Контент удален!

Волоски на спине Рю Джин встали дыбом. Стоило ему произнести эти слова, как их с Джи У Тхэ взгляды встретились.

У Тхэ медленно моргнул. Словно оценивая, реально ли то, что он сейчас видит. Ложка в руке Рю Джин мелко задрожала.

И в следующее мгновение с его губ сорвался возглас изумления: «Надо же».

— Завтракаете за одним столом?

Джи У Тхэ уверенным шагом подошел к столу, но вице-председатель даже не взглянул в его сторону. Рю Джин, чувствуя себя так, словно сидит на иголках, сделала еще один глоток ячменного чая.

— Вы даже с председателем за один стол не садитесь, а тут — с сиделкой.

Словно это казалось ему невероятно смешным, Джи У Тхэ хмыкнул. Но его глаза не смеялись.

Вице-председатель, который невозмутимо продолжал орудовать палочками, не обращая на него внимания, наконец заговорил:

— Увидел отца и даже не соизволил поздороваться. Ни капли уважения.

Получив выговор, Джи У Тхэ слегка вскинул бровь. Затем мельком взглянул на свои наручные часы.

На секунду его лицо исказилось, но тут же он выдвинул стул. Прямо рядом с Рю Джин.

— Мадам Хан, я тоже позавтракаю здесь.

— П-правда? — несколько опешив, переспросила мадам Хан. Джи У Тхэ приветливо сощурил глаза:

— Давно не видел отца за завтраком. Захотелось составить компанию.

Никто не поверил, что в этих словах есть хоть капля искренности.

Мадам Хан поставила перед ним рис и суп, но в ее глазах читалась явная тревога. Словно каждый их совместный прием пищи заканчивался катастрофой.

Рю Джин кончиками палочек подцепила рисинку, почти не прикасаясь к еде. Ей и без того было настолько некомфортно, что кусок в горло не лез, а с появлением Джи У Тхэ она и вовсе перестала понимать, куда попадает еда — в рот или в нос.

Но нужно было взять себя в руки и не терять бдительности. Вице-председатель наверняка просчитал ситуацию вплоть до этого момента, когда усаживал ее за стол.

Она должна была помнить: каждый миг, всегда и везде, он проверяет ее на прочность.

— О чем беседовали?

Джи У Тхэ заговорил, поочередно глядя на отца и на Рю Джин. Причем на застывшей, как истукан, Рю Джин его взгляд задержался чуть дольше.

Должна ли я ответить? Наверное, да.

— Ни о чем особен...

— Как тебе в отделе планирования?

Рю Джин только собиралась ответить, но вице-председатель оборвал ее на полуслове, задав свой вопрос.

— Справляешься с работой?

Ха. Словно удивляясь этому внезапному интересу, Джи У Тхэ изобразил на лице недоумение.

Он подцепил палочками кусочек скумбрии без единой косточки и отправил в рот. Несмотря на некоторую дерзость в поведении, он сохранял идеальные манеры, демонстрируя ровно столько высокомерия, сколько позволял этикет. А может, он просто сдерживался.

Когда он был по-настоящему настроен атаковать, противостоять ему было настолько тяжело, что Рю Джин приходилось готовиться к тому, что ее саму вывернет наизнанку.

— Вы же сами жаловались председателю, что он слишком рано загнал меня в компанию. С чего вдруг такой интерес?

На лбу вице-председателя вздулась вена. Рю Джин, которая еще секунду назад ошибочно полагала, что он держит себя в руках, оцепенела.

От ледяного взгляда, прилетевшего с противоположного конца стола, у нее подкосились бы ноги, если бы она стояла. А Джи У Тхэ, принимая этот взгляд в упор, как ни в чем не бывало продолжал есть суп.

— Ведите себя как обычно. Говорят же: люди меняются перед смертью.

Ситуация походила на хождение по тонкому льду. Рю Джин не съела и половины пиалы риса, но в животе уже появилась тяжесть.

С какого возраста это у них началось? Рю Джин знала лишь то, что их и без того натянутые отношения окончательно рухнули после аварии Джон О.

Из-за того ли, что Джон О был его особенно любимым сыном, или из-за того, что Джи У Тхэ вызывал в нем жгучую ненависть?

Что было первично? Кажется, ей необходимо было досконально выяснить истинную причину их непоправимого разрыва. Она чувствовала, что это неизбежно.

— Это только до тех пор, пока Джон О не очнется.

Вице-председатель, сверля Джи У Тхэ взглядом, произнес это так, словно выносил приговор.

