Дыхание Джи У Тхэ сплелось с дыханием Рю Джин.
Он ведь колеблется? Должен колебаться. Только так я смогу расшатать его еще сильнее.
— Со мной такое впервые... я даже не знаю, как себя вести...
Её лицемерный голос жалко задрожал. Словно перед ним стоял человек, который и впрямь не знает, что делать. Словно она умоляла: «Уж лучше останови меня сам».
Но почему-то чем сильнее она вживалась в роль, тем труднее становилось смотреть ему в глаза. Взгляд Рю Джин незаметно опустился на его грудь.
Она сама не могла разобрать своих чувств: хотелось ли ей уткнуться туда лицом или разодрать эту грудь в клочья.
Он долго молчал. Опустив глаза, она не видела выражения его лица. Кожу на затылке Рю Джин начало печь от жара.
— ...Разве нет? — переспросила Рю Джин совсем тихим от тревоги голосом.
В этот момент сверху сорвался низкий, полный неверия выдох.
— И куда ты вообще смотришь, когда говоришь?
При этих словах Рю Джин вскинула голову. Она думала, что он смеется, но ошиблась. Впрочем, и гнева на его лице тоже не было.
Когда его рука внезапно потянулась к ней, Рю Джин крупно вздрогнула. Он выставил указательный палец и несильно щелкнул её по носу.
— Если это не так...
— ...
— Если ты ошиблась, то это будет пиздец как позорно. Ведь так?
Затем он оторвал от своей рубашки руку Рю Джин, вцепившуюся в ткань так, что побелели костяшки. Легко, словно стряхивая пылинку. Словно насмехаясь над её томящейся душой...
Губы Рю Джин мелко задрожали. Он издал смешок: «М-м?». В его черных глазах уже клубился влажный, темный жар, а он продолжал так издеваться.
Этот мужчина, застывший в шаге от того, чтобы сорваться, содрал с Рю Джин остатки гордости.
Хочу.
Она искренне хотела переспать с ним. Хотелось сплестись куда более грязно и дико, чем их яростно сталкивающиеся взгляды.
Рю Джин, выдыхая обжигающий воздух, медленно, очень медленно поднесла руку к своей шее.
— Ожерелье я тоже...
Беззвучно расстегнув пуговицу, она распахнула ворот.
— ...сняла.
В этот миг взгляд Джи У Тхэ затрясся так яростно, что удержать лицо он был уже не в состоянии.
— У Тхэ-сси... — позвала его Рю Джин хриплым, тоскующим голосом. Челюсти Джи У Тхэ сжались, кадык дернулся.
Слой за слоем... его жесткая, колючая броня слетала со стремительной скоростью.
Одного раза достаточно. Миг, когда вожделение берет верх над отвращением. Миг, когда один срыв затопит всё вокруг.
Пожалуйста...
Стоило этому умоляющему звуку против воли сорваться с её губ, как его рот наконец раскрылся, выпуская наружу прорвавшуюся брешь:
— Ах ты ж ебаная, меркантильная дрянь...
Едва Рю Джин слабо улыбнулась, его ладонь намертво сгребла её затылок. Рю Джин, словно только этого и ждала, обвила обеими руками его шею.
Её голову грубо рванули на себя, а в губы впились так, будто пытались их разодрать. На неё обрушился пьянящий запах алкоголя вперемешку с его чистым, свежим ароматом, так похожим на его улыбку.
Его толстый язык хищно, по-звериному ворвался ей в рот. Беспощадно скользил по зубам, исследовал нежную слизистую, проталкивался в самую глотку и вылизывал всё изнутри с такой первобытной силой, что, несмотря на всю готовность, Рю Джин задыхалась от нехватки воздуха.
Даже этот поцелуй казался орудием унижения — он не давал ей ни секунды на вдох.
— Ха-а...
Перед спящим особняком, в саду, укрытом синеватым ночным полумраком, Рю Джин целовалась с ним.
Со вторым молодым господином — тем самым, который улыбался всем подряд и был неизменно вежлив, но прятал в глубине души застарелую, гниющую ненависть.
То ли она слишком сильно этого желала, но Рю Джин казалось, что она сходит с ума. Глубоко проникающий язык яростно доказывал, что это не сон, но происходящее всё равно не казалось реальностью.
Ладонь, сжимавшая её волосы, скользнула на шею. Большой палец, забравшийся под мочку уха, круговыми движениями принялся ласкать нежную кожу. Рю Джин, тихонько всхлипнув: «Хыт», сладко и лихорадочно выгнулась навстречу.
Внезапно его губы оторвались от неё. Его грудь тяжело вздымалась, словно возбуждение еще не отпустило. Рю Джин, ловя ртом воздух, смотрела на него.
— Джи У Тхэ...
В его угольно-черных глазах кружил бесконечный, ненасытный голод, требующий продолжения. При взгляде в эти глаза её истерзанный, искусанный язык заныл еще сильнее.
Рю Джин протянула руку и коснулась его лица. Кожа была не холодной, а обжигающей. Такой же, как у неё самой.
Он не отстранился. Даже когда пальцы, ласкавшие его гладкую щеку, задели влажные от слюны губы, он продолжал молча, немигающе смотреть на неё.
— Видать, я и впрямь нажрался... — пробормотал Джи У Тхэ хриплым, сорванным голосом. И внезапно укусил большой палец Рю Джин, щекотавший его губы.
Укусил так больно, до острых мурашек, что у Рю Джин вырвалось: «Ах...».
Но сочтя даже этот звук верхом нахальства, Джи У Тхэ поморщился и в ту же секунду, схватив Рю Джин за плечи, оттолкнул её от себя.
