Глаза председателя Джи сузились.

— Если я скажу, что не женюсь на той паре, которую вы мне подобрали, председатель, вы схватитесь за шею и сляжете?

Кажется, это было месяца три назад. Внук зашёл к нему в комнату, долго нёс какую-то пресную чепуху, а потом вдруг выдал это, заставив деда внимательно всмотреться в его лицо.

Сказано было тоном шутки, но на лице не было ни капли веселья.

— Есть одна девушка, которую я хочу найти.

Девушка.

Он всегда думал, что однажды внука понесёт по ветру. Точно так же, как когда-то его отца Гон Му.

И он прошёл через всё, чтобы обуздать этот ветер. В ход шли любые методы: от консервативных до абсолютно беспринципных. Он не чурался жестокости.

И в результате потерял сына. То ли из-за горького раскаяния, то ли потому, что это был родной внук, но к У Тхэ он не мог относиться с такой же холодностью.

Желание не затушить своими руками эти ослепительно сияющие глаза внука оказалось сильнее упрямства и жажды власти.

Но...

— А впрочем, может, и не хочу.

— Что?

— Я запал на девицу, о которой не знаю ни имени, ни лица, ни возраста — вообще ничего. Слишком высокие риски.

То, как внук на полном серьёзе рассуждал о женитьбе на девушке, не зная её базовых данных, было верхом нахальства, и дед про себя лишь поражённо рассмеялся.

— Хотелось бы разобраться своими силами, но если не выйдет, думаю прибегнуть к вашей помощи, дедушка.

— Ну так и проси о помощи, когда понадобится, чего раньше времени суетишься.

— Просто предупреждаю, чтобы вы потом не падали в обморок.

То, как он, нагло отпуская эти шуточки, широко улыбался точь-в-точь как он сам в молодости, заставляло сердце деда таять ещё сильнее. И в кого он только такой уверенный и неудержимый — дед даже гордился им, как последний дурак.

Однако после того разговора У Тхэ больше ни разу не упоминал о той девушке.

Само забылось? Или решил пойти на компромисс с реальностью? Если он сам всё свернул без какого-либо давления со стороны, то и лезть туда не было смысла.

И всё же любопытство никуда не делось. Ведь это была первая женщина, о которой его ненаглядный внук заговорил с таким глубоким значением.

— Хотел найти, — спокойно произнёс У Тхэ. — Но, судя по всему, она спряталась так тщательно, словно умоляла её не искать.

У Тхэ снова обогнул стол и сел на своё место.

— Решил дать ей поблажку. Один раз.

Его тон был таким же мягким, как и улыбка, коснувшаяся губ.

Председатель Джи вздёрнул густую бровь:

— А если увидишь её снова?

Улыбку У Тхэ как рукой сняло.

Его плотно сжатые губы разомкнулись лишь спустя время, куда большее, чем требовалось на ожидание хода.

— Если увижу снова, тогда...

Пальцы У Тхэ, державшие чёрный камень, без тени колебаний опустились прямо в уязвимую точку противника.

— Заберу её себе.

У Тхэ небрежно окинул взглядом доску, где в сложный узор сплелись чёрные и белые камни. Вопреки его притворным жалобам, перевес в партии явно был на его стороне. Он одарил поверженного соперника широкой улыбкой.

Однако эта улыбка ясно давала понять: поддаваться он не намерен. Председатель Джи разразился громогласным смехом. Это был раскатистый, открытый смех — точь-в-точь как у внука.

— Ну-ну, поглядим.

И после этого в кабинете под мерный стук камней то и дело раздавался их поразительно похожий смех.

* * *

— Я тоже хочу синюю одежду! Тётя, я тоже хочу синюю! — капризничал До У, вертясь перед зеркалом.

Хэ Рим вздохнула. Раз уж дядя надел синий свитер, ему непременно вынь да положь такой же. Няня осторожно покосилась на Хэ Рим.

Когда Хэ Рим нехотя кивнула, няня стянула с мальчика бледно-жёлтую бейсбольную куртку.

Выбирая между синим свитером в горошек и дутым жилетом, До У глубоко задумался. Наконец выкрикнув: «Вот этот!», он выбрал свитер, в котором моментально скрылся с головой.

— О? Пойду-ка я переоденусь в жёлтое.

— Уэ-э-э?

Наблюдавшая издали фигура У Тхэ бросила это с явной издевкой. До У, едва просунув голову в горловину, издал такой растерянный, глупый звук, что все вокруг покатились со смеху.

Поймав укоризненный взгляд Хэ Рим, мол, «прекрати над ним издеваться», У Тхэ лишь пожал плечами и поманил мальчика пальцем. Когда До У подбежал к нему со свитером, застрявшим на шее, У Тхэ опустился перед ним на одно колено.

— Дядя, ты правда пойдёшь переодеваться?

— Лень. Пойду так.

— Какое счастье...

У Тхэ со смешком потянул До У за рукава, высвобождая его руки. Взъерошив мальчику волосы, он поднялся, и До У тут же протянул к нему ладонь.

Естественное требование взять его за руку У Тхэ проигнорировал, демонстративно скрестив руки на груди. И лишь вдоволь насладившись тем, как мальчик обиженно заныл, он наконец сжал эту маленькую, пухлую ладошку.

Они вдвоём дружно зашагали к выходу.

Перед тем как спуститься в гараж, До У помахал на прощание маме и няне, вышедшим следом в прихожую:

— Пока-пока!

