— Почему бы тебе не одеться как тогда? Тогда бы все сразу всё просекли.

— ...Я пришла в этот дом в качестве сиделки. Надеюсь, вы не будете делать ложных выводов.

— Я тоже этого не хочу. Искренне.

Джи У Тхэ обогнул кухонный островок и широким шагом приблизился к ней. У Рю Джин на рефлексе возникло желание сбежать.

Но он уже оказался прямо перед ней. Расстояние было настолько близким, что в нос ударил его прохладный, густой запах.

Рю Джин с трудом подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с ним, смотрящим на нее сверху вниз, словно придавливая своим весом.

Угольно-черные глаза.

Теперь она могла без помех заглянуть в те самые глаза, которые не смогла как следует рассмотреть в тот вечер.

— Я хотел стереть тебя в порошок прямо там, на месте, но еле сдержался.

— ...

— Подумал, вдруг «леди» окажется в неловком положении, если я опозорю её у всех на глазах.

Сквозь слова, которые якобы должны были звучать как забота, сочилось тошнотворное презрение. Казалось, оно обжигает кожу. Всё тело Рю Джин загорелось.

— Ах, не леди, а шлюха.

Лицо Рю Джин окаменело. Улыбка, заигравшая на его губах после жестокого оскорбления, была до жестокости гладкой.

— И всё же... вы переходите все границы.

— Какое счастье, что я перехожу границы только на словах.

Каждое слово обжигало барабанные перепонки, словно к ним поднесли спичку.

Она понимала, что с его стороны эта ситуация оправдывает любой гнев.

Его ненавистный отец привел в дом женщину неизвестно из какой подворотни. А эта женщина еще и нагло всё отрицает. Было бы странно, если бы он не сошел с ума от ярости. Рю Джин легко предвидела подобное. Более того, именно она спровоцировала такое развитие событий.

Но всё равно казалось, что ей не хватает воздуха.

— Какая же ты бессовестная. Спалилась передо мной и еще смеешь просить не делать ложных выводов?

— ...

— Или ты настолько тупая, что ничего другого сказать не можешь?

— Джи У Тхэ.

В этот момент Джи У Тхэ скривился. Так, словно его сейчас вырвет.

— Не смей называть мое имя. А то блядски тошно становится.

Зрачки Рю Джин дрогнули.

— Ах! Вот и спалили мое имя.

— Имя.

— Только без вранья.

Почему в этот момент в памяти всплыли его слова?

Тот его вид, когда он так отчаянно хотел узнать о ней.

Думала, что стерла всё подчистую, но почему это до сих пор крутится где-то на задворках сознания?

Рю Джин силой раздавила в себе этот бессмысленный образ из прошлого. И осознала реальность стоящего перед ней Джи У Тхэ.

Того, кто смертельно ненавидит и презирает Сыль А — любовницу своего отца.

Вот что было реальностью. Рю Джин не должна была ни обманываться, ни тосковать по тому, чего не было.

— ...Я буду усердно выполнять возложенные на меня обязанности. Только и всего.

Джи У Тхэ усмехнулся, всем своим видом показывая: «Кого ты лечишь?».

— Изменять с адреналином? Типа того?

— ...

Джи У Тхэ откусил яблоко. То, как он пережевывал, глядя прямо ей в глаза и нарочито громко хрустя, было невероятно унизительно.

Рю Джин крепко сжала кулаки. Во время жевания он нахмурился и пробормотал:

— Блядь, какая параша.

— ...

Джи У Тхэ без колебаний повернулся к раковине и выплюнул всё изо рта. Глядя в его широкую спину, пока он с шумом включал и выключал воду, Рю Джин почувствовала, как защипало в глазах.

Снова обернувшись к ней, он вытер мокрыми пальцами уголок губ.

— Если в рот попала мерзость — её надо выплевывать. Верно?

— ...

Он был мужчиной, который точно знал, как причинить боль.

Если бы всё это было не игрой, а она в самом деле была бы женщиной Джи Гон Му, Рю Джин, возможно, не выдержала бы и сбежала прямо сейчас.

— Впредь я буду изводить тебя еще больше.

— ...

— Так что, блядь, быстро свалила отсюда. Поняла?

Оставив это жестокое предупреждение о том, что её ждет ад, он прошел мимо, едва не задев её плечо. И хотя он даже не коснулся её физически, это место защемило, словно по нему полоснули ножом.

Лишь убедившись, что он окончательно покинул флигель, Рю Джин смогла сделать тяжелый вдох.

