В тот же вечер, 20:30.

Рю Джин лежала на кровати и смотрела в потолок. Ей дали немного времени перевести дух перед тем, как мадам велела спуститься к девяти часам.

— Фу-у-ух...

Вроде ничего особенного не делала, но из груди вырвался тяжелый вздох. Плечи одеревенели, словно каменные. Видимо, она здорово переволновалась.

Оно и неудивительно, ведь это был первый день спектакля. Нахождение среди незнакомых людей высосало из нее все соки.

И вот так мне предстоит продержаться полгода.

Одеревеневшие плечи стали казаться еще тяжелее.

Но зато кормили в общежитии просто отменно.

Она ожидала, что придется на скорую руку закидываться едой, сидя на корточках где-нибудь в углу кухни, но всё оказалось иначе.

Можно было сесть за просторный стол, взять себе отдельную порцию риса и гарниров, и времени на еду давали достаточно, чтобы не давиться в спешке.

Обычно те, у кого есть всё, бывают куда скупее, но, видимо, из-за того, что в этом доме богатство лилось через край, к персоналу относились весьма щедро.

Благодаря этому она поела с огромным удовольствием.

По какому секретному рецепту они там готовят кимчи? С таким освежающим послевкусием я бы только с ним одним умяла две миски риса.

А наваристый суп из соевой пасты с мягкой ботвой редьки и рыба-сабля, пропитанная красным острым соусом... это вообще отвал башки.

Всё было настолько в её вкусе — как истинной ценительницы корейской кухни, — что ей до одури хотелось попросить добавки, но ради приличия пришлось сдержаться.

Только не хватало еще растолстеть, пока я тут работаю.

Рю Джин сама усмехнулась нелепости собственных мыслей. А затем вдруг вспомнила:

— У тебя есть парень?

— ...Что?

Вскоре после того, как начальник Чо и Джи У Тхэ ушли, Хэ Рим неожиданно задала этот вопрос.

Знает ли она что-то? Но я ведь еще даже не успела ничего сделать.

Рю Джин слегка опешила, но тут же невозмутимо ответила:

— Нет, парня у меня нет.

Только кое-что похожее — с вашим свекром.

Она держала в секрете свои фантазии о том, как отреагировала бы эта элегантная, но сухая женщина, скажи она ей это вслух.

Со Хэ Рим...

На фото она выглядела совсем юной, но вживую её лицо казалось гораздо более измученным и иссушенным.

Может, поэтому? Несмотря на бесспорную красоту, от неё веяло какой-то мрачностью.

Ей всего тридцать. В самом цветущем возрасте она вышла замуж, родила сына, а менее чем через два года её муж впал в кому, и теперь она каждый день бессильно смотрит на него. Такая жизнь вполне попадает в категорию несчастных.

— Ха-а...

Придя к такой мысли, Рю Джин издала пустой смешок.

Вот уж действительно.

Кто бы кого жалел.

Сама же говорила, что за неуместную жалость боженька наказывает.

Рю Джин моргнула, тупо бормоча себе под нос.

Если бы мама, которая просила её жить по-доброму, увидела её сейчас, она бы, наверное, перевернулась в гробу.

Тук-тук.

Пока она предавалась этим банальным сентиментам, кто-то постучал в дверь.

— Сыль А, мадам просит спуститься.

Рю Джин подняла руку и взглянула на часы.

До девяти оставалось еще пятнадцать минут, но, видимо, хозяйка опять передумала.

— Да, иду, — покорно ответила Рю Джин и поднялась с кровати. Быстро пригладив растрепанные волосы, она открыла дверь.

В коридоре стояла мадам Хан Пхиль Сук, ответственная за пропитание многочисленной прислуги в этом доме.

Рю Джин пошла рядом с мадам Хан по коридору общежития.

— Впервые в этот дом нанимают такую молодую прислугу. Ты видела? За ужином все только на тебя и пялились.

— Правда? А я и не заметила.

Вообще-то, заметила. Просто это внимание было не особо дружелюбным.

— Такая беленькая. Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

— Ой, да ты выглядишь намного моложе.

Потому что я и есть моложе.

Рю Джин сухо улыбнулась, и мадам Хан, добавив: «Когда улыбаешься, вообще как девочка», — улыбнулась в ответ. Она с самого начала была единственным человеком, кто отнесся к Рю Джин с теплотой.

— А как ты познакомилась с вице-председателем?

— Думаю, я просто приглянулась ему еще в больнице.

