Контент удален!

Она слышала, что в период тяжелой депрессии Хэ Рим стала настолько апатичной, что даже забросила До У.

Рю Джин, до этого избегавшая смотреть на мальчика, повернула голову и пристально посмотрела в его ясные, сияющие глаза.

— Пап, я сегодня тоже по тебе скучаю...

Когда ты вырастешь, появится ли тень и в твоих красивых глазах?

Даже родившись в такой богатой семье, твоя жизнь не всегда будет безоблачной.

От этой мысли сердце слегка защемило.

В этот момент До У, закончив хвастаться перед папой, вдруг побежал к месту, где были разбросаны учебные материалы, и принес альбом для рисования и цветные карандаши.

Поскольку он постоянно порывался рисовать рядом с отцом, возле кровати для него поставили специальные детские столик и стульчик.

До У с шелестом раскрыл альбом и посмотрел на Рю Джин круглыми блестящими глазами.

— Нуна, а ты умеешь рисовать?

Это был типичный детский способ завуалированно сказать: «Я хочу порисовать с тобой».

— Не умею.

Рю Джин ответила нарочито равнодушно, и До У, расстроенно протянув «М-м...», затеребил пальцами.

Рю Джин посмотрела на няню. То ли та не поняла взгляда, красноречиво спрашивающего «Почему не остановите его?», то ли просто притворялась, но няня продолжала стоять по стойке смирно, словно приклеенная к месту.

Шурх, шурх.

К монотонному шуму аппаратов примешался звук скользящего по бумаге цветного карандаша.

До У делал вид, что сосредоточен на рисовании, но в его глазах, то и дело украдкой стрелявших в сторону Рю Джин, плескалась нескрываемая тоска.

Это безобидное, но такое отчаянное желание — «Я хочу порисовать с тобой, нуна» — словно иголочками покалывало кожу Рю Джин.

Был бы ты хоть немного постарше.

Или хоть чуточку менее милым...

Рю Джин тяжело вздохнула.

— ...Я тоже один нарисую.

Она протянула руку с таким видом, будто сдалась.

— Ага!

Всего одно слово — и До У расплылся в такой широкой улыбке, словно для него засиял весь мир.

* * *

Джи У Тхэ совмещал учебу со стажировкой, поэтому его всё чаще и подолгу не бывало дома.

Его отсутствие порождало самые разные реакции: До У всё чаще канючил няне «А где дядя?», мадам Хан обеспокоенно бормотала «Нормально ли он там питается...», а тень уныния на лице Хэ Рим сгущалась с каждым днем.

Рю Джин тоже ждала.

Хотя ее ожидание было настолько грязным по своим мотивам, что ставить ее в один ряд с остальными было бы верхом бесстыдства.

Вжик.

Как и каждый вечер, Рю Джин собственноручно раздвинула шторы, впуская лунный свет на кровать Джон О, когда завибрировал телефон. Она взяла его в руки.

[Моя комната]

Увидев это лаконичное сообщение всего из двух слов, Рю Джин поднялась со стула. Сердце забилось быстрее.

В первую неделю после того, как она сохранила его номер, она никак не могла придумать, что написать, и просто потратила время впустую.

Пока однажды на рассвете не позвонила ему безо всякого повода.

Гудки шли так долго, что она уже решила: «Не возьмет», и, смирившись, собиралась опустить телефон, как вдруг в трубке раздался низкий голос:

— Чего тебе?

Тон был такой, будто он с самого начала знал, что это она.

Рю Джин, поспешно прижав телефон к уху, не произнесла ни слова. Вернее, не смогла. Она просто не знала, что ответить.

И пока она молчала, позволяя ему слушать лишь свое дыхание, на том конце провода раздался вздох. А чуть погодя он сказал:

— В гараж.

С этого всё и началось.

Гараж, винный погреб, задняя дверь.

Он называл подобные места и заставлял Рю Джин приходить туда.

По пути Рю Джин каждый раз заранее готовила себя к худшему, думая, что его там может и не быть, что он просто издевается и заставляет ее ходить впустую.

Но она ошибалась.

Джи У Тхэ всегда приходил на место встречи первым. А иногда даже сверлил ее недовольным взглядом, словно спрашивая, почему она так долго.

В такие моменты в ее душе поднималась странная, неподвластная ей буря эмоций. Она не раз мысленно прокручивала в голове свое отражение в зеркале, пытаясь вспомнить, как она выглядела перед выходом.