— Ха-а-а...

Она пошатнулась и вцепилась в кухонный островок. Ладони были влажными. Шлейф раскалившихся до предела эмоций всё никак не покидал тело.

Даже во время разговора тет-а-тет с Джи Гон Му она не теряла контроль над собой в такой степени.

Рю Джин закусила губу. Её гордость была немыслимо уязвлена тем фактом, что она не смогла дать нормальный отпор ни на одну его реплику.

Да, она находилась в положении, когда огрызаться было нельзя, но всё равно чувствовала себя униженной из-за того, что ей пришлось молча глотать всё это.

Джи У Тхэ...

Она смаковала имя, от которого его чуть не стошнило. Похоже, она воспринимала его слишком легко.

Если он так унизил её в первый же день, сердце замирало от мысли, чего стоит ждать дальше. И ровно настолько же Рю Джин укрепила свою решимость.

Я обязательно сломаю его.

Я непременно увижу, как он рухнет и будет корчиться.

* * *

Мягкий свет освещения падал на лицо Джон О. Рю Джин, сидевшая на складном стуле и молча наблюдавшая за ним, поднялась и подошла к окну.

Затем она одним движением открыла автоматически задвинутые шторы. За широким окном раскинулся пейзаж. В саду, погрузившемся в ночь, витала чарующая, тихая аура.

Рю Джин вернулась и снова села рядом с ним. На впалые щеки и глубоко запавшие веки лился тусклый ночной свет.

Лицо, на котором, должно быть, тысячи раз отражались чьи-то надежды и ожидания, к сожалению, оставалось безжизненным.

Здравствуйте, Джи Джон О.

Рю Джин официально поздоровалась. Естественно, про себя.

Уверенность в том, что он никогда не откроет глаза, успокаивала её. Хотя его жену это наверняка приводило в полное отчаяние.

Эта затаившая дыхание тишина была ей комфортна и знакома. Сами собой всплыли воспоминания о тех днях, когда она ухаживала за матерью.

— Джин-а, каждый день... это так тяжело, да?

Мама, терявшая вес буквально на глазах из-за химиотерапии, всегда встречала приходящую после смен дочь с покрасневшими от слез глазами.

Сколько бы Рю Джин ни брызгалась освежителем, въевшийся запах жареного мяса и сигаретного дыма не выветривался. Мама плакала каждый день, потому что ей было жаль дочь, которая в возрасте, когда нужно сидеть за учебниками, гробила себя, бегая между рестораном и интернет-кафе.

— Да, тяжело.

Рю Джин даже ради утешения не говорила, что всё нормально.

Во-первых, она не умела говорить нежных слов, а во-вторых... она боялась, что если ответит: «Всё в порядке, пока ты со мной, я всё выдержу», то мама со спокойным сердцем закроет глаза навсегда.

Рю Джин хотела стать причиной, по которой мама бы стиснула зубы и цеплялась за жизнь.

Она хотела быть той самой жалкой, липкой соломинкой, которая заставила бы мать держаться изо всех сил — просто потому, что оставить дочь одну в этом мире было бы слишком несправедливо, чтобы умереть.

Ей не стоило этого делать.

— Мам, если бы можно было вернуться в прошлое... Если бы у тебя был такой шанс, любой ценой обходи Им Джун Чхана стороной.

Как-то раз она видела подобный пост в интернете.

«Если бы вы могли встретить свою маму в вашем возрасте, что бы вы ей сказали?»

Как только Рю Джин прочитала вопрос, ответ вылетел сам собой, словно она заучила его наизусть.

Не встречайся с моим папой.

Удивительно, но этот ответ был одним из самых популярных. Точнее, это был ответ «не выходи за него замуж», но суть оставалась той же.

В тот момент Рю Джин поняла, что для множества дочерей в этом мире отец — это тот самый объект, который хочется убрать подальше от своей матери.

— Что ты такое несешь. Я обязательно должна была его встретить.

Свернувшись калачиком на тесной больничной койке, она лежала вплотную к матери, словно они были одним целым.

Рю Джин тихо разглядывала круглую голову мамы, полностью лишившуюся волос, и злорадно усмехнулась на её жалкий ответ:

— Твоя жизнь превратилась в кромешный ад из-за Им Джун Чхана, а ты всё равно хочешь поиграть с огнем? Ты, конечно... моя мама, но это просто клиника.

— Иначе я не смогла бы родить тебя.

Какими бы банальными ни были эти слова, от них до боли защемило в груди.