— Ты можешь так нагло вести себя, прикрываясь поддержкой председателя, только потому, что Джон О лежит в постели. Как бы ты ни кичился, старший сын в этом доме — Джон О. И тот, кто унаследует «Чхонхва», — тоже Джон О.

Лицо Джи У Тхэ исказилось от раздражения, словно он слышал это уже в миллионный раз.

— А вы не забыли, как брат каждый день не мог вздохнуть из-за вашего давления? Не используйте Джон О как пешку для борьбы с дедом. Вот поэтому брат и не просыпается. Знает, что стоит ему очнуться, как вы снова начнете им помыкать.

— Закрой пасть!

От громового крика, от которого, казалось, можно было оглохнуть, Рю Джин мгновенно пришла в себя и невольно вжала голову в плечи.

Джи У Тхэ, даже глазом не моргнув, смотрел на отца, чья грудь тяжело вздымалась от ярости.

Ни прислуживающие горничные, ни мадам Хан, ни Рю Джин не смели даже громко дышать.

Воздух между отцом и сыном искрил от свирепой, непримиримой вражды.

Оставив попытки поесть, Рю Джин отложила ложку. Интуиция подсказывала ей: если она проглотит еще хоть ложку, ее непременно вырвет. Честно говоря, ее и так уже тошнило.

— Сыль А.

— ...Да.

Зачем он назвал мое имя в такой момент? Рю Джин осторожно посмотрела на него.

— Прости, что тебе пришлось наблюдать эту неприглядную сцену.

— ...

Не найдя подходящих слов, она ответила молчанием. Джи У Тхэ, усмехнувшись, добавил:

— Я тоже извиняюсь.

И от этого Рю Джин стало еще более неловко.

И тут рука Джи У Тхэ слегка коснулась руки Рю Джин. Она вздрогнула и посмотрела на него.

— А, прости.

Джи У Тхэ извинился так, словно это вышло совершенно случайно. Словно он просто задел ее, пошевелив рукой. Поскольку в его поведении не было ничего подозрительного, Рю Джин решила не придавать этому значения.

Но в следующее же мгновение она оцепенела. Под столом чужие пальцы крепко сжали ее опущенную руку, а затем отпустили.

Это длилось около секунды. А может, и того меньше. Учитывая количество прислуги вокруг, его попытка прикоснуться к ней была не просто дерзкой — это было чистое безумие.

И при этом он сидел с таким абсолютно невозмутимым лицом.

Разумеется, Рю Джин тоже мастерски скрыла свое ошеломление, так что со стороны казалось, будто ничего не произошло.

Сила, с которой он на это короткое мгновение переплел их пальцы, всё еще пульсировала покалыванием в ее руке. Дрожь никуда не ушла, кончики пальцев онемели.

— Десерт принесите в кабинет на втором этаже.

— Да, вице-председатель.

То, что он сидел так, что ничего не видел под столом, — это удача или проклятие? Рю Джин уже приготовилась попрощаться с ним, решив, что пора уходить.

— Для сиделки тоже приготовьте.

От этих слов Рю Джин замерла. Джи У Тхэ тоже замер.

— Ты доела?

Вице-председатель смотрел не на ее тарелку, а прямо ей в лицо. Это был лишь формальный вопрос, означавший, что она обязана пойти за ним, независимо от того, доела она или нет.

В ту же секунду в ней вспыхнуло желание отказаться. Настолько сильное, что захотелось привязать себя к ножке стола. Это было яростное внутреннее сопротивление, которое удивило даже ее саму.

— Да.

Однако Рю Джин пришла в этот дом именно для того, чтобы подчиняться его воле. Это было одно из железных правил, о котором категорически нельзя было забывать.

— Тогда пойдем вместе.

— Да.

Рю Джин отодвинула стул и встала. Хлоп. В этот момент Джи У Тхэ схватил ее за запястье.

— Ты же еще не доела.

— ...

На мгновение Рю Джин встретилась с ним взглядом. Эмоции в их глазах столкнулись, как скрещенные клинки.

Затем Рю Джин отцепила от себя его большую руку.

— Я доела.

И пошла вслед за вице-председателем. Взгляд, впившийся ей в спину, путал ее мысли вплоть до того момента, пока она не покинула столовую.

Поднимаясь на второй этаж, Рю Джин вспоминала безмолвное послание, читавшееся в этом взгляде.

Не уходи.

Этот потемневший, тяжелый взгляд, словно он готов был силой усадить ее обратно.