С самого начала было странно, когда она внезапно, без всякого обсуждения с ними, начала истерично требовать выложить аудиозапись анонимно.

А потом, не прошло и пяти минут после публикации, умоляла удалить, и с тех пор стала всё реже выходить на связь.

Когда закрались подозрения, что дело нечисто, надо было быстро всё сворачивать.

Не стоило слушать Ги Хвана, который с наивным лицом, совершенно не подходящим для директора детективного агентства, предлагал подождать.

Пиздец...

Хотелось просто разжать пальцы и позволить ветру унести этот трепещущий иск.

В этот момент раздался скрип открывающейся железной двери. Рю Джин обернулась. Хон Ён, с криво торчащей в губах сигаретой, вышел на крышу.

Заметив Рю Джин, прислонившуюся к парапету, он подошел широким шагом. Его отросшие до самого затылка волосы — он недавно заявил, что хочет сменить стиль, — хулигански развевались на ветру.

— Нуна, прикурить?

Встав рядом с Рю Джин, Хон Ён протянул ей пачку. Рю Джин хотела отказаться, но передумала и вытянула одну сигарету.

Она прикрыла сигарету ладонью лодочкой, и Хон Ён, достав зажигалку, дал ей прикурить.

— У нуны настроение тоже дерьмовое, да?

Фу-у-у. Вместо ответа Рю Джин выпустила длинную струю дыма. Хон Ён хихикнул.

— Жалеешь, что выебнулась?

Признаться честно, за Рю Джин тоже был грешок.

Вместо того чтобы просто собрать доказательства измены, она втайне от всех попыталась соблазнить этого куска дерьма, помимо основного задания.

Если спросить зачем... ну, просто хотелось его... растоптать.

Цели у мужиков всегда до тошноты просты и предсказуемы, так что проще дела было не придумать.

Вся разница была лишь в том, будут ли они ломаться чуть больше или чуть меньше.

Тот уебок, от которого она ожидала первого, к её ничуть не удивлению оказался вторым. Как и с остальными лохами, то, что он окажется в руках Рю Джин, было лишь вопросом времени.

Но из-за того, что Мин Хэ Вон на полпути всё разболтала, личность Рю Джин тоже была раскрыта.

И результатом стал этот иск с астрономической суммой компенсации.

— Решил подлить масла в огонь?

От одних мыслей об этом всё снова казалось таким пиздецом, что Рю Джин нахмурилась.

— Нуна, не парься. Если скинемся всем, что есть у брата Ги Хвана и у меня, может, впритык и хватит.

— ...А у тебя есть деньги? — подозрительно спросила Рю Джин, и Хон Ён широко усмехнулся.

— Я же говорил, что скопил дохуя бабла, пока работал в хост-клубе.

Когда он улыбнулся, его длинные узкие глаза приветливо сощурились. Ага, говорил ведь, что пользовался популярностью у женщин постарше. Однако Рю Джин с совершенно безрадостным лицом сказала:

— Не хочу тратить деньги, которые ты заработал, торгуя телом.

— Ого, ну ты и жестокая! Я продавал только тело, в отличие от тебя, нуна, я не торговал чувствами!

— Какими еще в пизду чувствами, — Рю Джин от абсурдности ситуации издала смешок. Хон Ён, пробормотав: «Ну ты даешь», глубоко затянулся, так что у него впали щеки.

Рю Джин откинула развевающиеся волосы и оперлась руками на парапет. Словно издеваясь над их поганым состоянием, небо было ясным и лазурно-синим.

Глядя в небо, Рю Джин тихо произнесла:

— Прибереги эти деньги. Когда Ли Ён выпишут, они тебе понадобятся.

— ...

Рю Джин почувствовала, как взгляд Хон Ёна впился ей в щеку. Повисло молчание.

Рю Джин напоследок глубоко затянулась и отпустила сигарету. Едкий дым обжег легкие.

В этот момент он сказал:

— Нуна, может свалим вместе за границу?

Она думала, он шутит, но лицо Хон Ёна было серьезным.

Впрочем, она уже не раз велась на этот его показной драматизм. Поэтому Рю Джин равнодушно бросила:

— Жить с тобой душа в душу, разводя баб и мужиков на бабки — звучит как веселый план.

