— ...
Насмешка Джи У Тхэ пролетела мимо ушей.
Он и в одежде выглядел отлично, но без нее его тело оказалось еще более впечатляющим. Линия, плавно спускающаяся от широких плеч к талии, была упругой, без грамма лишнего жира.
Он не был чрезмерно раскачан, сохраняя стройность, но его крупный костяк внушал сильное, подавляющее чувство.
Словно она заранее предвидела ту удушающую тяжесть, с которой это тело навалится на нее, не оставляя ни малейшего зазора...
— Слишком уж пошлый у тебя взгляд.
Джи У Тхэ укоризненно прищурился. Сам только что пошло вдалбливал свой член ей в глотку, а теперь строит из себя оскорбленную невинность.
Рю Джин молча покосилась на его подергивающийся член, и он, ничуть не смущаясь, придвинулся ближе. Влажная головка тычком уткнулась во влажный вход.
Неужели сразу вставит?
Когда во взгляде Рю Джин мелькнул испуг, Джи У Тхэ изогнул губы в скверной ухмылке, словно спрашивая: «А что такое?».
— Можно ведь не подготавливать? У тебя там, поди, и так широко.
Ответить на оскорбление значило проиграть. Но вопреки ее воле ресницы мелко задрожали. На закушенной губе, казалось, вот-вот выступит кровь.
Джи У Тхэ усмехнулся, забавляясь тем, как она дрожит, а затем крепко схватил ее за внутреннюю сторону бедра. Большая ладонь, сжимая и разминая кожу, скользнула к ее промежности.
Когда он накрыл ладонью и потер уже скользкое лоно, ее прошило электрическим разрядом возбуждения.
— Ого. Кто-нибудь увидит — подумает, что я тебе там вылизывал.
Он продемонстрировал ладонь, блестящую от ее смазки. В этот момент Рю Джин пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не пнуть его ногой.
Вопреки задетой гордости, от трения внизу скопилась целая лужа влаги. Когда его палец провел вверх по щели, изо рта Рю Джин непреодолимо вырвался сладострастный стон.
Он раздвинул плоть большим пальцем, провел внутри и вытащил — ощущение того, как за ним потянулась ниточка влаги, было до одури отчетливым.
— Ах...
— Ха...
Он тоже поморщился, словно ему уже с трудом удавалось сдерживаться. Выглядело это весьма сексуально, но вместе с тем жутко бесило.
Потянуться рукой вниз было почти импульсивным порывом. Рю Джин резко перехватила его запястье.
Джи У Тхэ замер. Рю Джин нравилось, когда он вот так замирал. Тот миг, когда он каменел от растерянности, и выражение его лица невольно менялось.
Это было настолько притягательно, что ее охватывало желание шокировать его еще больше.
Рю Джин потянула его руку на себя, прижала к своей промежности и, двигая бедрами, начала откровенно тереться об нее.
С каждым трением нежной плоти волна возбуждения закручивалась с новой силой. Когда его растерянная рука грубо, словно сминая, надавила на клитор, удовольствие разбухло так, что грозило перелиться через край.
В глазах Джи У Тхэ мелькнуло пораженное смятение.
— Ха, вот же больная...
Свирепо прошипев это, он внезапно вогнал в нее два пальца. Длинные пальцы резко, с силой ударили внутрь и начали яростно перемешивать всё внутри.
— Ах! — Рю Джин выгнула бедра. Хлюп, хлюп — влажные, чавкающие звуки били по ушам.
Пока она корчилась от наслаждения так, что поясница отрывалась от кровати, в нее проник еще один палец. Рука Рю Джин, до этого сжимавшая его запястье, безвольно откинулась.
— Так сильно хочешь, чтобы я в тебя всадил?
— У-ух, ах, а-а..!
— Доиграешься. Блядь, знала бы ты, как я сдерживаюсь, чтобы не разорвать тебя на куски. Поняла?
На тяжело дышащую, не способную связать и двух слов Рю Джин он смотрел пылающим взглядом.
Пальцы глубоко врывались в нежную плоть, словно пытаясь расширить ее изнутри. Скорость, с которой он вбивал их до самого основания и вытаскивал, была такой, что перехватывало дыхание. Рю Джин мотала головой, сминая в кулаках простыни.
Подняв влажные глаза, она увидела его лицо, взиравшее на нее пугающе черным взглядом. Плотно сжатые челюсти и вздувшиеся на шее вены заставили ее веки дрогнуть.
Она с трудом выдерживала его взгляд, но в тот миг, когда он резко выдернул пальцы, Рю Джин запрокинула голову, выгнув шею.
— М-м! А-ах...
