— ...Я про сиделку.

Хэ Рим с тревогой смотрела в окно, наблюдая за слишком уж теплой беседой свекра и сиделки.

— Она слишком бросается в глаза, вам не кажется?

Говоря это, Хэ Рим чувствовала тошноту. Но озвучить свои дикие подозрения вслух она не решалась — боялась накаркать.

Её свекор не был с ней ласков, но и бессердечным его назвать было нельзя.

Когда его обожаемый сын оказался на грани жизни и смерти, он, чтобы невестка не выглядела жалкой, начал выводить её в свет на официальных мероприятиях, всячески укрепляя её статус.

Именно поэтому дворецкий Хо и мадам Хан всегда в первую очередь считались с её мнением.

Однако свекор не всегда ставил её на первое место. Все важные решения, касающиеся её мужа, всегда принимались не ей, а властью свекра.

Это она могла понять. Зная, как сильно он обожает сына, и видя эту вопиющую предвзятость, из-за которой ей было даже неловко перед У Тхэ с самого замужества, она старалась не обижаться.

Но сиделка... Она ведь так просила никого не нанимать.

И если уж нанял, то почему именно её?

Как он мог привести такую девицу...

— Как вообще получилось, что она познакомилась со свекром, и он привел её сюда...

Хэ Рим оглянулась, словно проверяя, не слышит ли её До У, который держал няню за руку и шел к главному дому.

Глядя на его светлое личико, когда он радостно пел песенку, выученную в садике, она вспомнила случай пару дней назад.

— А почему нельзя называть её нуна Сыль А?

— Потому что это женщина, которую нельзя называть нуной.

— Почему?

Для семилетнего ребенка это было непонятной причиной.

Но Хэ Рим испытывала невыразимое отвращение, когда видела, как эта женщина, подстригая ногти её мужу, мило болтает и смеется с её сыном.

Если бы не покладистое поведение сиделки, Хэ Рим бы уже давно уволила её под предлогом дерзости.

Её злило, что её маленький сын, ничего не понимая и увидев эту женщину всего раз, без умолку и с полным любопытством щебетал: «Нуна, нуна» прямо до самого сна.

— Тогда называть её тетей?

— Нет, вообще никак не называй. Никак.

Она так по-детски его отчитывала.

— До У, ты должен пообещать... что с этой женщиной... то есть с сиделкой, ты только здороваешься, но не играешь. Ну вот представь, когда ты ссоришься с другом в садике, вам же потом неловко разговаривать, да? Вот держи с сиделкой такую же дистанцию. Понял?

— Но если я ссорюсь с другом, я извиняюсь...

— Джи До У. Ты должен слушаться маму. Ты ведь любишь маму, До У. Да?

Это было не просто по-детски... Я поступила так низко.

Хэ Рим горько усмехнулась. Она отпустила губу, которую бессознательно кусала всё это время.

Затем она подняла взгляд на У Тхэ. На его длинных, опущенных ресницах, казалось, застыли эмоции, сочащиеся из самых глаз.

Похоже, это был гнев, и от этого Хэ Рим почувствовала облегчение. Успокоившись, она снова посмотрела через окно на Сыль А.

Профиль девушки, что-то говорящей свекру, был до унизительного красив. То, как она время от времени заправляла волосы за ухо, и её дежурная, казалось бы, из вежливости улыбка — во всём этом было нечто такое, от чего сердце невольно сжималось.

Двадцать восемь лет. Разница с У Тхэ — два года. Такая же разница в возрасте была и у Хэ Рим с деверем, но дистанция между ним и Сыль А тревожила её куда сильнее.

Несмотря на то, что она постоянно одергивала себя, твердя, что не должна об этом думать...

— Думаю, она скоро уволится. Не берите в голову, невестка.

В этот момент У Тхэ обернулся к Хэ Рим.

— Она и месяца не продержится.

— ...Вы так думаете?

— Так и должно быть.

Показалось ли ей, или в его словах прозвучала уверенность в том, что он сам всё для этого сделает? Когда его глаза успели так заледенеть, став пугающе холодными и острыми?

От этого Хэ Рим отбросила свои грязные подозрения. И заговорила как ни в чем не бывало:

— До У, похоже, снова хочет сходить с вами в океанариум, молодой господин. Мне он ничего не говорил, видимо, потому что дядя так весело с ним играл. А мама у него совсем не пользуется популярностью.

— Только сейчас это поняли?

На шутку У Тхэ Хэ Рим прикрыла рот рукой и рассмеялась.

— Вам придется постараться. И вам, и брату.

— Это точно...

Взгляд Хэ Рим потеплел.

Что бы ни говорил свекор, для неё деверь был особенным и очень дорогим человеком.

В тот год, когда До У исполнилось четыре, Хэ Рим впала в депрессию и долгое время жила в полном отчаянии.

Она ненавидела мужа, уснувшего без надежды на пробуждение, и проклинала свою жизнь из-за того, что у неё такой муж.