— Вот видишь, опять растоптала чистые мужские чувства.

Она без злобы стрельнула глазами на его театрально хныкающее лицо, с которого мигом слетела вся серьезность.

Здоровяк с внешностью гопника, но если присмотреться, черты лица у него были красивыми. Хоть он и вел разгульный образ жизни, за ним всегда таскалась толпа девиц.

И всё же для своей младшей сестренки Ли Ён он был самым преданным старшим братом.

Мать из-за ухода за Ли Ён была вынуждена не работать, отец сбежал, когда они были детьми, так что по сути главой семьи являлся Хон Ён.

Из-за того, что он вечно кривлялся, его часто понимали превратно, но ради своей семьи он готов был порвать любого. Наверное, поэтому ей порой представлялось, как однажды он остепенится и заживет счастливой семейной жизнью.

— Ты вообще жениться собираешься? — задумчиво разглядывая Хон Ёна, спросила Рю Джин.

Хоть вопрос и прозвучал внезапно, Хон Ён ответил без запинки:

— Мне всего двадцать пять. Думаешь, пора об этом задумываться?

— Обычно парни хотят поскорее жениться.

— Ну, не знаю. Моя мама уже сейчас трясется, что я останусь бобылем, а я об этом особо не думаю. А вот ребенка завести хочу. Возиться с мелким пацаном, похожим на меня, было бы прикольно.

Рожать-то не тебе, а женщине.

Рю Джин хотела было вставить эту реплику, но промолчала. А Хон Ён лукаво добавил:

— А что, нуна, хочешь родить мне?

Рю Джин фыркнула и затушила сигарету о стену.

— Ближайшее время придется залечь на дно.

Рю Джин свернула иск в трубку. Больше всего на свете ей сейчас хотелось от души врезать этой бумажкой по челюсти того уебка.

Но сделай она так, к списку обвинений прибавилась бы еще и статья за нападение.

— Да можно и не залегать на дно. Как только поползут слухи об иске, в агентстве всё равно ни одной живой души не будет.

Вставил Хон Ён, соглашаясь. И он был прав.

Помолчав секунду, Рю Джин внезапно во весь голос заорала:

— А-а-ак!

От неожиданности сигарета выпала из губ Хон Ёна на пол.

— Бля-я-ядь... — Рю Джин от души смачно выругалась. Это был еще один опыт в её копилку, доказавший, что сострадание — абсолютно бесполезное чувство.

— Если подать встречный иск, пиздеца станет еще больше?

— Естественно.

И пункт о невозможности отмены заказа на полпути, и пункт о строгой конфиденциальности — всё оказалось бесполезным куском дерьма.

Поэтому и не стоило с этим связываться. Сожаления накатывали волнами.

И несмотря на всю эту ситуацию, директор Квак всё равно верил, что Мин Хэ Вон раскололась только из-за угроз мужа и у неё не было выбора. Как идиот.

Да какая вообще разница в таком пиздеце, правда это или нет?

[Мне очень жаль 10 000 000 вон]

Строчки с извинением, вписанной в имя отправителя перевода, было категорически недостаточно, чтобы загладить вину.

На счет капнул аванс в десять миллионов вон, но Рю Джин даже не обратила на него внимания.

Какая к черту разница, если им грозит выплата в десятки раз большей суммы.

— Нуна, релакс. Релакс, — Хон Ён похлопал по плечу Рю Джин, которая чуть ли не рвала на себе волосы. — Всё как-нибудь образуется. У тебя же чуйка отличная. Если что, просто свалим за границу. Свалим всё на директора Квака.

Хон Ён был прав. У Рю Джин была отличная интуиция. И раз она проигнорировала эту интуицию и всё равно взялась за задание, возможно, её вина в этом всём самая большая.

Если бы не тот синяк на руке...

Нет, если бы не её лицо. Лицо человека, который без всяких сожалений расстанется с жизнью в любую секунду. Человека, который может рассыпаться в руках, как сухой осенний лист.

— Я правда любила его...

Если бы не эти слова.

— ...

Поэтому Рю Джин больше всего на свете ненавидела слабых женщин.