Думаешь, не смогу?
Рю Джин, выпрямив поясницу, которая, казалось, вот-вот сломается, высунула язык. Она терлась кончиком своего языка о его, неотрывно глядя на мужчину. Из широко раскрытых глаз непрерывным потоком текли слезы.
Шлеп, шлеп — настойчиво раздавались влажные шлепки соприкасающейся плоти. Рю Джин плотно обхватила языком тот кусок мяса, который ей хотелось выплюнуть. Она впивалась в него, посасывая и облизывая, и от этого движения — словно она делала ему минет, — челюсть сводило тупой болью.
Джи У Тхэ, грубо вбиваясь в нее так, что ее верхняя часть тела дергалась вверх-вниз, не сводил глаз с Рю Джин, которая с таким аппетитом сосала его язык.
Усмешка, еще недавно игравшая на его губах, испарилась. В черных зрачках, пронзающих ее насквозь, полыхал жар.
— Убить бы тебя, блядь, — свирепо процедил Джи У Тхэ, внезапно отклонив голову, а затем схватил Рю Джин за плечи и оттолкнул.
Его руки перевернули тело Рю Джин с невероятной силой.
Ее грудь впечаталась в простыню. Он схватил ее за таз и резко потянул на себя. Не успела она и пискнуть, как нижнюю часть ее тела потащили назад.
Ее зад оказался унизительно задран. Это была поза, в которой она была вынуждена полностью выставить свое лоно напоказ. Рю Джин вцепилась в простыню так, что костяшки пальцев побелели.
— Точно. Вблизи еще красивее.
Ей не нужно было видеть, куда именно он смотрит, чтобы понять, — поэтому ее ягодицы мелко задрожали.
Член, выскользнувший во время переворота, вновь ворвался в нее сзади. Он вбился так плотно, так тесно, что перед глазами Рю Джин вспыхнули искры.
Ощущение члена, безжалостно разрывающего узкий вход, было жестоко отчетливым. Словно желая в деталях насладиться тем, как его орудие разрывает ее плоть, его грубые руки раздвинули ей ягодицы.
Рю Джин замычала, мотая головой:
— Хм-м... А! А-а!
Джи У Тхэ грубо вколачивался в нее, пока ее ноги были широко раздвинуты. При каждом ударе в таз ее тело отбрасывало вперед.
В стоны Рю Джин вплелись рыдания. Джи У Тхэ, тяжело дыша, ускорил темп.
Его рука скользнула под низ ее живота, насильно заставляя выгнуть поясницу. Запястья Рю Джин дрожали от напряжения, но она стиснула зубы и держалась.
Ее внутренности, в которые он нещадно вбивался, непроизвольно сжимались. Она делала это не специально, но он, похоже, расценил это иначе.
— Блядь, ха... Совсем, да, сдурела?
— Х-х, а! А-а, м-м. Хм-м, а-а!
— Реально хочешь, чтобы я порвал тебя в клочья, как шлюху?
Возбужденно выдохнув это, Джи У Тхэ сжал ягодицы Рю Джин так, будто хотел их раздавить. Она жалобно заскулила, мотая головой.
Словно доказывая, что это были не пустые угрозы, он вогнал член до предела и начал яростно вращать бедрами, словно пытаясь расширить ее изнутри.
Рю Джин забилась в конвульсиях, дергая руками и ногами. Джи У Тхэ, вывернув одну из отчаянно брыкающихся рук Рю Джин и зафиксировав ее, принялся неистово входить в нее.
Казалось, он и впрямь вознамерился разорвать ее в клочья, и от этого становилось не просто жутко, а по-настоящему страшно.
— М-м, х-х, ублюдок, а! Х-х...
В помутневшей от жара голове билась лишь одна мысль: подчинить его себе. Рю Джин начала яростно сжимать и расслаблять мышцы, словно пытаясь откусить его член.
Джи У Тхэ с хриплым вздохом припал к ней. Разгоряченная грудь вдавилась в ее спину. Кожа, мокрая от пота, липко соприкоснулась.
Руки Рю Джин, упиравшиеся в кровать, так дрожали, что было чудом, как она до сих пор не рухнула.
— Сама ведешь себя как шлюха, а когда тебя так называют — обижаешься?
Его мрачный голос ворвался ей в ухо. Рю Джин, содрогаясь так, будто сейчас задохнется, крикнула в ответ:
— Ты тоже... х-х, тоже шлюха!
