Начиная со дня поездки в океанариум, Джи У Тхэ игнорировал Рю Джин так, будто её вообще не существовало.
Если раньше он намеренно трепал ей нервы или затевал унизительные ссоры, пытаясь впечатать свое существование в её голову, то теперь он даже за человека её не считал.
Кажется, это было дня три назад. Возвращаясь из уборной, Рю Джин случайно столкнулась с Джи У Тхэ.
Она вежливо поклонилась. Однако не успела она даже поднять голову, как он прошел мимо.
И этого уже было достаточно, чтобы счесть его грубым, но Джи У Тхэ вдруг вернулся и преградил ей путь. А затем ледяным тоном предупредил:
— Впредь давайте без приветствий.
— ...
— Отвечать на них я не намерен.
Как назло, эту сцену увидел кто-то из прислуги, и слух разлетелся мгновенно.
Слух о том, что второй молодой господин на дух не переносит сиделку.
Это было правдой, так что обижаться не приходилось. Более того, стоило До У тайком подойти к Рю Джин, чтобы заговорить, как он, словно призрак, вырастал из ниоткуда и утаскивал ребенка. Настолько быстро, что удивлялась даже Хэ Рим.
Похоже, он вознамерился выжечь любую почву под ногами Рю Джин в этом доме. Судя по всему, он сменил тактику: решил изолировать её, чтобы она сама не выдержала и сбежала.
— ...
В результате Рю Джин стала изгоем и среди персонала.
Рю Джин и без того была здесь чужеродным элементом, а новость о том, что её ненавидит сам драгоценный молодой господин, дала их неприязни железобетонное оправдание.
В одночасье превратившись в козла отпущения, Рю Джин во время каждого приема пищи в общежитии ловила на себе ледяные взгляды. Глаза, которые раньше с удивлением смотрели на то, как хорошо она ест, теперь смотрели на неё как на прожорливую саранчу.
К её счастью, Рю Джин обладала поистине непробиваемой кожей.
Однако чем спокойнее жертва реагирует на травлю, тем сильнее это бесит преследователей. С каждым днем атмосфера за столом становилась всё более колючей.
— Кушай побольше, Сыль А-сси.
Лишь сердобольная мадам Хан продолжала заботливо и с сочувствием опекать её.
Рю Джин, которая и так уже ополовинила свою пиалу с рисом, неловко кивнула: «Да-а».
Мадам Хан тихонько подсела к Рю Джин и придвинула к ней тарелки с закусками. Рю Джин была ей благодарна, ведь сидевшие напротив и так сверлили её недовольными взглядами каждый раз, когда она тянулась палочками к еде.
Хотя, разумеется, Рю Джин плевать на это хотела и продолжала уплетать за обе щеки.
— Слушай, ты чем-то неугодила нашему молодому господину? — осторожно прошептала мадам Хан прямо на ухо Рю Джин, которая в этот момент меланхолично пережевывала кисловатую маринованную сливу.
— Просто он вообще не из тех, кто станет намеренно показывать неприязнь... Мне прям непонятно, с чего он так холоден с тобой. Ты где-то оплошала?
Проблема была в том, что это была не оплошность, а чистый расчет.
Рю Джин покачала головой, изображая недоумение, и взяла ложку. Суп твенджан с моллюсками был восхитителен. Туда добавили водоросли комбу, отчего вкус получился просто невероятным.
Мадам Хан ласково погладила по затылку Рю Джин, которая усердно работала ложкой, в упор не замечая чужих взглядов. От этого внезапного прикосновения Рю Джин вздрогнула и напряглась.
— Знаешь... У меня младшая дочка ровно твоего возраста, поэтому у меня прям душа не на месте. Я попыталась сказать молодому господину, что если он будет так себя вести, то все вокруг начнут тебя выживать, а он сделал вид, что не расслышал...
Рю Джин куда сильнее напрягала эта теплая ладонь на её волосах, чем косые взгляды людей, считавших, что она переводит зря хозяйские продукты.
В горле, в которое только что так легко проскальзывали рис и закуски, будто встал ком. Рю Джин отложила приборы.
— Всё в порядке. Не берите в голову.
Как раз в тот момент, когда мадам Хан посмотрела на неё с жалостью, зазвонил настенный интерком. Она встала, чтобы ответить:
— Да, кухня общежития. Да, ага. Скоро будут? Поняла.
Повесив трубку, она пробормотала: «Так, посмотрим, что у нас по фруктам...», а затем, поймав взгляд Рю Джин, пояснила:
— Второй молодой господин со своей невестой. Говорят, вот-вот приедут.
Рю Джин кивнула, выдохнув короткое: «А-а».
Чхве Ын Ха.
Она знала, что однажды они встретятся, но это произошло раньше, чем планировалось.
В предвкушении Рю Джин зачерпнула ложкой еще одну большую порцию риса.
* * *
— Нуна-а...