Пока она дрожала от обжигающего удовольствия, Джи У Тхэ потянулся к тумбочке. Она тупо наблюдала за тем, как он вскрывает презерватив и натягивает его на свой член, отчего в горле у нее пересохло.
Он не торопился, но и не казался расслабленным. Возникла мысль, что, возможно, он изо всех сил пытается балансировать где-то посередине.
— Джи... У Тхэ...
Причина, по которой она назвала его по имени, была пустяковой. Просто захотелось. А поскольку это было имя, которое он запретил ей произносить, захотелось еще сильнее.
— Я же говорил не называть меня по имени.
Ей стало до слез обидно, что даже сейчас, когда она лежала перед ним абсолютно обнаженной, он по-прежнему не позволял ей произносить его имя.
— А я буду.
Рю Джин впервые ответила с упрямством капризного ребенка. Джи У Тхэ недовольно поморщился, но промолчал.
Вскоре он потянул Рю Джин за ноги к себе, и твердый, тупой конец уткнулся во вход. Даже сквозь затуманенное сознание от этого прикосновения по коже побежали мурашки.
Сглотнув пересохшим горлом, Рю Джин опустила взгляд. Член, вплотную прижатый к промежности, казалось, вот-вот свирепо ворвется внутрь, и от этого сердце Рю Джин забилось как сумасшедшее.
— Страшно?
Неужели ее страх так очевиден? — спросил Джи У Тхэ. Рю Джин отрицательно покачала головой.
Пристально посмотрев на отрицающую это Рю Джин, Джи У Тхэ пробормотал, словно вздыхая:
— Твоя игра уже вошла в привычку.
От этих слов, попавших в самую точку, глаза Рю Джин беспомощно дрогнули.
Видимо, всё же осознавая пугающие размеры своего достоинства, Джи У Тхэ вопреки ее ожиданиям вошел в нее невероятно медленно.
И всё же, с того самого момента, как он раздвинул внутреннюю плоть, на нее обрушилось невыносимое чувство распирания. Он заполнял ее настолько туго, словно сминал и стирал слизистую в кровь.
Это был не первый ее раз, но сейчас было даже мучительнее, чем тогда. Картинка была бы куда красивее, если бы она приняла его умело и покорно, но это было физически невозможно.
— Х-хм, ах...
— Ха-а, больно?
— ...Н-нет... Ах.
— Больно ведь.
Он цокнул языком; судя по всему, ему тоже было несладко.
— Что ж так туго-то... — сведя брови, он опустился ниже и наклонил голову. А затем поцеловал тяжело, горячо дышащую Рю Джин в лоб.
Рю Джин вздрогнула. Это было настолько нежное и ласковое прикосновение, что на мгновение она даже забыла о боли.
Джи У Тхэ, словно тоже это осознав, на долю секунды замер, но тут же прикинулся, будто ничего не было. А затем к нему вернулось прежнее выражение лица.
То самое искаженное, колкое лицо, с которым он всегда смотрел на Мо Сыль А.
Ах, вот оно что. На самом деле...
На самом деле он умеет быть нежным...
Это осознание, без которого она вполне могла бы обойтись, болезненно кольнуло Рю Джин в сердце.
И даже в этот миг его толстый член упрямо, миллиметр за миллиметром протискивался внутрь. Рю Джин со стоном, похожим на стон больного, вцепилась в его плечи. Внезапно ей стало страшно, что он оттолкнет даже эти руки.
Как назло, именно в этот момент слезинка, скопившаяся в уголках глаз, скатилась по виску. Джи У Тхэ не вытер ее слезы и больше не целовал в лоб, как будто в первый раз это была случайность.
Его потемневший взгляд, казалось, и унижал, и вожделел ее одновременно. Он словно наглядно демонстрировал всё, на что Рю Джин могла рассчитывать с его стороны в данный момент.
Это было вполне закономерно, но на душе у Рю Джин стало муторно. Именно поэтому ей захотелось показать характер.
— Мне нравится...
Из губ Рю Джин вырвался стон, совершенно не вязавшийся с ее заплаканным лицом, и Джи У Тхэ саркастично хмыкнул.
— И что же тебе тут нравится?
Запустив обе руки в ее волосы, он с силой ударил бедрами. Бам — член глубоко вонзился внутрь, и внутренние стенки судорожно сжались вокруг него.
Джи У Тхэ тяжело выдохнул. Рю Джин, приоткрыв рот, зашлась в судороге всем телом.
Он зло прикусил ее нижнюю губу, а затем, отпустив, низко прошептал:
— Осталась еще половина.
В эти слова отчаянно не хотелось верить.