— Ну ты и язва... Ха-а, блядь. Трахаешься с сыном после отца, и еще строишь из себя жертву? Ты же сама этого добивалась!
Джи У Тхэ тоже сорвался на крик, словно внезапно взорвавшись.
Не строю.
Ей было совершенно не обидно, и от этого слезы хлынули из глаз.
Рю Джин повернула голову. Сквозь разметавшиеся пряди волос она встретилась с ним взглядом. Глядя в его горящие, полные ненависти глаза, она прикусила губу.
Его взгляд тоже метнулся к губам Рю Джин. Это мгновение показалось вечностью. Пока сзади в нее безостановочно вбивался его член, Рю Джин неловко приоткрыла рот.
Поняв ее невысказанное, робкое желание, он издал саркастичный смешок.
— Натворила дел, а теперь, надо же, строит из себя недотрогу.
Чувствуя, как ее гордость безжалостно растоптали, Рю Джин попыталась отвернуться, словно спасаясь бегством. Точнее, попыталась бы, если бы не заметила, как в одно мгновение рухнула стена в его взгляде.
Джи У Тхэ приник к губам Рю Джин. Его язык, проникнув сквозь приоткрытые губы, скользнул по ее зубам.
Мгновение поколебавшись, Рю Джин стала тереться своим языком о его. Ей даже в голову не пришло, что вывернутая шея затекла.
Как ни смешно, но с тех пор, как она вошла в эту комнату, это был их самый нежный поцелуй. Ее загнали в самую унизительную позу, но, как это ни парадоксально, нежно слившиеся губы казались до неправдоподобия сладкими.
Этот контраст сводил Рю Джин с ума.
— Х-х... М-м, м-м!
Даже во время этого мягкого поцелуя он продолжал безжалостно вбиваться в нее. В тот момент, когда его член глубоко вонзился внутрь, поясница Рю Джин согнулась, и сцепившиеся губы разорвались с приглушенным вскриком.
Слабо вспыхнувшее щемящее чувство бесследно растворилось в первобытном кайфе.
— Ха-а, а-а!
В конце концов Рю Джин рухнула грудью на кровать. Уткнувшись лицом в простыню, она стонала так, что сорвала голос.
Ее тело словно распадалось на куски. Звук ударяющейся плоти разносился так дико и непристойно, что хотелось закрыть уши. Рю Джин задыхалась, издавая стоны, которые, казалось, принадлежали не ей.
Похоть, гнев, любопытство — весь этот коктейль острых эмоций передавался ей через его грубые движения. В этом коктейле было и его чувство презрения к самому себе за то, что его тянет к ней.
У нее перехватило дыхание, и она сама не понимала почему. В этот миг его член глубоко, до самого основания, погрузился в нее.
Конец. Он раздулся до предела, и разрядка была близка. Почувствовав это, Рю Джин крепко зажмурилась.
— Ха-а...
Его глухой стон растекся по ее спине. Почувствовав, как его член пульсирует внутри, Рю Джин тоже потеряла голову и содрогнулась, обильно изливаясь соками.
В следующее мгновение эйфория захлестнула ее с головой, и руки с ногами безвольно обмякли.
Чье-то тяжелое, прерывистое дыхание заполняло комнату. Рю Джин хотела повернуться к нему, но не то что поднять голову — даже пальцем пошевелить не могла.
Послевкусие секса оказалось не томным, а разрушительным. Удовольствие, въевшееся в каждую клеточку тела, никак не желало отпускать, отчего ее спина мелко подрагивала.
В этот момент рука Джи У Тхэ схватила ее за запястье, и он насильно перевернул ее к себе.
Рю Джин ошеломленно посмотрела на него. Это было какое-то безумие — его член всё еще стоял. И вдобавок он невозмутимо распечатывал новый презерватив.
— ...Ты же говорил, один раз.
Рю Джин саркастично хрипнула совершенно сорванным голосом, на что он нахмурился.
— Это уже второй, дура.
Его рука раздраженно дернулась к ней и с силой стиснула ее грудь, сдвигая ее к центру.
И сколько же раз за эту ночь он кончит, если так упрямо твердил про «один раз»?
Задавшись этим вопросом, Рю Джин покорно приоткрыла губы навстречу мужчине, который смотрел на нее горящим взглядом.
Искренне желая лишь одного: чтобы на третий раз он был еще более сломленным и потерявшим контроль, чем она сама.