Пока они шли из общежития через сад во флигель, мадам Хан ласковым тоном выпытывала у нее всякие подробности.

Рю Джин отвечала старательно, но при этом была абсолютно уверена, что все её слова разлетятся среди прислуги в ближайшие пару часов.

— Боже мой.

Это произошло в тот момент, когда они открыли среднюю дверь и вошли в зону гостиной. За кухонным островком, виднеющимся сквозь арочный проем, стоял Джи У Тхэ.

Шторы были широко раздвинуты, поэтому его фигура четко отражалась в её глазах.

Он держал в руке яблоко и с хрустом откусил кусок. И, словно уже давно заметив их, смотрел прямо в сторону Рю Джин.

Естественно, что мы будем сталкиваться по несколько раз на дню, но я, видимо, опять расслабилась. Внезапная встреча заставила её сердце снова тревожно забиться.

Удивленная мадам Хан тут же подбежала к нему:

— Молодой господин, если проголодались, нужно было позвать меня. Хотите, я быстренько что-нибудь приготовлю?

— Да нет, не настолько. Просто захотелось пожевать.

— Ночью яблоки есть вредно, это же как отравленное яблоко... Ох, вы даже не почистили. Вы его хоть помыли?

— Конечно, помыл. Я же брезглив ко всякой грязи.

То, что он произнес это, не сводя пронзительного взгляда с Рю Джин, казалось явным намеком.

— Даже прикасаться противно...

Его тихое бормотание в конце фразы превратило подозрения в уверенность.

Рю Джин прикусила внутреннюю сторону щеки. Ничего не подозревающая мадам Хан продолжала тараторить:

— Ой, знаю-знаю. Помню, как в детстве вы играли-играли, а стоило хоть пятнышку попасть на щеку или руки, вы тут же менялись в лице: «Больше не играю», и пулей неслись умываться. Это было так мило и смешно!

— Зачем вы при всех вспоминаете эти стыдные истории?

— Какое там стыдно, это же было очаровательно! Божечки, как вспомню вас тогда маленьким... Кто бы мог подумать, что такой красивый малыш вырастет в...

— Вот в такого красавца?

— Вырастет в такого огромного дылду, тьфу!

Джи У Тхэ усмехнулся. Мадам Хан тоже рассмеялась.

Рю Джин тупо смотрела на эту дружелюбную сцену. Кухонный островок казался невидимой стеной, отделявшей их двоих от неё.

— Сыль А, если проголодалась, я и тебе могу что-нибудь приготовить.

Добрая мадам Хан внезапно переключила внимание на Рю Джин. Рю Джин тихо ахнула и покачала головой.

— Нет-нет, спасибо, я не голодна.

— Да я видела, как ты за ужином хорошо поела. Но если вдруг чего-нибудь захочется, я тебе...

В этот момент зазвонил интерком, висевший на стене кухни. Мадам Хан аж подпрыгнула от неожиданности.

— Ой, где моя голова. Мадам же сказала, чтобы после того как я вызову Сыль А, сразу несла ей таблетки от головы.

Мадам Хан почти бегом бросилась к телефону, ответила: «Да, да, мадам. Уже несу», — и, суетливо поставив на поднос таблетки и стакан с теплой водой, скрылась на втором этаже.

Как только мадам Хан исчезла, на кухню опустилась ледяная тишина.

Лицо Джи У Тхэ, смотревшего на Рю Джин, обдавало холодом.

От непринужденной атмосферы, в которой он шутил с мадам Хан, не осталось и следа.

Рю Джин сглотнула пересохшим горлом. Было такое чувство, будто она не может пошевелиться.

Она стояла на своих двоих, смотрела на него, но казалось, что её руки и ноги крепко связаны.

Словно он поставил её здесь в качестве наказания...

— Тогда я, пожалуй...

Не выдержав, Рю Джин пробормотала это и отвернулась. Казалось, с нынешним Джи У Тхэ не получится завести вообще никакого разговора.

Как я вообще собираюсь его соблазнять с таким-то подходом? — с горькой усмешкой подумала она и сделала шаг.

— Я же просил больше не попадаться мне на глаза.

— ...

— И вот мы снова видимся.

Низкий баритон, идеально подходящий для этой ночи, вонзился ей прямо в напряженный позвоночник.

Рю Джин повернулась к нему. Джи У Тхэ с непроницаемым лицом с ног до головы окинул её взглядом.

Поверх её скромного наряда скользнула ледяная усмешка.