Когда Рю Джин подняла взгляд, женщина, отвечающая за уборку во флигеле, виновато потупилась и сделала вид, что полностью поглощена едой.
Может, ей неловко говорить что-то в открытую?
Рю Джин пожалела, что вообще посмотрела в ее сторону. Из-за того, что она обратила на это внимание, атмосфера на кухне стала еще более холодной, и ей стало не по себе.
Шея со следами, наскоро замазанными консилером, отчего-то некстати зачесалась.
Рю Джин добавила рис в суп из водорослей. Пожалуй, лучше было по-быстрому всё проглотить и уйти.
— Ой, да ну правда. Если не можешь сказать в лицо, нечего бурчать под нос! И куда только возраст делся, тебе не стыдно так вести себя с девчонкой, которая тебе в дочери годится?
Как раз в этот момент мадам Хан, доставшая из морозилки пакет со льдом, резко отчитала уборщицу.
Принимая пакет со льдом, Рю Джин едва заметно покачала головой, словно пытаясь ее остановить. Но мадам Хан лишь сверкнула глазами на недовольно поджавшую губы женщину.
Поскольку мадам Хан, негласная главная среди прислуги, всегда заступалась за Рю Джин, остальные работники, даже если и недолюбливали ее, не могли показывать это в открытую.
Как раз из-за этого антипатия к Рю Джин только копилась, но активно вмешиваться ей было неловко, поэтому она оказалась меж двух огней, не в силах ни остановить это, ни поддержать.
После того как мадам Хан зыркнула на прислугу, остальные работники быстро доели и первыми встали из-за стола. Рю Джин, хоть ей и было не по себе, как обычно, съела всё до последней рисинки.
Словно гордясь ею, мадам Хан снова по-свойски погладила ее по затылку.
— Госпожа тебя отчитала, да? — вдруг доверительно зашептала она.
Когда Рю Джин округлила глаза, женщина с понимающим и сочувствующим видом произнесла:
— Вчера госпожа была просто в ярости. Днем она строго-настрого запретила нам подпускать тебя ко флигелю. Я так и поняла, что тебе крепко досталось.
И тут Рю Джин наконец вспомнила, что действительно столкнулась с Хэ Рим. От потрясения после ночи с Джи У Тхэ все остальные воспоминания словно поблекли и начисто вылетели из головы.
Получается, когда я пришла с опухшими глазами, все решили, что у меня что-то случилось с госпожой?
Мадам Хан упомянула грустный фильм не по наивности, а из деликатности, чтобы замять эти догадки.
— Нет, она ничего особенного не сказала, — ответила Рю Джин со сложным чувством благодарности и вины.
Мадам Хан тяжело вздохнула и зашептала еще тише:
— Знаешь, наша госпожа очень чувствительная. Я и сама толком не знаю, но говорят, что депрессия — это не та болезнь, которая излечивается полностью. Иногда, когда вижу, как она сидит с пустым взглядом, у меня сердце сжимается. Словно вижу ее прежнюю... Правда, после того, как молодой господин У Тхэ снова переехал в Пэкхвахон, она заметно повеселела. А в последнее время опять стала такой раздражительной.
Причина этого крылась в Рю Джин — и это было очевидно им обеим.
Рю Джин приложила пакет со льдом к глазам и прокрутила в голове вчерашний инцидент.
Она корила себя за собственную бесчувственность: ни на секунду не задумалась о Хэ Рим, которая вчера занесла руку для пощечины, но в итоге выплеснула гнев лишь тем, что велела убраться с глаз долой.
Учитывая, что она подслушала сцену, где та жаловалась свекру, Рю Джин вела себя слишком беспечно.
И всё же фраза о том, что Хэ Рим повеселела после возвращения Джи У Тхэ в Пэкхвахон, не давала ей покоя.
— Наверное, они особенно близки.
— Еще бы. Наш второй молодой господин хоть и бывает невыносим, в душе он очень теплый человек. Да и госпожу, если подумать, жаль. Вышла замуж в таком цветущем возрасте, родила драгоценного сына, а муж уже сколько лет вот так лежит... Вот и молодому господину ее искренне жаль.
Мадам Хан пустилась в рассуждения, густо приправляя их собственным мнением. Ее привязанность ко второму молодому господину казалась весьма глубокой.
