Контент удален!

— Ты решила совсем страх потерять? Думаешь, это всё шутки? Раз тобой крутят с обеих сторон, решила, что уже стала здесь хозяйкой?

— Идите спать.

— Как я могу спать?!

Голос Хэ Рим сорвался. Словно устыдившись своего крика, она прикрыла рот рукой и мучительно всхлипнула.

— Ты идешь к молодому господину... Как я могу спать? Я же просто не усну...

— ...

Глядя на Хэ Рим, которая под воздействием алкоголя выплескивала эмоции, обычно скрываемые от чужих глаз, Рю Джин не чувствовала абсолютно ничего.

Даже если бы Хэ Рим была женой не Джон О, а Джи У Тхэ, неизвестно, вызывала бы она сочувствие.

Рю Джин была всего лишь актрисой, нанятой ее свекром. Если Хэ Рим не смеет перечить вице-председателю, то и на Рю Джин ей нечего срываться.

Единственная причина, по которой она вышла из себя, — ее собственные личные чувства. Ее желания, в которых она не может признаться ни другим, ни даже самой себе.

— Госпожа.

Рю Джин впервые посмотрела на Хэ Рим не взглядом Сыль А, а взглядом Рю Джин.

— Это ненадолго.

— ...Что?

— Я не мечу на место хозяйки этого дома. Вы же знаете характер вице-председателя. Подержит меня здесь, сколько нужно, а когда придет время — уберет, а У Тхэ...

— ...

— Просто я хочу немного поиграть с ним из-за его мерзкого характера.

Хэ Рим растерянно замолчала, не зная, что ответить.

Рассмеется ли Хэ Рим, расплачется или взбесится, когда узнает о плане вице-председателя и Рю Джин?

Если бы она была надежным человеком, разве вице-председатель не посвятил бы ее в это?

Рю Джин прекрасно понимала вице-председателя: он вроде и заботился о Хэ Рим как о своей, но при этом держал на расстоянии и строго контролировал.

Хэ Рим не была сильным человеком.

А слабые люди в итоге всё портят.

— Так что идите спать.

— ...

— Благодаря вам я теперь действительно пойду в общежитие.

Когда Рю Джин бросила взгляд на свою промокшую одежду, Хэ Рим крепко закусила губу. Затем она зябко стянула на груди полы пеньюара и холодно отвернулась.

Но не успела она показать свою хрупкую спину, как снова резко развернулась и пронзила Рю Джин взглядом.

— Дело в деньгах?

— ...

— Ты всё это делаешь из-за денег?

Казалось, скажи она «да», и Хэ Рим тут же сбегает на второй этаж и спустится с конвертом денег.

А мне сегодня и правда везет на деньги.

Рю Джин кивнула. Глаза Хэ Рим дрогнули, словно она смотрела на бесстыдную тварь, но в то же время в них мелькнуло облегчение.

Может, она радовалась, что Рю Джин не претендует ни на что, кроме денег? Неужели она и впрямь вообразила, что Рю Джин собирается стать хозяйкой этого дома?

Рю Джин плотно сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— ...Молодой господин тоже дал тебе денег?

— ...

Улыбка мгновенно исчезла с лица Рю Джин. Заметив эту реакцию, Хэ Рим просияла. А затем тяжело вздохнула, словно у нее разболелась голова.

— Так ты и вправду просто шлюха.

В этом не было попытки оскорбить — она произнесла это так, словно на нее снизошло озарение.

На лице Хэ Рим читалось странное разочарование, но вместе с тем она явно успокоилась.

Тот факт, что У Тхэ относится к Рю Джин как к проститутке, видимо, подарил ей небывалое умиротворение.

— ... Идите к себе. И не разводите здесь запах алкоголя.

Под конец, отвернувшись, она даже сумела вернуть свою привычную элегантность.

Рю Джин безучастно смотрела, как Хэ Рим легкой походкой поднимается по лестнице на второй этаж. Прошло немало времени, но Хэ Рим так и не спустилась.

Рю Джин усмехнулась.

Видимо, денег всё-таки не даст.

Она саркастично хмыкнула и покинула флигель. Уже по пути в общежитие она отправила ему сообщение:

[Сегодня не приду]

Ответа от него не последовало.

* * *

[Сегодня не приду]

— Ха.

Развязывая галстук, У Тхэ прочитал сообщение и издал короткий смешок.