Рю Джин, заполнявшая журнал, подняла голову. Из-за раздвижной двери послышалось нерешительное копошение.
Главным виновником того, что обычно распахнутая настежь дверь теперь была наглухо заперта, разумеется, был Джи У Тхэ.
Поднявшись со стула, Рю Джин подошла и отодвинула створку. Рядом с растерянной няней стоял До У, прижимая к груди тетрадь.
— Мне надо папе кое-что сказать, но мама, дядя и тётя сказали, что заходить нельзя.
— Ну, раз нельзя, значит, не заходи.
— Но я всё равно хочу зайти...
Глядя на то, как он понуро хнычет, её сердце дрогнуло. Рю Джин посмотрела на няню:
— Джи У Тхэ-сси велел вам следить, чтобы мы с До У не разговаривали, верно?
— ...Да.
— Тогда я ненадолго выйду. Проходите.
Рю Джин вышла из флигеля. Пока она бесцельно бродила по саду, в гараж плавно вкатился незнакомый ярко-красный спорткар.
Вскоре оттуда вышла девушка, похожая на куклу.
Шагавшая бок о бок со спешащим ей навстречу дворецким Хо девушка — Чхве Ын Ха — внезапно посмотрела в сторону Рю Джин.
Взгляд, который должен был просто скользнуть мимо, намертво застыл на её лице. Шаги Ын Ха тоже оборвались.
— ...А это кто?
— Ах, это наша новая сиделка.
— Сиделка? Сиделка Джон О-оппы?
Рю Джин безупречно поклонилась. Ын Ха, как и все до неё, смерила Рю Джин взглядом с ног до головы. И этот читающийся в глазах скепсис: «Сиделка? Серьезно?» был знаком Рю Джин до тошноты.
— Погодите-ка, дворецкий.
Видимо, просто пройти мимо она не могла, потому что, оставив дворецкого Хо, Ын Ха решительно направилась к Рю Джин.
Вблизи её лицо оказалось очень аккуратным, с тонкими, кукольными чертами. Куда красивее, чем на фотографиях.
— Здравствуйте. Видимо, я и впрямь давненько здесь не появлялась, раз в Пэкхвахоне появились незнакомые лица. Я Чхве Ын Ха. Знаете Джи У Тхэ? Второго сына. Так вот, я его невеста.
Учитывая её прошлое в качестве будущей телеведущей, дикция у неё была невероятно четкой и приятной на слух. Протянутая для рукопожатия ладонь тоже была изящной, с длинными, тонкими пальцами.
Рю Джин пожала её и ответила:
— Мо Сыль А. Я живу здесь в качестве сиделки Джи Джон О-сси около трех недель.
— ...Сколько вам лет?
В этой бесцеремонной манере задавать вопросы в лоб не было ни капли стеснения. Рю Джин покорно ответила:
— Двадцать восемь.
— Э? Серьезно?
К этому выражению лица, кричащему: «Ни за что не поверю», она тоже давно привыкла.
Стоило Рю Джин слегка улыбнуться, как лицо Ын Ха дрогнуло. В её огромных глазах промелькнуло сомнение.
По сравнению с Джи У Тхэ это длилось доли секунды, но ведь и она тогда видела Рю Джин. Почувствовать дежавю после столь мимолетного контакта — чутье у этой девушки тоже работало дай боже.
— ...Странно. — Ын Ха склонила голову набок, пристально вглядываясь в черты лица Рю Джин. — Мы с вами нигде раньше не виделись?
— ...Возможно, мы пересекались, когда я работала в больнице.
— Да нет, я не о том... Или показалось? Да нет, вроде...
Не до конца уверенная в своих ощущениях, Ын Ха нахмурила хорошенькое личико, протянув: «Хм-м...».
В этот момент:
— Чхве Ын Ха.
От этого низкого, пробирающего до мурашек голоса голова Ын Ха резко повернулась.
— У Тхэ-сси. — Ын Ха мигом сменила тон, словно вспомнив о манерах.
Джи У Тхэ дернул подбородком, и она, словно щенок, подбежала к нему и повисла у него на руке. При этом лицо у неё оставалось нарочито серьезным.
Рю Джин по привычке едва не поклонилась ему, но, вспомнив запрет здороваться, замерла на месте.
— Говорил, что сбежишь, как только я приеду, а сам не сбежал?
— Я пытался свалить, но меня поймали.
— Ой, да ладно тебе, сам же позвал...
Джи У Тхэ не стал выдергивать руку, за которую она уцепилась, но и особой радости от её появления не выказывал. Зато лицо Ын Ха при виде Джи У Тхэ буквально засветилось.
Всё-таки Рю Джин оказалась права.
Сколько бы любовников у Ын Ха ни было, по-настоящему она любила только его.
А это значит, что главным объектом её ненависти станет Рю Джин. Точнее, Мо Сыль А.
