— В каком... состоянии сейчас Джи Джон О?

Рю Джин спросила это осторожно, но без лишнего трепета. Джи Гон Му не ответил. Его взгляд медленно потемнел.

— В состоянии, когда он ни жив ни мертв.

На лице отца, сообщающего о том, что его сын стал «растением», промелькнула скорбь. Это действительно было лицо отца, оплакивающего своего ребенка.

Джи Джон О — ахиллесова пята Джи Гон Му.

Рю Джин зафиксировала это в памяти. Решив, что обязательно должна передать это Хон Ёну.

— Могу я спросить, что конкретно вы имеете в виду, когда говорите «сломать» Джи У Тхэ?

Задала вопрос Рю Джин, заглядывая в папку, где было расписано подробное досье Джи У Тхэ.

У слова «сломать» было много значений.

Изувечить физически, уничтожить репутацию, разрушить социальные связи. Или же потрясти его жизнь до самого основания и пустить всё под откос.

— Мне нужно точно понимать, чего вы хотите, чтобы я могла соответствующе планировать свои действия.

Рю Джин смотрела Джи Гон Му прямо в глаза. Тот с интересом приподнял уголки губ. А затем подал знак начальнику Чо, стоявшему рядом как тень.

— Начальник Чо так и сказал: «Эта девушка, похоже, и бровью не поведет, что бы ни случилось».

Рю Джин посмотрела на начальника Чо с видом: «Правда, что ли?» Она ожидала увидеть на его лице хотя бы каплю смущения, но тот даже не моргнул.

Точно робот.

Рю Джин мысленно усмехнулась. Девушка, которая и бровью не поведет, что бы ни случилось... Звучит правдиво.

Как он и сказал, за исключением смерти матери, в её жизни не было событий, способных по-настоящему вывести её из равновесия.

Она никогда не смеялась во весь голос, никогда не рыдала навзрыд, не испытывала ни дикой ярости, ни безмерной радости.

Но это не значит, что она вообще не испытывала эмоций. Просто Рю Джин часто думала, что она не из тех страстных натур, которые могут вспыхнуть из-за чего-либо.

Именно поэтому люди, которые суетились по пустякам и вкладывали душу в каждую мелочь, казались ей странными.

Иногда она им завидовала, но чаще всего ей было их жаль. Зачем так убиваться?

Всё равно эти эмоции временны.

Вся эта чушь вроде «люблю», «обожаю» — лишь предсмертные судороги перед тем, как отношения скатятся до стадии «видеть тебя не могу». Вот что такое любовь.

Рю Джин и без того была циничной, но после работы в агентстве «Дейзи» её мизантропия только окрепла.

Может быть, это стало защитной реакцией на назойливые нравоучения идиота директора Квака, который и дня не мог прожить без любви.

— Ц-ц-ц. Доиграешься ты с таким подходом. Вот встретишь однажды кого-нибудь, втрескаешься по уши — и всё.

— Как бы я ни втрескалась, уж до двух разводов точно не дойду.

— Ах ты ж, дрянь такая! Погоди у меня, Им Рю Джин! Вот вляпаешься в какого-нибудь ублюдка, будешь сопли на кулак мотать, а я буду стоять и смеяться: «Так тебе и надо!»

Вспомнив, как директор Квак пытался её напугать, состроив грозное лицо, она даже сейчас едва не прыснула.

— Думаю, будет неплохо, если он останется с каким-нибудь увечьем.

Однако от этих слов даже Рю Джин изрядно вздрогнула.

Она осторожно придержала язык. Фразу «какое-нибудь увечье» тоже можно было интерпретировать по-разному.

— Что именно — я сообщу, когда придет время.

Джи Гон Му тоже не стал вдаваться в детали.

Фраза «сообщу, когда придет время» означала, что план у него в голове уже созрел.

Просто пока неясно, сможет ли Рю Джин безупречно отыграть свою роль, чтобы этот план воплотился в реальность.

— Твоя задача на ближайшее время — только одна.

Взгляд Джи Гон Му стал пронзительно-жестким.