— ...

Наверное, и сейчас ждет меня.

Проверив остаток раствора в капельнице, Рю Джин задернула шторы и направилась к выходу. Тихо закрыв за собой дверь в гостиную, она пошла по погруженному в тишину коридору.

Привычка ходить бесшумно уже укоренилась в ней, так что шагов не было слышно даже без особых усилий с ее стороны.

— Куда это вы?

Поэтому, когда за спиной внезапно раздался голос, она едва не вскрикнула.

Рю Джин с трудом заставила себя невозмутимо обернуться. Из темной столовой в коридор вышла Хэ Рим с бокалом вина в руке.

Почему она сидит в темноте...

Уняв бешено колотящееся сердце, Рю Джин спокойно ответила:

— ...В общежитие, госпожа.

Запястье Хэ Рим, сжимавшее бокал, было таким тонким, что, казалось, она вот-вот его выронит. Вся ее фигура излучала пугающую хрупкость.

— Я видела, как въехала машина молодого господина.

— ...

— Молодой господин... позвал вас, да?

Это было не предположение, а утверждение. Голос Хэ Рим на последних словах едва заметно дрогнул. Рю Джин заколебалась: сказать ли правду?

— ...Нет, госпожа.

Но в итоге решила соврать. И вовсе не из-за лицемерного желания уберечь Хэ Рим от боли — ей просто не хотелось поднимать шум.

Хэ Рим и без того была нестабильна. К тому же она, судя по всему, была слегка пьяна, и если бы она вдруг упала в обморок, ситуация приняла бы крайне неприятный оборот.

— Кто вы вообще такая?

— ...

— Отец даже пальцем к вам прикоснуться не дает, молодой господин, у которого есть невеста, только на вас и смотрит... Всё, от начала и до конца, перевернулось с ног на голову. Это просто немыслимо.

Хэ Рим содрогнулась, словно не могла смириться ни с одной деталью происходящего.

Ее тело, укутанное в шелковый пеньюар, казалось невесомым. В тот момент, когда Рю Джин показалось, что она вот-вот упадет, Хэ Рим действительно покачнулась. Вино в бокале опасно плеснулось.

Рю Джин быстро шагнула к ней и поддержала.

— Отпусти!

Она попыталась вырваться, но ее сопротивление было жалким и слабым. Рю Джин отпустила ее, чтобы не уязвлять гордость Хэ Рим еще больше.

В это же мгновение Хэ Рим подняла руку с бокалом и выплеснула вино прямо на голову Рю Джин.

Липкая жидкость с запахом винограда потекла по лбу и заструилась под подбородок.

— Думаешь, я не знаю... что вы спите с моим свекром?

— ...

— Но как вы посмели подобраться еще и к молодому господину... Как вы смеете подкладывать под него свое грязное тело? Не зная своего места. Как ты смеешь, жалкая шлюха...

У нее словно сорвало резьбу.

Из аристократичных уст посыпались грязные слова, которые она вряд ли когда-либо произносила вслух.

Рю Джин моргнула мокрыми ресницами. Хэ Рим, увидев залитое вином лицо Рю Джин, словно сама испугалась того, что сделала, и попятилась.

Какое облегчение.

Значит, она не настолько пьяна, чтобы завтра ничего не вспомнить.

— ...Не только я подкладываю тело.

— Что...?

— Для танго нужны двое, госпожа.

Ваш драгоценный молодой господин такой же грязный.

Поняв смысл сказанного, Хэ Рим побледнела как полотно. Рю Джин выхватила бокал из ее трясущихся рук.

— Да ты в своем уме? Как ты смеешь... — прошептала Хэ Рим с нескрываемым ужасом.

При всем уважении к госпоже, для Рю Джин, которую в прошлом не раз обливали водой и напитками, это было вообще не поводом для расстройства.

Хотя для такой невинной госпожи подобный поступок, видимо, был возможен только под градусом.

Оставив Хэ Рим, которая смотрела на нее со страхом из-за того, что натворила в порыве гнева, Рю Джин прошла на кухню.

Она поставила бокал в раковину. Включила воду и слегка ополоснула лицо и руки.

Когда она вернулась, Хэ Рим всё так же стояла в коридоре, словно каменная статуя. Рю Джин вздохнула и сказала:

— Возвращайтесь к себе, госпожа.