Глядя на свои безвольно опущенные руки, Рю Джин почувствовала такую горькую досаду из-за этой вновь пролегшей между ними пропасти, что её глаза защипало от слез.
Желание цепляться за него не только не угасло — оно разрослось до таких масштабов, что она сама уже не могла с ним справиться.
— Джи У...
— Завтра. На рассвете. — Оборвал её У Тхэ тоном приказа. — Вторая половина главного дома. Последняя комната.
Это была его спальня.
Только тогда Рю Джин наконец выдохнула. И тут же кивнула: «Угу». Он посмотрел на неё со жгучей ненавистью и развернулся.
Его спина, удаляющаяся к главному дому, в отличие от того момента, когда он вышел из гаража, была абсолютно прямой и безупречной.
Но именно поэтому она была уверена: его стены рухнули. Его чеканный, высокомерный шаг был быстрым и тяжелым — словно он наказывал самого себя за то, что поддался вожделению.
В этот момент Рю Джин заметила валяющиеся на земле ключи от машины. Наклонившись, она подняла их. Крепко сжала в кулаке и сунула в карман.
Завтра на рассвете.
Завтра на рассвете...
Рю Джин улыбнулась при мысли о том, как много ей предстоит доложить заказчику. Уголки её улыбающихся губ мелко подрагивали.
Вдруг колени резко подогнулись, и Рю Джин бессильно осела на землю.
Долго касаясь пальцами саднящих, горящих губ, Рю Джин выпускала наружу бушующий внутри хаос.
— ...
И когда она наконец поднялась на ноги, на её лице не осталось ни единого следа эмоций.
Рю Джин зашагала к общежитию. Ключи от машины в кармане тихо позвякивали. От одной лишь мысли, что хотя бы ради них он снова начнет её искать, внутри всё сладко замирало.
Когда она зачем-то оглянулась назад, ей на миг почудилось, будто в гараже снова загорелся свет.
* * *
— Сыль А-сси, хорошо спалось?
Стоило Рю Джин переступить порог флигеля, как мадам Хан встретила её теплой, подтрунивающей улыбкой. Рю Джин, запыхавшись, принялась извиняться:
— Простите меня. Я так сильно опоздала, да?
— А передо мной-то за что извиняться? Перед мадам извиняйся.
Когда Рю Джин, растерянно протянув: «А-а...», покосилась на лестницу, мадам Хан рассмеялась:
— Да ладно тебе, не переживай. Я сказала мадам, что тебе нездоровится, вот и не стала будить, так что она ничего не ответила. Да ей и не до того было: она с самого утра До У в больницу повезла, суета стояла.
— В больницу? До У заболел?
— Да нет, обычное обследование. Плановое. — Уклончиво отмахнулась мадам Хан.
Впрочем, расспрашивать подробности у Рю Джин не было сил — её дыхание всё еще не восстановилось.
Как бы то ни было, то, что Хэ Рим не разозлилась — уже колоссальная удача.
— Спасибо вам, мадам Хан...
Обнаружив, что уже почти полдень, Рю Джин даже не успела умыться и бегом помчалась во флигель.
«Покормить тебя?» — ласково спросила мадам Хан. Рю Джин вежливо отказалась и попыталась отдышаться.
Словно говоря: «Приди в себя», женщина сходила на кухню, налила стакан воды и протянула Рю Джин.
— Обычно ты сама подрываешься, даже если не будить, а сегодня я стучала-стучала — ноль реакции. Видать, совсем умаялась.
— ...
Рю Джин смочила пересохшее горло водой. И вдруг, вспомнив кое-что, торопливо спросила:
— А У Тхэ-сси... меня случайно не искал?
— А? Молодой господин? Да нет, он же вместе с мадам и маленьким господином уехал.
— ...На машине?
— Ну а на чем еще? На его машине все вместе и поехали. Когда мадам куда-то выбирается, второй молодой господин почти всегда её сопровождает.
Рю Джин мысленно обругала себя за наивность: с чего она вообще взяла, что у Джи У Тхэ всего одна тачка?
— А что? Хотела ему что-то сказать?
— Да нет... Просто он меня недолюбливает, вот я и испугалась, что он начнет отчитывать меня за то, что проспала.
Это была лишь наспех выдуманная отговорка, но мадам Хан посмотрела на неё с глубокой жалостью. Покосившись на стайку кухарок, шептавшихся в дальнем конце кухни, она сокрушенно покачала головой:
— Вот же... взрослый лоб, а ведет себя как дитё малое... Сыль А-сси, ты нос не вешай. Будешь работать на совесть — все недоразумения сами собой рассеются. Насчет молодого господина не знаю, но прислуге я строго-настрого велела языки за зубами держать и лишнего не болтать. Поняла?
Недоразумения...
Сейчас это, конечно, кажется недоразумением, но настанет день, когда они поймут: никакой ошибки не было. Настанет день, когда эта женщина пожалеет о каждой капле тепла, подаренной Рю Джин. И чем искреннее была её доброта, тем сильнее окажется удар от предательства.
Уж лучше бы её ненавидели прямо сейчас. Рю Джин сухим взглядом посмотрела на утешающую её мадам Хан.
— Мадам Хан.
— М-м?
— Не будьте ко мне так добры. — Произнесла Рю Джин абсолютно серьезно, без тени улыбки.
Мадам Хан простодушно удивилась: «Это еще почему?».
— Я... вовсе не такой хороший человек.
Однако мадам Хан, ни о чем не подозревая, лишь весело рассмеялась: «Да ну?».
От этого смеха в груди стало тесно.
И чуточку... тоскливо.