— Когда молодой господин Джон О был здоров, У Тхэ тоже был очень приветливым. Мне даже немного обидно за вице-председателя. У Тхэ так хорошо относился к ребенку, которого привели со стороны, ничем не показывал недовольства, так почему отец смотрит на него с такой ненавистью... Как бы он ни был ему противен, он ведь такой же родной сын, почему бы им не жить мирно.
Мадам Хан выглядела искренне расстроенной. Рю Джин переложила лед на другой глаз и ненадолго задумалась.
Даже среди прислуги отношение к Джи У Тхэ и Джи Джон О разительно отличалось. Но даже у мадам Хан, которая ко всем относилась без предубеждений, при упоминании Джон О чувствовалась легкая отстраненность.
Раз уж это заметила Рю Джин, прожившая в Пэкхвахоне всего около месяца, то для Хэ Рим это должно быть еще очевиднее.
И как она только может любить его после этого? Я бы возненавидела...
В этот момент зазвонил интерком. Мадам Хан торопливо встала и ответила на звонок.
Она метнула на Рю Джин взгляд широко раскрытых глаз — судя по всему, распоряжение касалось именно ее.
— Да, она сейчас на кухне в общежитии. Сказать, чтобы немедленно пришла? Да, да. Поняла.
Положив трубку, мадам Хан махнула рукой.
— Легок на помине. Вице-председатель зовет. Иди скорее в Главный дом. Кабинет на первом этаже, знаешь ведь где?
Еще бы не знать.
Рю Джин кивнула и отложила пакет со льдом.
При мысли об этом суровом лице к горлу подкатила дурнота. Она подумала, что хорошо, что успела плотно поесть.
* * *
Тук-тук.
Постучав в дверь кабинета, Рю Джин одной рукой придержала ноющую поясницу. Да что там поясница — внутренние стороны бедер, низ живота и самые сокровенные места — всё без исключения отзывалось тупой болью.
Раздражение росло от того факта, что это он так зверски вдалбливался в нее, а расплачиваться болью приходится исключительно ей.
— Войдите.
Из-за двери раздался низкий, солидный голос. Рю Джин перевела дух и открыла дверь кабинета.
— Вы звали, вице-председатель?
Джи Гон Му сидел за столом. Жалюзи не были опущены, поэтому свет из окна был очень ярким.
Рю Джин вежливо поклонилась и вытянулась перед ним по струнке.
— Сыль А.
Это прозвучало так естественно — под стать человеку, который и дал ей это имя. Рю Джин почтительно ответила: «Да».
Встретившись с прямым, ледяным взглядом, она почувствовала напряжение в затылке. Словно ей в позвоночник воткнули иглу, Рю Джин еще сильнее выпрямила спину.
— Я тут прикинул, ты живешь в Пэкхвахоне уже около месяца.
Месяц. Один месяц из полугода — это шестая часть всего времени. С одной стороны, долго, с другой — не очень.
Рю Джин мгновенно уловила его мотив. Он позвал ее, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь подвижки.
Ей и так было о чем доложить. Поэтому она планировала через начальника Чо встретиться с ним ночью, и теперь не понимала, к чему он вызвал ее средь бела дня.
Но Рю Джин ответила без запинки:
— Все ко мне очень добры, так что никаких трудностей я не испытываю. И мадам Хан, и госпожа, и До У... и второй молодой господин тоже.
Сказав это, Рю Джин посмотрела в окно на сад. Повернув голову и убедившись, что дверь плотно закрыта, она добавила:
— Цветочный горшок, который вы мне подарили, тоже хорошо растет.
Жесткие глаза Джи Гон Му едва заметно сощурились, словно в улыбке.
Он поднялся с кресла. Его крупная фигура обогнула стол и приблизилась к Рю Джин. Его ботинки остановились прямо перед ее ногами.
Расстояние между ними было чересчур близким.
— Хорошо растет?
— ...Конечно.
С видом, не терпящим сомнений, Рю Джин покорно посмотрела на него. Она не показала ни капли смущения. Он авторитетно вертел ею как хотел ради своей выгоды, но она не собиралась каждый раз перед ним съеживаться.
Но когда рука Джи Гон Му взяла ее за подбородок, Рю Джин тоже невольно растерялась.
— Вице......председатель, — этот сдавленный, растерянный выдох сорвался с ее губ, когда его рука соскользнула с подбородка на шею.
Щелк — когда он расстегнул одну пуговицу на ее рубашке, Рю Джин, сама того не осознавая, обеими руками вцепилась в его запястье.