Хэ Рим присела перед сыном на корточки:

— Так куда наш До У сегодня отправляется?

— Мы с дядей будем кушать кквабэги*! А ещё рисовать рыбок и пойдём в океанариум!

(Прим.: кквабэги — традиционные корейские витые пончики с сахаром).

— Вау, как здорово.

Хэ Рим мягко ткнулась своим лбом в лоб До У. Мальчик весело хихикнул. Это маленькое личико, не умеющее скрывать бурный восторг, было невероятно очаровательным.

Погладив его по нежной щеке со словами: «Хорошо вам провести время», Хэ Рим выпрямилась.

Между ней и У Тхэ скользнул тёплый взгляд.

— Спасибо, что уделяете ему время, несмотря на занятость, молодой господин.

— Я в курсе.

От этого нахального ответа улыбка Хэ Рим стала ещё ярче. До У вежливо поклонился, звонко выкрикнув: «Я пошёл!».

Хэ Рим нежно ответила: «Угу», провожая взглядом их удаляющиеся спины с чувством глубокой теплоты и лёгкой, щемящей грусти. А затем случайно бросила взгляд на небо.

— Цвет у облаков какой-то подозрительный...

Неужели дождь пойдёт?

Стоило Хэ Рим пробормотать это, как няня тут же поддакнула: «И правда, мадам».

Ну, зонты в машине есть, да и дождь — не помеха для океанариума.

Едва она успела отогнать тревогу, как убежавший вперёд До У резко обернулся.

— Мама, тётя, пока! — радостно крикнул мальчик, размахивая рукой, и Хэ Рим, широко улыбнувшись, помахала ему в ответ.

* * *

У Тхэ чуть в землю не врос.

— О? Это же нуна Сыль А.

Причина его заминки сорвалась с губ До У. Перед гаражом стояла девушка с объёмной сумкой в руках.

Тонкий белый свитер трепетал на ветру, очерчивая хрупкий силуэт. Несколько прядей из небрежно собранного хвоста разметались по щекам, а на руке, крепко сжимавшей лямку сумки, явственно проступали побелевшие костяшки.

У Тхэ скользнул по всему этому абсолютно бесстрастным взглядом.

Кажется, её и раньше выпроваживали раз в две недели.

Вообще-то, к Джон О был приставлен лечащий врач, регулярно проверявший его показатели. А это означало, что присутствие сиделки было не более чем бесполезной блажью и роскошью.

Даже когда брат был в сознании, отец из кожи вон лез, чтобы дать ему всё самое лучшее — поистине неизменная, трогательная до слёз отцовская любовь.

— Нуна, привет!

— А, привет.

До У уже успел дружелюбно с ней поздороваться. Не успел У Тхэ потянуть его за руку, чтобы увести, как мальчик ужом выскользнул из его пальцев и бросился к Сыль А.

Во взгляде У Тхэ проступила дикая усталость.

— Нуна, а ты чего здесь?

— Да вот... такси хочу вызвать.

— Такси? Но такси же на дороге ездят...

До У озадаченно склонил голову набок, на что Сыль А лишь вяло улыбнулась.

— Хочешь, мы тебя подвезём?

Кто-то подумает, что этот шкет сам за рулём сидит.

У Тхэ в мгновение ока подхватил До У, который уже начал смешно важничать, на руки. Взвизгнув от восторга, мальчик крепко обвил руками шею дяди.

Мо Сыль А смотрела на него с явной неловкостью. У Тхэ ледяным тоном спросил:

— Что вы здесь забыли?

— ...У начальника Чо внезапно появились дела. Вот, пытаюсь вызвать такси...

— Вы правда думаете, что такси поедет в такую глушь?

В его тоне явно читалось: «Ты совсем идиотка?», отчего ресницы Мо Сыль А задрожали. То, как она в нерешительности закусила губу и медлила, раздражало.

— ...Вы не могли бы меня подвезти?

У Тхэ холодно усмехнулся. Всем своим видом он показывал: «С чего бы это?», но Мо Сыль А с наглым упорством продолжала цепляться:

— Никак нельзя?

— Какая жалость. Мест нет, — отрезал У Тхэ.

— Есть места! Я сяду назад, а нуна — вперёд!

— ...

Но До У, напрочь лишённый умения читать атмосферу, тут же встрял с возражениями.

У Тхэ шлёпнул его по заду, призывая к тишине: Панг! Однако мальчик, не обращая на это внимания, заголосил: «Возьмём нуну с собой, ну возьмём!», создавая невыносимый шум.

Ха-а.

У Тхэ издал нервный вздох. Мо Сыль А предусмотрительно помалкивала, спрятавшись за спину ребёнка.

Вот же меркантильная дрянь...

Бросить её здесь мешал этот чистый, выжидающий взгляд племянника, свято уверенного, что дядюшка непременно возьмёт нуну с собой.

Говорил же я себе: нет смысла быть добрым к племянникам. А этот шкет мало того что не ценит, так ещё смеет на дядю давить...

Может, ну его к чёрту, этот океанариум, отвезти его на рыбалку, пусть поскучает? — внутри вскипел мстительный порыв.

— Дядя...

Единственной причиной, по которой У Тхэ сдерживался, было то, что этот клоп ещё даже в школу не пошёл.

У Тхэ окинул Сыль А сухим взглядом.

— Садитесь.