Теперь она еще и ломается.

Я-то думаю, что-то она сегодня опаздывает, а она, оказывается, сидела и прикидывала, прийти или нет.

Хлоп. Закрыв шкаф и выйдя из гардеробной, У Тхэ без промедления набрал ее номер.

Мо Сыль А взяла трубку.

— Чего тебе?

Ишь ты, «чего тебе».

У Тхэ уже хотел рявкнуть: «Какого хрена не придешь?», но вовремя осекся.

Какого хрена не придешь?

Блядь, звучит так, будто я за ней бегаю.

Он недовольно нахмурился и сел на край кровати. Обдумывая, какими бы словами вывести Мо Сыль А из себя, он обвел взглядом комнату и наткнулся на презерватив, который заранее приготовил на тумбочке.

А я и впрямь завелся.

Как только он напечатал «Моя комната», член напрягся и не собирался опадать.

— ...Хочешь, всё-таки приду?

Решила поиграть со мной?

То, как она дразнила его, жутко бесило. У Тхэ взял сигарету и вышел на террасу. Прохладный ночной ветер взъерошил ему волосы.

Он так ничего и не ответил.

— ...Может, сам ко мне придешь?

Вот так нагло заявила Мо Сыль А.

Воздух со свистом вырвался сквозь губы, сжимавшие фильтр. Едва не выронив сигарету, он перехватил ее и со щелчком открыл зажигалку. Зажег огонь.

Короткая затяжка, и на кончике сигареты заплясал крошечный огонек.

Фу-ух...

Сигаретный дым повис в воздухе, сплетаясь в легкую паутину. У Тхэ холодно ответил:

— С чего бы.

Он произнес это таким равнодушным тоном, словно не испытывал к ней ни капли вожделения, и Мо Сыль А замолчала. Чертовски красивое лицо всплыло перед глазами, как сигаретный дым, и так же быстро рассеялось.

Меня бесит даже то, когда она сама радостно прибегает, виляя хвостом, а тут еще смеет указывать, куда мне идти.

Слишком много воли я ей дал? Может, пора напомнить, где ее место?

Ты — просто баба, которую я могу трахнуть, когда захочу, и в которую могу кончить, если захочу, — и не более того.

И что тогда? Снова будет сверкать на меня злыми глазищами и краснеть от гнева, как тогда, когда увидела чек?

Ха, блядь.

У Тхэ с отвращением посмотрел на свой пах, который набух так, что уже ныл.

— Я соскучилась.

В этот момент взгляд У Тхэ застыл.

Соскучилась — так иди сюда.

Я же, блядь, сказал тебе прийти.

Слова, готовые сорваться с языка, он еле-еле проглотил. После недолгой паузы он разомкнул губы.

— Это ты сказала, что не придешь.

— Не то чтобы не приду, просто не могу.

— Почему?

— ...Боюсь, что нас застукают.

Пиздит.

Как будто это в первый раз. Вдруг строить из себя трусиху — в ее стиле.

А может, она специально так говорит, чтобы добавить острых ощущений и завести меня?

— Кто? Мой отец? — с насмешкой спросил У Тхэ. Мо Сыль А ничего не ответила.

Отчего-то это молчание резало слух.

— ...И он тоже.

«Тоже». У женщины, у которой напрочь отсутствуют тормоза и мораль, есть еще кто-то, кого она боится?

Невестка?

Да быть не может.

Мо Сыль А в принципе плевать на тех, кто выше ее по статусу. Да, внешне она гнет спину перед невесткой, но под этой покорностью скрывается полнейшее безразличие в духе: «Поддакну ей, лишь бы отвязалась».

Именно это безразличие, скрытое за покорностью, подсознательно и бесит людей.

Если бы она по-настоящему боялась или хотя бы показывала, что ей неловко, это тешило бы их чувство превосходства.

А ее принцип — «веди себя как конченая мразь, мне всё равно, я иду своей дорогой» — вот что было проблемой.

Она не показывает этого открыто, но ее холодно опущенные ресницы, изящные движения рук, легкие, как дуновение ветра, и чересчур правильная, контрастирующая с ее внешностью речь — всё это выдает ее с головой.

— Невестка?

У Тхэ спросил в лоб. Мо Сыль А помолчала, а затем ответила:

— Мадам Хан.

Белый дым, развеивающийся по ветру, смешался с томным, хриплым смехом.