— Заставь У Тхэ влюбиться в тебя. Точно так же, как и тех идиотов, которыми ты крутила до сих пор.

Рю Джин внезапно почувствовала, как по телу прокатилась волна дрожи, и она крепко вцепилась в подол платья. Казалось, если она этого не сделает, её унесет куда-то потоком.

— Разве не забавно будет посмотреть, как этот щенок, презирающий измены отца, путается с его любовницей?

Перед глазами встала спина Джи У Тхэ, уходящего из комнаты и смотрящего на нее как на мусор. То, как он брезгливо отстранился, словно она была чем-то грязным, с чем он не желал иметь ничего общего...

И это, наверное, еще цветочки.

Если она снова появится перед ним, после того как он предупредил, чтобы их пути больше не пересекались, он наверняка будет презирать её так, словно готов растерзать.

Она знала, что он человек решительный и безжалостный. А значит, он не постесняется унижать и оскорблять её.

И ей нужно разрушить все эти барьеры и заставить его влюбиться в нее.

Смогу ли я?

Но еще до того, как Рю Джин успела утвердиться в своей готовности, она ответила:

— Я поняла.

Её вежливый, четкий ответ заставил улыбку Джи Гон Му стать еще шире.

— Но есть условия, — добавил он с чуть более снисходительным взглядом.

— Не наносить ему серьезных увечий.

— Да.

— Мелкие царапины, не мешающие повседневной жизни, допустимы.

Мелкие царапины допустимы, значит...

Вообще, с чего бы мне с ним драться? Если он из тех, кто может поднять руку на женщину, то это мне стоит опасаться.

Хотя, конечно, заказчика это не волнует. Так что я точно не нанесу ему никаких увечий...

Эм, или нанесу?

Если всё зайдет слишком далеко...

Прервав свои фантазии, Рю Джин сохранила бесстрастное лицо. Поняв, что её мысли свернули куда-то не туда, она быстро выбросила это из головы и мысленно зафиксировала первое условие.

— И еще: не сокращать установленный срок.

— О каком сроке речь...

— Полгода.

Полгода...

Рю Джин кивнула. За такую сумму она была готова терпеть и год, так что полгода — это вообще подарок. Вопрос лишь в том, удастся ли ей его соблазнить за это время.

Рю Джин не стала долго ломать голову.

Главное — просто охмурить его.

Любой ценой.

— Конечно, если результат будет стопроцентным, это можно обсудить.

То есть, если он точно клюнет, сроки можно сжать?

Это условие ей нравилось. Рю Джин выгравировала в памяти второе правило.

— И последнее — самое важное.

Настолько важное, что в его взгляде и голосе появилась давящая тяжесть.

— Ты не должна влюбиться по-настоящему.

Не влюбляться.

Услышав третье условие, Рю Джин едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос.

— Я запомню.

Вместо того чтобы высмеять его страхи («Да как такое вообще возможно?»), она ответила кротко.

После того как все условия были озвучены, в голове у Рю Джин осталась лишь одна мысль.

Это джекпот.

Этот заказ был настолько грандиозным джекпотом, что ей не терпелось поскорее вернуться в агентство.

— Договор.

Рю Джин без колебаний приняла контракт, протянутый начальником Чо. Она внимательно прочитала документ, в котором были слово в слово прописаны все озвученные условия.

Увидев пункт о том, что в случае нарушения условий она обязана выплатить неустойку в пятикратном размере от суммы вознаграждения, у нее по коже пробежал короткий холодок.

В пять раз. Да я лучше сдохну.

— Было бы лучше, если бы вырез был поглубже.

В этот момент равнодушно брошенная фраза заставила пальцы Рю Джин, сжимавшие контракт, замереть.

Это не было ни оскорблением, ни упреком.

Это было клеймо.

Напоминание о том, что Рю Джин здесь не самостоятельная личность, а всего лишь кукла, дергающаяся за ниточки в его руках.

Видимо, он испугался, что я на радостях забуду свое место.

Могли бы и не переживать.

Рю Джин покорно ответила:

— Этого будет вполне достаточно.

И озарила комнату безупречной улыбкой.