. В последнее время ем только утром и вечером.
В отличие от вчерашнего дня, на Ын Ха был совсем легкий макияж, и она выглядела свежо, словно ландыш.
Чем больше Рю Джин на неё смотрела, тем милее она ей казалась. И манера речи такая очаровательная.
Эта манера засыпать вопросами в одни ворота или то, как она незаметно переходила на «ты» в разговоре с прислугой, слегка подбешивало, но всё это было на том уровне, который легко прощался за её миловидность.
Характер, заточенный под то, чтобы её все любили. Сразу видно: родители пылинки с неё сдували.
Именно поэтому Рю Джин безумно захотелось её позлить. Это была её хроническая болезнь.
Стоило ей увидеть человека, на лице которого нет ни тени жизненных тягот, как её так и подмывало вести себя по-свински. Она думала, что это касается только мужиков, но, видимо, ошиблась.
— Слушайте.
Ын Ха, увязавшаяся за ней прямо в палату, притащила откуда-то стул — точнее, заставила прислугу притащить — и уселась напротив Рю Джин.
Конечно, она лишь делала вид, что помогает ухаживать за больным, но раздражала неимоверно.
— Я по своему характеру вообще не умею ходить вокруг да около.
Для человека, который всё равно всё выложит, вступление слишком затянулось. Рю Джин ответила кротким тоном:
— Говорите.
— До каких пор вы собираетесь здесь работать?
— ...
Враждебность накатила без предупреждения. Ын Ха уже успела скрестить руки на груди, закинуть ногу на ногу и теперь сверлила её дерзким взглядом.
Рю Джин ответила, не изменившись в лице:
— Наверное, мне придется уйти, когда Джон О-сси очнется?
— Вы думаете, я задала такой личный вопрос, чтобы услышать этот размытый бред?
Ын Ха воровато оглянулась по сторонам и недовольно сморщила нос:
— Прислуга между собой шептаться начала... У Тхэ-сси вас видеть не может. Хэ Рим-онни тоже явно некомфортно.
— ...
— Разве нормально, что из-за одной сиделки атмосфера в доме ходуном ходит?
За этими притянутыми за уши отговорками во враждебном взгляде Ын Ха ясно читалась истинная причина, по которой ей хотелось её вышвырнуть.
Рю Джин молча смотрела на Ын Ха, чьи глаза сузились в щелочки.
То, как Ын Ха советовала Рю Джин уволиться — нет, убраться со сцены — выглядело весьма самоуверенно. Казалось, она втайне упивается тем, как грозно пользуется своим статусом невесты.
Вот только опыта у неё маловато: давления в её словах катастрофически не хватало.
— Давно хотела спросить... — Рю Джин легко пропустила нападки Ын Ха мимо ушей и заговорила первой. — Если вам так нравится У Тхэ-сси, зачем вы держите любовников на стороне? Вы ведь всё равно поженитесь.
— Ч-что? О-откуда вы... Это Джи У Тхэ сказал? Что у меня кто-то есть?
Судя по всему, Ын Ха не на шутку перепугалась, потому что торопливо расцепила руки и спустила ногу с ноги.
То «У Тхэ-сси», то «Джи У Тхэ» — обращение менялось в зависимости от ситуации. Второе звучало куда естественнее; непонятно, зачем она вообще вымучивала из себя этот вежливый суффикс.
Когда Рю Джин кивнула: «Да», Ын Ха нервно, со скрипом прикусила ноготь, а затем в мгновение ока преобразилась и яростно вылупила глаза:
— А ну тихо!
Вот это уже выглядело куда более угрожающе, чем минутой ранее. Рю Джин, которая и так говорила тихо, послушно закрыла рот.
Эта покорность, видимо, вывела Ын Ха из себя еще сильнее, потому что она затараторила на взводе:
— Ха, решила, что поймала меня за больное? Размечталась! Джи У Тхэ прекрасно знает, что у меня полно парней! Он сам направо и налево с девками развлекался, а мне что, сидеть монашкой до самой свадьбы? Вот мы и договорились! И-и вообще, я даже не целовалась ни с кем по-настоящему!
Голос бы понизить стоило ей самой. Рю Джин закивала с умным видом, мол: «Всё понятно, не кипятись», успокаивая её.
Только тогда осознав, сколько лишнего и постыдного она только что сболтнула, Ын Ха неловко откашлялась. Рю Джин, которой тоже стало неловко за эту сцену, прочистила горло.
— ...Ну и что он сказал? С каким... лицом Джи У Тхэ говорил, что у меня кто-то есть? — спустя долгое время робко поинтересовалась Ын Ха. В её глазах плескалась надежда.
Рю Джин попыталась вспомнить. Однако вопреки ожиданиям Ын Ха, на лице Джи У Тхэ в тот момент не было и тени тех чувств, которые она так жаждала увидеть.
Например, ревности, тревоги или беспокойства.
Там было лишь одно сплошное отвращение, направленное на то, чтобы втоптать Рю Джин в грязь...
— Что-то не припоминаю...
Услышав ложь Рю Джин, Ын Ха разочарованно надула губы. И обреченно вздохнула:
— Ну да, с чего бы ему...
То, как она поникла, собственноручно разбив свои надежды — перед ней сидела обычная девчонка, которая плачет и смеется из-за безответной любви.
— Но раз уж вы дошли до обсуждения моей личной жизни, значит, вы с ним ведете весьма глубокие беседы?
Ын Ха снова недовольно напыжилась. Ход её мыслей был прозрачен как стекло. То ли слишком высокомерная, то ли до одури наивная.
Допросы этой выросшей в тепличных условиях чебольской дочки были не просчитанными, а скорее неуклюжими. Она совершенно не умела скрывать эмоции.
И именно это напрочь отбивало у Рю Джин желание с ней воевать.
— Изредка.
— Даже изредка бесит! За что Джи У Тхэ вас так ненавидит? То, что он вас ненавидит, напрягает меня даже больше, чем если бы вы ему нравились. Я уже задолбалась гадать и накручивать себя. Джи У Тхэ всё равно ничего не ответит, даже если спрошу... Так что отвечайте вы.
Ын Ха капризно требовала ответа. Рю Джин зачем-то бросила быстрый взгляд на лицо Джон О. Подумала: «Лежишь тут и наблюдаешь весь этот цирк».
И вдруг поймала себя на мысли: а что будет, если Джон О очнется, пока она работает здесь сиделкой?
Даже вице-председатель, который трясется над ним как над божеством, похоже, оставил надежду на его пробуждение. Но что, если случится чудо, и он откроет глаза? Что тогда...
— Я кому говорю, отвечайте!
Окрик Ын Ха вернул её к реальности. Рю Джин опустила глаза и тихо произнесла:
— Это потому... что я человек вице-председателя.