Она не знала, как справиться с этим бессилием. Ей хотелось лишь уснуть вместе с ним.

Даже До У, который как раз начал так мило лепетать, она оставила на попечение няни, а сама целыми днями просто лежала в кровати.

Она то плакала, то спала, а когда просыпалась — срывалась на прислугу. Она была поистине никудышной хозяйкой дома.

И в то время именно У Тхэ с любовью и заботой присматривал за До У.

Ему самому было всего двадцать три. Он только вернулся из армии, был по горло завален учебой, но с готовностью взял на себя роль отца для племянника.

Яркий, жизнерадостный характер До У — это всецело его заслуга.

Позже, спустя много времени, когда она справилась с депрессией, Хэ Рим как-то спросила До У.

Она спросила, не объяснял ли ему дядя что-нибудь про маму в то время, когда она болела и не могла с ним видеться.

До У кивнул и без запинки ответил:

— Дядя сказал, что мама лежит в кровати, чтобы встретиться с папой. Потому что папе очень одиноко одному в мире снов... Дядя сказал, что мама так сильно скучает по папе, что засыпает даже днем.

Услышав это, она тогда так сильно плакала.

Как я могу его ненавидеть?

До того, как муж попал в аварию, они с У Тхэ, пусть и не были как родные братья, но ладили вполне хорошо.

Провожая деверя на учебу за границу в аэропорту, она так же, как и До У, рыдавший у него на руках, едва сдерживала слезы.

А спустя несколько лет, встречая его по возвращении, она ощутила нечто, о чем не могла сказать вслух.

Нет, нет. Она просто удивилась.

Деверь, которого она не видела несколько лет, вырос таким красивым мужчиной. Он казался гораздо взрослее, чем она помнила, но при этом его свежая, юношеская улыбка осталась прежней... поэтому...

— Невестка.

У Тхэ позвал её. На его лице не было эмоций. Как вор, на котором горит шапка, Хэ Рим вздрогнула, словно он прочитал её грязные мысли.

Когда этот обычно легкомысленный парень вдруг становился серьезным, она не знала, куда деть себя. Прямо как сейчас.

— Да, молодой господин.

Она ответила голосом, в котором изо всех сил старалась скрыть волнение. Но перестаралась, и голос прозвучал слишком деревянно.

Джи У Тхэ вздохнул.

— Я же просил не называть меня «молодой господин», а вы совсем меня не слушаете.

Он уже давно просил её об этом, и вот опять.

Хэ Рим бессильно улыбнулась. Он уже не раз говорил, что в наше время называть деверя «молодым господином» — это старомодно, и просил называть его по имени.

— Прислуга и так называет меня молодым господином, а если и невестка так будет делать, это же как-то странно, нет?

— Но как я могу. Вы же... тоже не называете меня по имени.

— Называть невестку по имени — это наглость.

Хэ Рим была благодарна ему за то, что он неизменно относился к ней с уважением как к старшей, но в то же время ей было обидно.

Ей хотелось, чтобы он общался с ней чуточку проще. Без всяких скрытых мотивов, ей просто хотелось стать с ним ближе.

Ирония заключалась в том, что сама она не могла так запросто называть его «У Тхэ-сси».

— Раз не можете привыкнуть, то ничего не поделаешь.

Он словно снял с нее это обязательство, не желая принуждать.

И тут он внезапно повернул голову. Он снова смотрел туда, где была Сыль А, и Хэ Рим проследила за его взглядом.

Свекор, видимо, уже ушел. Возле кровати сидела только Сыль А. На её щеку, когда она что-то писала в журнале, упало несколько прядей волос, почти скрывая лицо.

Хэ Рим по привычке искоса взглянула на У Тхэ.

— ...

Скулы на его лице, пропитанном зрелой ненавистью, казались каменными.

Хэ Рим нервно потерла кончики пальцев.

С самого первого момента, как он столкнулся с Мо Сыль А, его реакция была необычно резкой и грубой.

От мадам Хан она слышала, что эти двое уже где-то виделись.

Что всё это значит?

Подозрительно внезапная сиделка, до рези в глазах красивая, которая знакома и со свекром, и с деверем.

— Пойдемте внутрь? Ветер холодный.

Если её бредовые подозрения окажутся правдой...

Хэ Рим спокойно улыбнулась У Тхэ, словно пытаясь удержать его взгляд, вернувшийся к ней. У Тхэ коротко кивнул и пошел рядом с Хэ Рим.

Идя с ним шаг в шаг, Хэ Рим проглотила внезапно нахлынувшие чувства.

Ну, по крайней мере, У Тхэ точно...

Её драгоценный деверь скорее умрет, чем свяжется с этой женщиной.

Он ни за что не станет путаться с женщиной, погрязшей в слухах о связи с его отцом.

Она понимала, как жалко выглядит, успокаивая себя этой дешевой уверенностью.

Но всё же Хэ Рим почувствовала облегчение.

Облегчение настолько глубокое, что оно заставило её забыть о постыдном чувстве собственной ничтожности. Очень глубокое.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver